Советская ностальгия. И как тут было не стать охотником и романтиком?

Сегодня всё чаще и всё громче говорят о том, что любительская охота, в её классическом понимании, вот-вот закончится.

И что ничего с этим, мол, не поделаешь, назад, вспять время не повернёшь – естественный, мол, процесс.

Что вымрет старшее поколение – и всё на этом. Что в охоте «самотопом», вернее в так сказать самодеятельной, не организованной некой «принимающей стороной», то есть охотарендаторами, в такой вот «неподготовленной» охоте нет ничего интересного, и вообще - говорят, что сегодня любая охота – это дикость.

Особенно тут стараются разного рода зоозащитники, но не они одни стараются – львиная доля заслуг в этом деле у разного рода торгашей и у охотарендаторов, беспрерывно вздувающих цены на всё и вся на самом ровном месте.

Ну, и, конечно же, охотзаконодатели, буквально танцующие под дудочку разного рода торгашей от охоты как кобра перед факиром – их роль во всех этих «процессах» переоценить трудно, если не невозможно.

Другие комментаторы во всём винят молодёжь – мол, им это неинтересно, что, мол, очень дорого, но главное в том, что молодёжь изнежилась и обленилась, в чём сама и виновата.

Многие, в том числе и профессиональные егеря даже недоумевают – ведь раньше охотится было посложнее чем сейчас, мол, сейчас и любое ружьё можно купить – какое хочешь, и патронов навалом, и одежды, и обуви, и лодок, и моторов, и вездеходов, и нарезное оружие после 5 ти лет стажа – пожалуйста, и прицелы любые – тут тебе и  оптические, и тепловизоры, и ночники, и коллиматоры. И личный транспорт есть практически у каждого, ну чего им ещё надо?

И делают однозначный вывод – молодёжь, молодёжь виновата во всём.

А так ли это? Молодёжь ли виновата? По крайней мере, во всём.

Всё вроде бы так, да не всё

Посмотрим в чём же основные отличия в том, что было тогда, и что стало сейчас? Да во всём - тогда вообще всё было не так как сейчас.

Дичь была в угодьях, повсеместно - от Подмосковья и до самых до окраин.

Потому как было сельское хозяйство, опять же повсеместно. Вот она, дичь, и была - корма всем хватало.

Луга косились, от клещей обрабатывались государством, вот, к примеру, зайцы то и были - и беляки, и русаки.

И полевая дичь была, и болотная, и с легашом и спаниелькой пройтись по полям и лугам было в удовольствие, а сейчас и собаки-то в диких зарослях не углядишь, да и от клещей того и гляди потеряешь – их просто засилье.

Да, были случаи отравления кабанов и других, кабаны просто более заметны, от фосфидов и т.д., которыми обрабатывали поля от грызунов, но это всё же исключения.

Транспорт был развит общественный с копеечными ценами - доедешь куда угодно. И с ружьём и с собакой. Пойди ка сейчас на вокзал с ружьём - попробуй сунься.

А в деревне - так у многих или машина грузовая, или трактор колхозный во дворе стояли.

Лодок было у народа - не в пример сегодняшнему дню, и моторов. Да, Ветерков, отличная кстати штука Ветерок-8 - неубиваемый как кувалда, да, Вихрей и т.д., но у народа были деньги на них, а сейчас? А в деревне?

А стоимость нынешняя бензина? А масла? А раньше - так соседи, да и вообще все шофёры - выручали, да, за пузырь, но всегда, если конечно не в глухой тайге, выручали.

И вообще все, за очень малым исключением, люди друг другу повсеместно приходили на помощь, бескорыстную.

И на загонную охоту на копытных всегда можно было попасть в своём охотколлективе, было бы желание. Да, по жребию, да, зачастую и в загонщики попадали по жребию, но всё по справедливости.

С оружием, гладкоствольным конечно же, проблем не было - если есть ружьё у отца, так считай, есть оно и у сына. Никто не додумался тогда до запрета брать подростков на охоту, а в менее населённых регионах - там вообще по умолчанию - разрешил отец взять ружьё - иди охоться, в сезон конечно же. И не один как правило, а с друзьями - вот так вот и росли охотники.

И ружьё всегда было можно купить и без очереди, по крайней мере в более-менее крупном городе - в комиссионке, были бы деньги, а уж одностволку то - практически везде - 18 рублей с копейками, полстипендии студента.

Правда заводские патроны были только 16 и 12 калибра, а остальные – самокрут.

Так ничего страшного – дымный порох, отличного качества, ДОП-ОБ ГОСТ-1028-79 – ровно рубль за полкило.

А полкило дымаря – это сотня с лишним патронов для двадцатки и 200 штук для 32 калибра – стрелять замучаешься.

Так же и с Соколом, ну вот у меня перед носом старая банка Сокола – 76 год, 80 копеек за 200 грамм – а это – 100 патронов 16 калибра.

Заводские патроны стоили конечно больше, но всё же недорого – 1 рубль 15 коп. в 70-е годы – за 10 штук – цена обеда в заводской столовой. И не из чего попало, а из натуральных продуктов. И порции на заводе – для ударного труда, голодным не останешься.

Или двух обедов в студенческой.

Ну там, понимаешь, умственная работа, сидячая, так что, студент, давай сиди и давай учись, и нехрен бегать по танцулькам, и не надо дремать, обожравшись в обед, на лекциях – вот поэтому в два раза порции и меньше. Вот поэтому.

…ну, и пол-стипендии экономится – студенту тоже надо чем то ужинать, а иногда – и завтракать, если конечно, он опять не проспит первую пару, провожая ночью деву… проводя ночи напролёт за зубрёжкой, грызя гранит науки. Так как больше грызть бывало иногда и нечего… к концу месяца.

Отвлечёмся на студентов? Они ведь тоже молодёжь

Там ведь тоже сплошная охота – и за знаниями, и за … да за всем - да за зачётами, к примеру,  за преподавателями для пересдачи, и хвосты рубят студенты самим себе, и скидки делают, и следы распутывают и запутывают, и капканы расставляют, ну, это студентки,  как правило на последних курсах…

Студент – он должен быть голодным – это факт. Фундаментальный закон природы.

Как и писатель, и художник, и поэт – мобилизующий фактор!

На подвиги, самые различные, на творчество, на душевные порывы, на преодоление любых вершин и пропастей, в том числе и финансовых.

Вот именно про таких вот и писал Высоцкий:

«Он стратег, он даже тактик, словом - спец,

- У него сила, воля, плюс характер - молодец!

- Он чёток, собран, напряжён и  не лезет на рожон,

- Этот - будет выступать на Салониках,

И детишек поучать в кинохрониках...»

Песня эта правда про спортсменов, но … студент да не спортсмен – да такого не бывает!

Он и спортсмен – ему всё время надо преодолевать и препятствия, и соблазны, и себя самого, и так каждый божий день!

Ах, какая всё таки мягкая и удобная подушка, особенно утром … батюшки! Опять проспал – бегом в альма-матер, опрометью!

Какой к чертям троллейбус – его ведь не дождёшься, да и обставлю я бегом любой троллейбус – студенту надо быть спортсменом, жизненно необходимо.

Учились мы тогда в Тюменском индустриальном в две смены, которые время от времени менялись местами, так что перепутать время занятий было немудрено, да без родительского надзора, да только-только из под мамкиной юбки – борьба с самим собой – это самое трудное дело.

Говорю это как знающий что есть борьба – три года с 8 по 10 класс занимался в секции самбо, ездил на соревнования и даже заработал 1 юношеский разряд, а с ним – и подписку в милиции о неприменении.

Да, дисциплинирует, да, повышает самооценку, да, упорство, да, настойчивость, да, характер, да, сила воли, но бороться с противником – это одно, а вот с собой – это совсем, совсем другое.

Он стратег, он даже тактик, словом - спец, - так, принёсся, бегом взлетел к кафедре, к расписанию лекций – глянуть, куда собственно мне принестись сегодня требуется, ага, понятненько – второй корпус, последний этаж. Какие лифты? Какие троллейбусы?

Кафедра в корпусе на Мельникайте, а лекции – в корпусе на Ленина, опять галопом, а вот спать меньше надо… студент прохладной жизни…

Вот-вот первый час пары кончится, надо, надо успеть к перерыву – засветиться, а то опять вкатят непосещение, опять в деканат на ковёр? Декан и так уж зверем смотрит - наследил я там, примелькался, так ведь и отчислить могут запросто.

Ну уж нет – включаем психологию – так, отловить Таньку из соседней группы – она мне давно  глазки строит, так, попросить пронести под кофточкой, а у неё есть там где положить чуть ли не Капитал К. Маркса, а тут - тонюсенькие мои конспекты, и попросить положить их рядом с собой, а потом громко так заявить – а кто  это забыл конспекты? 

Громко так – на всю чтобы аудиторию, во тут то я и нарисуюсь – я, я, я забыл, большое спасибо, мои конспекты, ой, а как Вас звать? Татьяна?

Очень приятно, очень приятно, Танечка, громадное спасибо, Танюша, громадное, громко так, искренне – на всю чтоб аудиторию – алиби стопроцентное, проверенное, без осечек алиби.

Особенно если эта Танька из соседней группы – алиби всем алибям – лицо то она незаинтересованное ведь – незаинтересованное, просто глазастая, вернее внимательная, и доброжелательная к забывчивым рассеянным студентам, и отзывчивая стопроцентно - так что – Танька!

Ну что, студент - не тактик?

Ещё какой тактик, ещё какой – не студент, а прям профессор тактики, да ещё и психологии, по крайней мере Танькиной, и прямо таки академик, не меньше, стратегии.

Стратегический академик – звучит?

Звучит солидно. С чувством, с тактом, с расстановкой. Приоритетов.

А всё таки какая она глазастая – видать разглядела таки во мне перспективного академика. Ну и что, что не очень симпатичная – не бывает некрасивых женщин …, а уж девушек несимпатичных – это редкость редкая.

А какие у неё симпатичные веснушки, а?

А вот и там, и вот тут у неё всё очень симпатичное, так что – симпатичная, я сказал симпатичная – значит симпатичная, не перебирай харчами – прокидаешься.

А чёлка – вон какая рыжая, редкостная чёлка, редкостная, вон как она из под неё  глазками стреляет, так и стреляет, очередями. Чтоооо??? Не в меня одного стреляет?

Ах, вот ты какая…

Но не надо торопиться, не надо делать поспешных выводов – а может она просто умненькая, понимает, что выскочить замуж за студента на первых курсах – это значит лишиться мужа – жить семье на что то надо, а это значит, что муж вместо института пойдёт на работу, а бросит ВУЗ – так сразу и в армию, минимум на 2 года, а то и на три.

И вот как тогда жить молодой жене, а если ещё и с ребёнком – тоже ВУЗ плакал горькими слезами, а на что жить – значит и ей на работу, да без специальности, и где жить – из общаги институтской попросят, а значит – к маме.

А мама, … а мама…, ну, мама… Мамочка!!!... а она ведь предупреждала? Ещё как предупреждала….

Да и вернётся ли муж – неизвестно, а вдруг там тоже случится стрельба глазами? В упор, по мужу? На поражение?

А вдруг он окажется слабохарактерным?

Да, тут вмиг поумнеешь.

В СССР было отличное высшее образование – раз пришли сюда учиться, так учитесь.

А если вы пришли сюда жениться – так произойдёт естественный отбор – вольному – воля.

Ну так ведь нет худа без добра - стреляет то ведь она глазами неспроста, а может у неё совсем не меркантильный, а так сказать, чисто спортивный интерес?

Вот об этом мы с ней и поговорим при случае, про трудности семейной жизни, в случае, конечно же, крайней необходимости.

Студент ещё и Цицерон!

А пока, для начала знакомства, я ей растолкую, что человек я серьёзный, что очень серьёзно отношусь к учёбе, и вообще к жизни, и что мне просто позарез как надо списать у неё конспект по пропущенной лекции. А то староста группы проверит – и я спалился.

А поэтому было бы очень хорошо сегодня, край – завтра, с ней встретиться, ближе к вечеру, ну да, я понимаю – у всех неотложные дела. Поэтому как можно ближе вечеру, можно даже после «Спокойной ночи, малыши».

Но ещё, и тут я особо подчеркну, что я ещё и человек предельно, кристально честный и поэтому то прямо и открыто и сказал про сдувание конспекта, но ведь не в этом главное - одним незачётом больше, одним меньше – какая разница? Подберу хвосты на консультациях.

Главное то в том, что я, как человек очень хорошо воспитанный, просто не могу не пригласить такую отзывчивую, выручившую меня девушку, ну, допустим, в кинотеатр, ну это просто невежливо будет с моей стороны и даже несколько оскорбительно.

Ну да, да, на последний на сеанс, ну да, конечно же, про любовь, ну да, на последний ряд – так это чтобы она не смущалась.

А то на неё все глазеть будут, а мне это очень неприятно – мы пришли культурно провести время, поразмышлять о высоких чувствах, а тут – глазеют.

И думают чёрт знает что некультурные, невоспитанные зеваки, поэтому на последний ряд, поэтому после киножурнала.

Но и это далеко не всё – ведь самое то главное то в том, что мне очень, очень повезло познакомиться с такой вот симпатичной, с такой вот обаятельной, с такой вот умной, с такой вот… мило смущающейся, с… нежным румянцем… очень, очень её красящим… очень…

В общем она – не вертихвостка какая с танцплощадки, а студентка, а потом, может быть и аспирантка, а потом, и что если она не найдёт время со мной встретиться, ну, хотя бы из вежливости, то… 

…общем сделает меня глубоко несчастным, могущим впасть в депрессию, а то и в пьянство, в общем, …из института я уже считай что отчислен, что государство почти что лишилось ценного кадра, а общество.. а общество.. в общем, договорить мне не дали, сдались на милость победителя, крутнувшись на одной ножке.

Но перед этим всем была стратегия – как там у Высоцкого?

… а вчера мне лифтёр рассказал за полбанки: У неё два знакомых артиста кино.

И один популярный артист из «Таганки».

И пока у меня в ихнем ЖЭКе рука,

Про неё я узнал очень много нюансов: у неё старший брат — футболист «Спартака»,

А отец — референт в Министерстве финансов.

Так вот и я кое что … много чего узнал про неё - получил стратегические сведения от осведомлённых товарищей, что к ней пару дней тому назад приезжала тётка, из под Тюмени, с двумя чемоданами!!!

Не трудно было догадаться что в тех чемоданах – «сметана, яблоки, морковка и ..» - а, вот, вот, - … «председателева дочь» – так вот же она, на одной ножке крутится!

… сало, колбаса, домашняя, картошка, пряники, пирожки, конфеты…,варенье… а может чего и покрепче… - в общем, тут во мне включился охотник – голод – не тётка, пирожков не напечёт.

И Цицерон тоже проснулся, там, вверху вы его уже видели.

И вообще - не в пирожках тут дело, и не в тётках, а в товариществе, в кураже и в бабулях, и в «во каких»

И дело тут конечно же не в пирожках, а в можно сказать в спорте, в товариществе и даже некоем кураже с соревновательным уклоном – как только у студентов заканчивалась стипендия, а с ней и еда, мы ходили друг другу в гости – и чтобы банально чего нибудь перехватить, ну, и из спортивного интереса, ну, и поболтать о том, о сём. И… покуролесить.

И к студенткам – тоже ходили в гости, у них всегда поесть можно было, но, конечно же не наглеть – потом на порог не пустят. И покуролесить. И поучиться, …много чему.

И на этих посиделках мы у них многому научились – как, к примеру, накормить пятью сосисками и батоном целую компанию – а вот как:

- пяток сосисок режутся поперёк на кругляши миллиметров по пять толщиной, а потом – каждый кругляш крест накрест на четвертинки, и на столе прямо на твоих глазах возникает целая гора закуски;

- одновременно батон режется на тоненькие куски и аналогично каждый такой кусочек – ещё на четыре части - и на сковородку, на чайную ложку подсолнечного масла, предварительно макнув в воду, а когда есть молоко – то в молоко, а когда есть кефир – то в него.

А когда ничего нет, так есть… Бабуленька. А вот сальца бы кусочек, …и картошечки – ребята голодные – по глазам видать.

И на столе прямо на твоих глазах возникает ещё целая гора закуски;

- а тем временем нарезанные дольки сосисок заливаются крутым кипятком и разбухали, зримо увеличиваясь в размерах - прямо на твоих глазах закуски становится всё больше и больше!

- а потом эти кусочки красиво раскладывались на поджаренный хлеб, порой и приправленный жареными кольцами лука, обваляных в муке - и – пир на весь мир. И картошечка… так, руки! …руки мыли?

Нет, однозначно Иисус Христос, накормивший весь народ пятью хлебами, тоже когда-то был студентом.

С шутками, прибаутками, быстрыми взглядами – ты видел, ты видел - во я какая?

Видел, видел, я ведь не слепая. … Все видели?

А я тоже «вокакая» - ну это так – чистое кокетство, и не более того. 

А вот вы, гости дорогие, вы – не «вокакие», а во какие: - пунцовые, молчаливые, неуклюжие, неловкие, танцевать, даже танцевать не умеющие.

И... и… лопоухие. И… и… желторотые – вот. И ещё – зелёные, зелё… ные… и все в прыщах… ну,… некоторые …

Ах так! Лови её, лови вот эту вот, да не ту – вот эту вот… пусти… пусти… порвёшь ведь… порвёшь… не зашьёшь… – Бабушка! Бабушкааа!!! Вот Ваш веник! Вот веник!

Смешочки, …подколки, …дразнилки …увёртки, всем интересно, весело и забавно.

Ну как тут не пойти? Ну как не пойти? …Романтика! …Картошечка! …Во какие!

Так что те, кому надо, всегда знали то, что надо – то есть к кому и когда сходить, чтобы конечно не очень напряжно было принимающей стороне, которая и к тебе обязательно придёт в трудную минуту, так что … в общем, всё по умолчанию. В пределах разумного.

Обязательно в пределах приличия, особенно визиты к студенткам, это совершенно обязательно.

А иногда в дело там вступала и бабуля – хозяйка дома. И не только с веником. Там и полотенце было, и ковшик с водой, и подушки у девчат, … увесистые такие подушки.

В общем – их там были целые банды, вооружённые. По самые… бантики и… гребешки.

А порой – и окрестные бабули вмешивались в посиделки.

Дело в том, что тогда вся Тюмень состояла из пяти, ну десяти улиц, а в основном – частная застройка. Так и говорили – Тюмень – столица деревень.

Шло освоение Сибири и с жильём была напряжёнка, поэтому подавляющее большинство студентов жило по частным домам, и студентки – тоже, где по три, где по пять человек, слагались такие устойчивые компании – вместе жить и легче, и веселее. И бабулям – тоже.

Ребята, у меня вон там и там крыша прохудилась, как бы её починить? Или забор подправить, или дров напилить да наколоть, или огород по весне или по осени вскопать – можно на вас надеяться?

А пока вот – вот картошечка, со своего огорода, вот капустка, сама квасила, вот огурчики, сама, сама солила, вот и сальца кусок, тоже своё, ну и остальное тоже вот…своё, но помаленьку, помаленьку тут – пей умненько, тогда и завтра дадут маненько.

Девки, кто у вас тут сегодня дежурная? Так вот – следи за порядком, держи их под контролем.

А вы, ребята, думайте пока, думайте – договоримся. Картошки у меня много.

А тут у Таньки целых два чемодана, а тут она на ножке крутится… в общем, мы добрались и до тех самых чемоданов, на правах очень, очень хорошего знакомого и даже больше, и его друзей-студентов - хорошо готовит тётка – ничего не скажешь.

И тут опять помог Высоцкий –

Я скажу, что всегда на футболы хожу —

На «Спартак», — и слова восхищенья о брате.

Я скажу, что с министром финансов дружу

И что сам как любитель играю во МХАТе.

У неё, у неё на окошке — герань,

У неё, у неё — занавески в разводах.

У меня, у меня на окне — ни хера, только пыль, только пыль, только толстая пыль на комодах...

Ну ничего, я куплю лотерейный билет,

И тогда мне останется ждать так недолго.

И хотя справедливости в мире и нет —

По нему обязательно выиграю «Волгу».

Ну, Высоцкий, тот – концептуально, а вот Цицерон – тот фигурально и ситуативно.

Но иногда ситуация всё же выходила из под контроля

Квартирная хозяйка дома, где квартировала Танька с подружками, была щедрая душа и выделила девчонкам в комнату телевизор. А тут, под новый год – чемпионат мира по хоккею – и с канадцами, и с чехами, и с прочими голландцами, которых наши тогда разгромили со счётом 13:3.

Ах, как же мы болели! Во главе с бабулей - квартирной хозяйкой.

Матч века

Дом буквально ревел на разные голоса – и наши ломающиеся баски, и девчоночьи звонкие взвизги, и бабкины хрипловатые порой и матюги, мигал окнами комнаты, где был телевизор и отчаянно сыпал искрами из печной трубы, топившейся во всю мощь – картина не для слабонервных.

А посередине матча к нашим «ГооооЛ!!!!», «Шайбу! Шайбу!!!!», «Дай ему, дай, дай в рожу, Дай!!!» «Судью на мыло!!!» и прочим, присоединился ещё и басистый хор двух милицейских патрулей и медсестры, которые порой не отставали от бабки в крепких выражениях – это было грандиозно!

Зима 1978 в Тюмени выдалась очень морозной – температура разок опустилась до ниже минус 53 градусов.

Никакой транспорт не ходил и мы добирались до телевизора мелкими перебежками – от подъезда к подъезду, они тогда ни на какие замки не закрывались – заскочишь в подъезд, или в магазин по дороге, прилипнешь к батарее, оттаешь – и дальше.

А вот в Заречье никаких новостроек сроду не было и в общем то и магазинов – там – до упора, во всю прыть, закутав лицо так, что только малюсенькая щёлочка для глаз – и вперёд, до упора.

Всё, что было в карманах наших курток, я уж не говорю в сумке, в пять минут замерзало в камень – яблоки к примеру, а один раз замерзла даже водка, получилась взвесь из кристалликов, плавающих в тягучей вязкой жидкости, которая никак не хотела выливаться из бутылки, пришлось бабуле опять доставать «своё» - для сугрева.

Но у девчонок ничего не пропадало – яблоки сразу же шли в печку на запекание, как и хлеб и колбаса, пирожки, а водка пряталась до следующего раза – так как разок попытались оттаять пузырь в тазике в тёплой воде, и он мгновенно лопнул.

Ничего, ничего не пропало – побольше в этот тазик заварки, сахара, бабкиного варенья, мёрзлый, разбитый топором лимон - и вот уже готов горячий тюменский пунш, или грог – называй как хочешь.

С пустыми руками мы на хоккей не ходили. И оттуда не уходили тоже. С пустыми руками.

И с пустыми головами – тоже не уходили.

Дров в такие морозы печка сжигала просто прорву и мы их кололи бабкам, и своей, и Танькиной, практически не переставая – выскакивает пара кольщиков на мороз, быстро колет пару охапок дров, и к печке – греться.

Через пару часов – следующая пара. Потому как колотые дрова уже давно закончились.

И всё было хорошо, пока не остались самые здоровенные и суковатые кряжи – их быстро не расколешь. Тем более, что навыка то у нас и не было.

Но мы же – студенты! Будущие инженеры! Поэтому приспособили принцип «Кавказской пленницы», товарища Саахова – то, что нам мешает, то нам и поможет – колоды закатывались в дом и там, в тепле в торцах сверлились здоровым столярным буром отверстия, но не насквозь, а потом – на мороз и в них заливался кипяток. Буквально через час мороз колол эти кряжи – как насверлишь, так и колол – образование – великая сила!

Бабки наши были в восторге, а заказы от их соседок сыпались на нас со всех сторон – ребята, помогите, замерзаем. И мы помогали, и нас благодарили, вот тут мы пирогов то наелись до отвала, и варений, и солений – много ли студенту надо, и много ли можно взять с бабок – мы не торговались – входили в их положение, а они – в наше.

Конечно же в этот период мы не учились, да и мало кто работал, но вот милицейские уазики и воронки ездили по улицам и переулкам, особенно потемну, по две штуки – техника случалось, что и ломалась на таком то морозе. С медперсоналом.

Больше для того, чтобы вовремя подобрать на улице пьяненьких, какие случались тогда нередко, хотя я искренне не понимаю как же это надо так напиться, чтобы не протрезветь в такой колотун – но напивались ведь «как то», прямо недалеко от магазинов, особенно этим славился магазин «Пингвин» - мистика какая то.

Ну, и заодно следили за возможными пожарами в частном секторе – в такой то мороз это настоящее бедствие – колонки позамерзали, снегом пожар не потушишь, а телефоны в домах там были большой редкостью и даже исключением.

Вот так к нам на матч милиционеры и попали – они просто не могли проехать мимо ревущего на все лады дома, не выяснив, что там происходит.

Нет болели все, вся страна, но чтобы так – уж очень громко и даже вызывающе. Самые разные предположения.

Спецоперация. Всё по науке – сами потом поделились – оцепили, перекрыли выходы и окна, осветили фарами дом, и взяли штурмом, тем более, что дверь никто не запирал.

С наганами  наизготовку – двое – на кухню, двое – по комнатам, а потом все вместе – к нам, в ревущий «кинозал», к телевизору.

А там – битком, а там – дым коромыслом, истошно орут и даже визжат, и махают руками и кулаками, полотенцем, подушками и даже подскакивают временами, кто где – кто на корточках на полу, кто на кроватях, а в центре – спортивная бабка – «Дай им, милки, дай им, дай супостатам!!! По сусалам его, по сусалам!» - и всё это в полутьме.

И ярким пятном – экран, и напористый комментарий Озерова – хоккей, какая то очередная драка на льду, - вот он, источник суматохи – вот он.

Ну, тогда всё понятно, но очень, очень интересно, и милиция расслабилась, попрятала наганы и тоже прилипла к экрану, потеснив задний ряд, ну что сказать, какой тут к ним укор – профессиональный навык – драка ведь!

Но мы их даже по первоначалу и не заметили, только потом, по басистым матюгам – … нашей бабульке аж плохо стало – доболелись до милиции!

Но медсестра быстро привела бабушку в чувство, и мы продолжили болеть, теперь уже все вместе.

Вы думаете, что, разобравшись, они уехали?

Как бы не так – следили за порядком, потом грелись – мороз то какой! А потом и матч кончился.

Вы думаете, что потом они уехали?

Как бы не так – оказывается, что у них с собой «было», у медсестры – штатный спирт – победа то какая – 13:3!!!!

Нет, ну тут сам бог велел, и победа, и тепло, и отличная законопослушная компания, вместе болели ведь, и закуски просто валом – наливай!

Ну и вы, ребятишки, и Вы, хозяйка – и вам по пять капель нальём – за победу, за тесную компанию и за гостеприимство.

Вот всегда бы у нас были такие спецоперации! Давай и за это – чисто символически…

А потом в дело вступила наша разошедшаяся не на шутку бабуля – я ещё живая, а по две пьют только на поминках, кто тут у вас старшой - наливай и по третьей, да не жадничай!

Моя милиция меня бережёт – истинно так. Завершающий тайм

Мы все, все, под воздействием советского хоккея находились в какой то эйфории, и милиция – тоже.

Только что, совсем недавно, мужики готовились к штурму какой то очень даже возможной бандитской «малины», а попали на хоккей, да победа то какая – какая победа, тут никаких нервов не хватит – самых железных, самых стальных, расслабились нервы.

Успокоить их надо, народными доступными и даже штатными средствами –зря их дали, что ли.

Да и хозяйка просит – наливай, сестрёнка наша милосердная, по третьей, чего уж там.

Вы думаете, они после этого уехали? Как бы не так.

Они то мужики взрослые, закалённые, да видать что и к спирту привычные, как и их «сестрёнка».

Ну раскраснелись малость – так ведь с морозу, ну, глаза блестят – так ведь победа!

Ну, морды расплылись в улыбках довольные, особенно у капитана – ну так ведь всё в порядке. Никаких бандитов, никакой малины.

Мне этого капитана сам бог послал – довелось встретиться с ним ещё пару раз, тоже неконтролируемых и для обоих из нас – неожиданных.

Они то, милиционеры стали просто довольные, а вот мы – довольные почти что «до положения риз» - спирт ведь, да в первый раз в жизни, да победа, да эйфория, да по две не пьют, да и много ли студенту надо? А студентке? А бабульке?

В общем, я тогда в первый раз в жизни напился допьяна, да и вся наша компания.

Вот так – хотите верьте, хотите нет, а напоила нас милиция.

Оценив ситуацию, капитан быстро принял решение – так, кто где живёт – адрес, адрес давай  -  не надо просто пальцем показывать – адреса давайте, так, а ты – тоже там? И все ребята? В одном месте? Прекрасно!

А почему все вместе там, вроде как не братья - как сюда попали? Учитесь? Прекрасно.

Так, хозяйка, а это что у тебя за куча внучек? Тоже студентки? Ну, тогда всё в порядке.

Так, одевайтесь и быстро грузитесь в машину, поехали! Ребят, ребят, не вас, барышни, это касается – ребят.

Куда, товарищ капитан? За что? Мы ведь не в общественном месте распивали!

Да Вы сами нас напоили!

Мы ведь ничего плохого не сделали, девчонки, бабушка, да скажите вы ему – за что же нас забирают!

Так, все успокоились, а вы – шевелитесь, шевелитесь, так, построились, проверили – всё ли взяли, всё ли одели, застегнулись! Гитара? Чья, где гитара? Твоя? Так бери.

Да стойте вы спокойно, за стенки, что ли, держитесь.

Да, так мы далёко не уедем – перегнул я палку с празднованием, перегнул…

Так, барышни – успокоились, успокоились, хватит трещать как сороки … тонкие рябины… стоять, стоять я сказал! А нет – так изыму телевизор!

Как за что? А за нарушение общественного порядка после 23 часов, за вопли и за  матюки!

Это Вас, Вас, уважаемая хозяйка, касается, Вас. Вот за что.

Сам говоришь, бабуля, хорош?

Ты у меня ещё поговори, поговори – сержант, давай ка готовься оформлять протокол на бабулю, доставай бланк, ручку… 

Какой такой спрашиваешь, бабушка, протокол? А за оказание сопротивления милиции при исполнении служебных обязанностей – вот какой…

Да уж, аргументы у капитана убойные – бьют наповал, и хватка, хватка бульдожья…

Слабый пол …слабый?

В общем, нас быстренько променяли на телевизор и на бабулю, ну, слабый пол, ну что ты с них возьмёшь…

А потом капитан и всех барышень во главе с бабулей выстроил, у противоположной стенки – так, внимание, граждане – объясняю всем непонятливым что, зачем и почему, а также ваши права и обязанности – забираю я студентов не за что, а зачем!

Затем, чтобы они по дороге домой они не попадали бы в сугроб и не замёрзли бы там, вот зачем.

И чтобы не нашли никаких приключений на свою задницу!

И на мою голову – мой участок, моё дежурство.

Оставить их здесь я не могу, не могу и всё – не по месту их регистрации.

Этот вопрос считаю закрытым.

Так, теперь – барышни, и Вы, мамаша, мамаша – внимание!

Так, студенты – быстро заткнули уши, быстро.

А Вы, мамаша, проведите с барышнями разъяснительную работу, профилактическую – на тему – какие бывают детишки после их зачатия в нетрезвом виде, под Вашу, мамаша, ответственность, личную!

И не надо, не надо, барышни, краснеть, фыркать, топать норовисто ножками и сверкать на меня глазками – я не пужливый - раз, служба есть служба – два, у самого дочка подрастает – три, и люди разные бывают – четыре.

И вам же, девчата, лучше будет – у вас вся жизнь впереди, берегите честь смолоду – пять.

По отцовски, по отцовски советую, по человечески, а по милицейски – командую!!!

Так, не слышу ответа!!!! Что на команду отвечать положено?

Вот так, вот так, именно точно. Вольно.

Мы все аж несколько протрезвели, но ненамного. Или не все.

А потом он разрядил атмосферу – а позвольте Вас спросить, мамаша, про Ваше вот, про Ваше индивидуальное «так точно» - что, и вправду Вы, такая… сверх… бережлива…

Да не охальник я, не охальник, и вообще – я при исполнении, веник, …веник в ..угол… в угол… поставьте… и полотенце…, да понял я…  что Вы про беседу,…  так точно… про профилак, …да понял я, понял, …как именно …Вы будете …проводить беседы …профи… ласк… лактические …

Сестра, сестра – ей опять плохо – налицо истерика… - примите срочные меры… окажите… окажите помощь!... Иначе у Вас пострадавш… пострадавших прибавится…

Гражданка!.. Гражданочка… Вы …Вы здесь хозяйка… я Вам… Вам служить должен… я… я… прекратите …прекратите… подрывать… авторитет… органов… власти… советской… Вашей же… - рабочих и крестьян… да, да, знаю я… знаю… что командовать может… любая… своло… КТООО??? ...я вижу, что - домохозяйка… может… может… но ведь… ведь не такими… не такими же… методами…

Надо ли говорить, что всё время этой «работы» его подчинённые фыркали в кулаки, еле-еле сдерживаясь - из за субординации, а медсестра вся мелко тряслась от беззвучного хохота в закрывшие её лицо ладони, сразу и не поймёшь – то ли смеётся, то ли рыдает…

А потом … а при уточнении бравого бабкиного «так точно», так и вообще сползла вниз по стенке на пол в полном бессилии. Впору ей самой было помощь оказывать…

Не лапаю я Вас… да не лапаю я Вас, мамашшша, … давайте… давайте… не будем… давайте не будем… обойдёмся… без фантазий…  …да нет… да ни в коем случае… что да, что да???

... да не зажимаю я Вас ни в каком углу - просто зафиксировал… и обезоруживаааю… вай вай вай… не кусайтесь, не кусайтесь… зубы ведь выпадут...

…от мягкого …от мягкого …кухооонноого… оружжжия… вот и всё, успокоились?

А?... да Вы просто погорячились? Я так и думал. Всё, отпустил, отпустил.

У какая Вы горячая… просто знойная… знойная бабушка! 

…что, опять??? …За старое? …Не успокоились, ааа … …Вы просто устали?... Вот малость отдохнёте, отдохнёте и покажете?... Что Вы мне покажете…

…предупреждаю – не дискредитируйте органы!… я имею ввиду… органы власти… власти органы говорю… советской говорю… и о чём Вы только думаете… … Не дождёмся? …ну слава тебе, господи…

…кто кого дискредитирует? … люююстра ... телевизор! …берегите телевизор… пожалейте … – разобьёте ведь, …хоккей, хоккей! ...чемпионат ведь… ещё не кончился… я ещё… я ещё и  комментатор?… хренов? …ей богу… ей богу… не комментатор... у меня и документы... документы есть… могу предъявить… нет… что нет…

…не надо?... по морде?... по морде видите, кто есть кто?... без документов?... хули… хули… хулиганы?... где… где хулиганы?... где раки… где раки … где зимуют?... нет.. нет … да не знаю я, … не знаю … где они зимуют…

…Вам бы… Вам бы на лёд… шайбу… шайбу… гонять… я … я ведь не … я не шайба!!! ... глаза… глаза… протрите глаза… свои… свои, мои не надо!... Вы ведь сейчас … всех в гроб вгоните.. со смеху… или сами… сами… того и гляди … гикнетесь…

Картина опять была феерическая – малость отдохнувшая и опять вооружённая бабка теперь уже подушкой гоняет капитана, … отстаивая своё … оскорблённое … достоинство… а может и не только своё, а и своих жиличек – женская солидарность, она крепкая штука…

… тот от неё довольно ловко уворачивается, финты крутит как Рагулин  … и ногами финты … и руками… и языком … но и бабка тоже оказалась ещё той финтифлюшкой, …отчаянной финтифлюшкой… 

… поджарая такая бабка, жилистая, молодящаяся и даже молодцеватая - ну так поживи одна в деревне – дрова, огород, поросёнок, коза, колонка с водой на улице – будешь в тонусе, в стареньком тренировочном костюме, платок давно слетел, запыхалась, кудри растрепались,  но ловкая,  в юбке и в кедах - видать, что давеча к матчу принарядилась, … 

… но капитан был всё же ловчее, хоть и в валенках, но с галошами – не скользко.

Только один раз ей и удалось обвести капитана, заполучив подушку, он её, понимаешь, хотел остановить силовым приёмом, а она его, вернее они – коварным, женским приёмчиком, так что и тут счёт был не «всухую».

И противник она была вполне достойный – надо было только видеть, как бабка ловко перекидывала подушку из одной руки в другую, молниеносно нанося удары со всех сторон – и сбоку, и снизу, и сверху, и из-за спины с размаху – только успевай увёртываться.

Да ещё и стреляла короткими фразами, иногда ограничиваясь коротким – нна! Ххха! Бац! Вот тебе! Вот!

… подружки наши, вернее сокурсницы, дисциплинированно стоят в строю, ну ладно, … в сторонке… краснюююющие - как свёклы, но молчаливые … как рыбы … и бабку наперебой подбадривают, … молча, но жестами, …красноречивыми… со стороны – так прям танцуют…

… и ведь кто то же именно из них дал пас - подушку бабке кинул – больше некому…

… милиционеры уже давно согнулись пополам от хохота и ржут как жеребцы, притоптывая валенками прямиком по субординации, …

… я не знаю, как выглядели со стороны мы с поднятыми к ушам руками, наверняка как идиоты, … но ржали мы не хуже милиционеров, только гораздо звонче,… как стригунки…

… и, чуть ли не посреди всего этого – валяющаяся на полу медсестра, вся в слезах,… просто заходящаяся в полный голос от уже ничем не сдерживаемых  рыданий… через которые временами прорывалось -  ой, мама… ой, мамочки… ой умру … умру ведь … прям на боевом посту…прекратите … прекратите…ой шайбу, ой … шайку, шайкуууу!!!… ой, где тут.. ой где тут..  ой подмочу… ой подмочу… репутацииииюююю… ой мамочкиии…

Прервала всё это безобразие резкая звонкая команда – «Всем стоять!!!» «Не двигаться!!!» «Молчать!!!» - как ушат холодной воды.

Милицейская медсестра! В действии – взяла командование на себя! 

Встала грудью на стражу здоровья и защиту самой жизни окружающих, и, конечно же, конечно же - чести мундира, ну, и репутации – всего и сразу.

Честь мундира – дороже всего.

И неподмоченная репутация.

Очень своевременно выручила она своего командира и сразу же ушла в тень, на запасную позицию, на вторые роли, в резерв, на переформировку, передав капитану командование – бразды так сказать, правления.

Все, все женщины – командирши ещё те! А медсёстры – в особенности.

Я знаю о чём говорю – у меня жена – медсестра. …. Хорошо, очень хорошо …. 

… что не милицейская.

И сразу же оглушил капитанский бас – «Студенты – налееее-оо!! Шшшагом маррршшш!!!».

Ррруки, ррруки я сказал! Да не назад, не назад – руки опустите и за стенки ими держитесь, перебирайте, перебирайте – и руками, и ногами…

Барышни - отбой!!! Отбой, отбой я сказал, коварные красны девицы - в люльки, в люльки – ныряй! - время пошло!!!

Остальные, остальные!!! По машинам, посерьёзней, посерьёзней, остальные, не забудьте медсестричку, где она там?

Мамаша, закройте дверь – ночь на дворе как никак, и мороз, спокойной всем и особенно Вам  ночи…

А на прощанье я скажу - не держи, мать, зла – смех смехом, но именно им я всех и обезоружил - от слишком длинных языков - раз, и разрядил ситуацию - с протоколами - два, а студентикам – так дал им время хоть малость протрезветь, им ещё до дома добраться надо, да и по пьяни ни в какую историю не влипнуть - три.

Ну вот и хорошо. Женщина Вы, я гляжу, понятливая, мудрая, жизнь понимающая, и с непомерным чувством … юмора. Ну и что, что своеобразного.

И собственного достоинства. Ну, ну, полноте - вы пошутили, я Вас поддержал …Все посмеялись… 

А беседу, беседу Вы всё же проведите – не помешает.

И это, держите язык за зубами – Вы нас не видели, мы Вас не видели – так всем нам лучше будет. Но помните – мы всегда рядом. Когда надо. Это серьёзно.

Нет, что ни говори, а умела милиция работать с народом – умела.

Не, как он нас «сделал» – как профессионально!

Сначала переполошил, а бабулю так перепугал чуть не до обморока;

- потом можно сказать «внедрился» - болел вместе с нами, и порой даже неформальным образом;

- потом – напоил;

- потом – к стенке поставил и чуть не «замёл»;

- а потом ещё и … чуть не отжал телевизор, и всё ведь на законном основании, на законном, и бабулю хоть и не враз, но обуздал, это захмелевшую то…;

- потом ещё и девчонок воспитал и просветил, да ещё и бабулю к этому делу приспособил – ну ведь профи, профи самого высочайшего класса!

Профессор милиции! Просто … просто под капитана замаскированный….

Заткнутые уши ушами, но это никак не помешало нам услышать всё что надо, выходит, что он и с нами провёл профилактику, а уши – так он так поберёг женское достоинство – показательно.

Так что этот период закончился целиком и полностью в пользу милиции, ну, и общественного порядка, с самым разгромным счётом!

Ведь он одновременно со всем этим и уважать нас всех заставил нашу милицию, и даже восхищаться ею, и бабулю – тоже.

Так ведь он ещё и кроме того, что воспитывал нас, воспитывал и своих подчинённых, и учил – как, с кем, и когда обращаться надо!

И медсестру, её тоже. Они теперь все, все за ним пойдут и в огонь, и в воду, а медсестра, ну что медсестра, она будет брать спирта на дежурство с большим запасом, это уж точно.

Тут я знаю о чём говорю – у меня у самого жена – медсестра.

И чего только в студенческой жизни не бывает

Нас загрузили в воронок, да, в тот самый отсек, и мы поехали. И продолжали вспоминать и хоккей, и его продолжение, хоть мы и протрезвели несколько во время «профилактической работы», но далеко не до конца и воронок сотрясали почти беспрерывные взрывы хохота.

Ну вот что можно было подумать со стороны – что везут задержанных? Хулиганов, воров, преступников и дебоширов и они радостно смеются?

Да нет конечно же – каждому встречному и поперечному ясно – раскатывает вдребезги пьяная милиция, о чём завтра вся Тюмень гудеть будет. Как улей.

Так ведь не только об этом.

Так ведь она, милиция эта, ещё и вместо такси подрабатывает, развозя по домам клиентов за государственный то счёт, поэтому и пьяные.

И это вместо того, чтобы ловить преступников!

А кто именно раскатывает – так моя же смена, мой участок! Вы что, хотите мне неприятностей? – об этом нам почти что сразу растолковал капитан.

Сидите молча, а то я ведь могу и в отделение повернуть за … за нарушение вами общественного порядка после 23:00!

Но не могли же мы проиграть капитану совсем уж «всухую» - ведь будут смеяться даже голландцы, и мы ему закинули удочку – а можно нам петь песни? Для сугрева.

Какие песни? Владимирский централ что ли? Мурку? Таганку, полную огня? Блатные?

Да нет, что Вы, что Вы, мы их и не знаем – пионерские к примеру – «Взвейтесь кострами синие ночи..» или студенческие…А то уж больно холодно…

Ехали мы не быстро и не прямо – надо было обследовать квартал, а то может и вправду кто замерзает или горит, и вправду было очень холодно.  

Ладно, чёрт с вами – пойте. Всё одно мой квартал скоро заканчивается, а соседний летёха пусть почешется – ему давно уже хвоста надо накрутить, пусть почешется…

Да и не поверит никто – какие синие ночи, никакие урки таких песен не поют, так что – пойте.

У нашего Рашида кроме гитары был ещё и феноменальный слух, и талант – он, услышав только один раз любую музыку, на любых инструментах, мог тут же, без всяких нот «сбацать» её на гитаре.

Бах – пожалуйста, Моцарт – да легко, романсы – легче лёгкого, Чардаш Монти – да что угодно!

Поэтому мы поначалу грянули про бедного студента:

Во тюменской стороне, на чужой планете,

Предстоит учиться мне в университете.

До чего тут мёрзну я — не сказать словами…

Плачьте ж, милые друзья, горькими слезами!

Если не сведут с ума римляне и греки,

Сочинившие тома дляяяя библиотеки

Если те профессора, что студентов уууучат,

Горемыку-школяра насмерть не замучат.

Если сдуру не убьют на хмельной пирушке,

Обязательно верну-ууусь к вам, друзья-подру-ужкииии!

Но это была только «замануха», призванная усыпить бдительность родной уже милиции. Главная заготовка – впереди.

А потом мы заколотили в перегородку – стойте, стойте, замерзаем.

А выскочившему капитану объяснили – холодно очень петь – горло простудим.

А можно мы там танцевать будем? Ну, по очереди – тесно тут у вас, воронке. И холодно – жуть!

А для этого всё же музыка нужна, вон, Рашид так Чардаш играет – закачаешься!

Товарищ капитан, дайте нам, ради бога, мегафон из кабины – ведь он у Вас там есть – чтобы музыка была погромче, а то тут внутри как в барабане – ничего не слышно, никакой гитары.

Если орать во всё горло, то да – на всю округу, а если играть – то еле-еле.

А если дверь воронка чуток приоткрыть, то и Вы услышите, вам понравится.

Чёрт с вами – танцуйте. Мегафон так мегафон – нате, грейтесь.

И Рашид заиграл, под мегафон, чардаш, посреди морозной ночи – звук разносится очень даже далеко. А из мегафона – на всю округу. Но ведь чардаш, завораживает, капитан не возражал.

Мы даже из воронка приметили, что приплясывающий уазик, а мы для этого ног не жалели, невольно то ускорял, то замедлял ход – под меняющийся ритм чардаша, значит, нас точно слушают, а кое в каких домах и свет загорался при нашем проезде – нечасто в Тюмени ночью такое услышишь. И увидишь.

А вот на подъезде к нашей улице мы, откинув гитару, так как пальцы у Рашида уже почти что отвалились, грянули давно заготовленное во все глотки, усиленные мегафоном:  

Наша служба и опасна, и трудна,

И на первый взгляд, как будто не видна.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет...

Тут, под гимн наш уазик понёсся со всей возможной для него скоростью, но пару-тройку то куплетов мы проорать успели – это точно.

Капитан, не сдерживая улыбки, вытряхнул нас из воронка, отобрал мегафон, в который мы всё ещё пытались допеть гимн советской милиции, скомандовал в этот же мегафон – «Строооойся, стууу.. дни!

Я сказал студенты, студенты – от мороза аж горло перехватывает. «Шагом марш!» - и пошёл загонять нас в дом и одновременно успокоить нашу хозяйку, всполошившуюся не на шутку этим поздним возвращением пропавших постояльцев.

Ещё бы – далеко за полночь привезли заблудших, загулявших жильцов, которые ранее таким вот поведением не отличались, да ещё и в двух милицейских воронках, под конвоем, да ещё и с гимном – что они такого ужасного натворили? Или …героического???

И что дальше ей от них ждать?

Я не знаю, что нашей бабуле говорил капитан, но успокоил. Причём мигом.

Но догадываюсь.

А нам он на прощанье сказал следующее – будем считать, артисты, что последний тайм мы с вами сыграли вничью. Молодцы, честное слово. Финты ушами крутить умеете.

Гимн милиции придумали грянуть – это просто замечательно, честное слово.

Но если вы думаете, что вы меня обвели вокруг пальца и весь город завтра будет перемывать наши милицейские косточки, то нет.

Я сам распущу по городу слух, что вчера, в мороз, в Заречье, ночью заблудили …, ну да, да, в смысле заблудились, … заблудились приезжие студенты, и чуть насмерть не замёрзли, да так, что довольно долго громко кричали и даже чуть не заболели на всю голову, поэтому пели песни и плясали под Чардаш Монти - чтоб согреться, и что милиция, которая всегда на посту, отвезла их по домам. Своевременно.

Вот так вот, артисты-авантюристы.

С гимном советской милиции отвезла, показательно – нам скрывать нечего, напротив - для того, чтобы все люди поняли всё правильно и все твёрдо знали, что милиция всегда, в любом случае поможет попавшему в любую беду человеку. Любому.

Вот так вот, артисты-аферисты.

Ждите теперь, после городских то слухов, таких, каких надо слухов, ждите серьёзных профилактических лекций на всех факультетах во всех Тюменских институтах и техникумах - о правилах безопасного проживания вне ВУЗов, и для студентов, и для студенток – такие меры ваша профессура теперь примет точно, ведь они все слухи отлично понимают так, как надо, всё понимают – ведь они и сами студентами были.

И это, держите языки за зубами – это в ваших же интересах, артисты-аферисты. А то за пьянку-гулянку и из института отчислить могут, ещё как могут.

И это – о девчонках своих подумайте, ведь их тоже отчислить могут, вместе с вами.

И вы чтобы тоже знали, что и мы финты крутить умеем ничуть не хуже хоккеистов -  наших лучших хоккеистов, и любых наших студентов, вот так вот, студенты, учитесь, пока я жив.

Ну а теперь – «Отбой!!!».

Всё, я пошёл, будьте здоровы, в жизни осмотрительны – расставляйте приоритеты правильно, будьте спокойны, выдержанны – на рожон никуда не лезьте, слушайтесь старших, но люди разные бывают – шевелите всегда мозгами, и спокойной ночи.

Хозяйка, закройте двери – ночь на дворе.

Ну что сказать, ну что сказать

Ну вот что сказать? Вот как он нас в очередной то раз? А?

Как он своей … недрогнувшей рукой… все точки над всеми «И..ями» расставил? А?

Вот точно, что нам было учиться у него, учиться и учиться, самым настоящим образом, как и завещал великий вождь пролетариата.

Настоящий офицер, настоящий – мигом нашёл выход из очередного щекотливого положения.

Так и тут ещё и профессуру приспособил к наведению общественного порядка – мастерски!

Мигом успокоил хозяйку, да ещё и «завербовал» её - теперь она ещё и всем соседям объяснит - что это за музыка ночью была, что за милиция, так объяснит как надо.

А соседи, а соседи объяснят всему остальному городу. Так как надо.

Мигом нас приструнил, мигом. Показал кто здесь власть. И на совесть надавил – думай не только о себе. Чем и воспитал, очень даже доходчивым образом.

И не оскорбительным, и не унижающим.

Дал понять, что никто конечно же за нарушение общественного порядка протоколы оформлять артистам-аферистам не собирается, особенно за гимн советской милиции – ну ведь засмеют! На чём мы и строили свой тонкий расчёт.

Но тут же показал, что не одни мы такие умные, что он тоже знает про товарища Саахова.

И тут же показал, что если и дальше так продолжаться будет, то из института нас точно выпрут.

И, самое то главное, показал, что в милиции не звери служат и всегда придут на помощь, когда надо – объяснят, что надо - растолкуют, куда надо – направят, когда надо – помогут.

Но и ничем не унизил – дал понять, что мол, несколько перегнул палку, но ведь мы её выпрямили? Выпрямили. Похвалил? Похвалил – за находчивость.

Всё по человечески? По человечески!

Отличный капитан, отличный, настоящий офицер. На таких Мир держится.

На воронке, да с конвоем, нас до дома доставил? Доставил. От неприятностей уберёг? Уберёг! Юмор понимает? Понимает, но и сам хорош, ох и хорош – хорошее некуда…

И вообще – редко какого студента капитаны милиции домой возят. С кортежем. С эскортом, с охраной.

С церемониальной музыкой - под гимны - и всё ведь по теме – со студенческой и с милицейской.

Ну, почти всё.

Ценить надо таких капитанов! И уважать. И самим себе завидовать.

Держа язык за зубами. Вот так то вот.

Мы ещё долго обсуждали всё это в своей компании, а девчонкам объяснили, что языком трепать не надо, что ведь засмеют, и что это ещё не самое неприятное…и для них, и для нас… и для капитана…

Так что кое-чему капитан нас уже научил.

Второе явление народу. Капитана

Живя у хозяйки, мы конечно же помогали ей по хозяйству – вода, дрова, от снега двор почистить, картошку из погреба достать и дотащить до поросят, ну, и так далее. 

Но и она смотрела сквозь пальцы на наши слабости, то накурим в комнате, то гостей к нам привалит, то нашумим ночью – не ругалась, ну, пожурит малость, и всё на этом, короче, притёрлись друг к другу.

Надо если сбегать в магазин – мы сбегаем, вот деньги, вот список, вот чек – друг другу доверяли.

Надо чего между делом приготовить к нашему приходу – вот продукты, а вот и всё готово, короче, жили чуть не как у собственной бабушки за пазухой.

Тишь и благодать, которая закончилась ближе к весне, в апреле, уже и снег начал таять, и лужи на дворе, а местами – так каток, морозы кончились.

И в это самое время у неё вдруг занемог поросёнок. Надо его бить, а то вдруг, да сдохнет, надо.

Поросёнок этот был уже приличным – далеко за центнер – это точно. Другого она, как и все осенью, забила – себе на мясо, а этого решила вырастить на продажу, побольше, да и цены по осени на рынке гораздо ниже – все скот били, а вот сейчас видать, пришло время.

Ребята, кто из вас бил скотину? Наши все цену ломят – чуть не полтуши отдавай. Так уж лучше я вас свеженинкой побалую.

Никто?

О, свеженинка! Я и вызвался – бить не бил, но помогал лосей разделывать, кое какой навык есть.

Особенно таскать. К лодке. По болоту. Ну, или к дороге, по снегу. На лыжах.

Ну и хорошо. Остальное я подскажу – что и как, мне одной точно не справиться.

Значит так: пока я его кормлю горбушками и чешу за ухом, к передней левой ноге поросёнку надо привязать верёвку, да покрепче. Так привязать, чтобы за неё дёрнуть и опрокинуть его на спину – со всей силы дёрнуть.

Так, вот ты – ты покрепче, так тебе и дёргать.

А чтобы свин не сопротивлялся, так его надо оглушить, колуном, обухом, точно по месту. Так, вот ты – ты сможешь? Только глаза не закрывай, сможешь? Ну и хорошо. А я ему туда пятно какое нанесу, или лейкопластырь приклею, крестиком – чтобы ты не промахнулся.

Так, разделывал говоришь? Значит крови не боишься, тебе его и колоть.

Встанешь слева, возьмёшь нож, но за спиной его держи, за спиной, и тряпочку. Я всё дам.

Как поросёнок перевернётся, ты не торопись – пощупай где бьётся сердце, да как, как - ладонью, ладонью, не ухом, да туда тряпочку и положи – как мишень, в неё и бей, сможешь?

Точно если попадёшь, так и не дёрнется, ну а дёрнется – так далеко не убежит – верёвка не длинная.

Ну а остальные двое – на подхвате, его ведь и опалить, и отпарить, и оскоблить, и разделать надо – всем работы хватит.

Ну да, да, не двое, а один – ты ведь, Радик, в другой смене учишься.

Ну ладно, управимся и вчетвером.

Когда бьём? Послезавтра? А, ну да, ножи направить, посуду, с ветеринаром вопрос уладить, понятно.

И тут всё, всё пошло не по плану.

А завтра у нас опять и опять неожиданно поменяли пары – мы вчетвером теперь должны были учиться в первую смену, опять неделями не выспимся, а Радик, счастливчик – во вторую.

Узнав об этом, хозяйка решила всё таки бить поросёнка в назначенный день. Не знаю уж, что ей там ветеринар наговорил.

С Радиком вдвоём – она и глушит колуном, и колет, хоть и не женское это дело, а Радику только и остаётся, что за верёвку дёрнуть.

Радик, хоть и щупленький и невысокий, и в очёчках, но всё же посильнее любой бабки, так что справится, больше всё равно некому.

А разделать, так она соседок позовёт, таких же бабушек. Молодые все с утра на работе, так что больше и некого.

По свету надо управиться, по свету, а дел – много.

А может, и вы к тому времени вернётесь – пока забьём, пока опалим…

Со второго часа второй пары мы сбежали – спешили на помощь, и попали в самую гущу событий.

Навстречу нам посредине дороги как мустанг нёсся с истошным визгом утробно верещащий поросёнок, а за ним, весь в брызгах и воплях – стой! Стой, сволочь! Стой, скотина! Стой, свинья!... – наш Радик. Насмерть вцепившись в верёвку метров десяти длиной.

То на пузе, то на боку, то на другом, пытаясь хоть как то его  затормозить и на ходу мотыляясь от одной до другой обочины. Но куда там – вес у него был не той категории.

Мы инстинктивно попрыгали на обочины, провалившись в снег по самое … не могу. Только эти снеговые обочины и не давали поросёнку свернуть в чисто поле или в кусты, после чего, конечно же, его бы не поймал бы уже никто. Но проулков хватало, куда он время от времени и сворачивал.

Пока мы выбирались из снега, нас нагнала толпа бабок во главе с нашей хозяйкой с колуном в одной и со здоровенным тесаком в другой руке.

Бабки голосили на все лады, но наша, наша неслась молча и сосредоточенно, видимо берегла дыхание.

Между ними сновала ребятня – эти то, эти то как тут взялись – а из ближайшей школы, мимо которой совсем недавно пронеслась эта процессия.

Мы, конечно же, поспешили присоединиться.

Как же всё таки быстро бегают свиньи, но и они устают, рано или поздно. Минут через десять мы общими усилиями загнали таки озверевшего поросёнка в угол каких то глухих заборов. Загнать то загнали, а вот что дальше?

Поросёнок, да уже просто дикий вепрь, прижавшись задом к забору, рычал и клацал зубами не хуже пса и, разбрасывая хлопья пены, делал выпады на любое шевеление нашей компании, не говоря уж о наших робких попытках к нему приблизиться.

Он очень красноречиво клацал зубами и фыркал, брызжа хлопьями желтоватой пены, а на башке, в месте удара, надулась опухоль величиной с мяч, один глаз заплыл – картина и вправду страшноватая. Того и гляди – не мы его, а он нас начнёт гонять.

И вот тут то и подкатили уже знакомые нам воронки, из которых боком вывалился знакомый капитан и выскочила знакомая медсестра и милиционер.

Троица опередила толпу и встала межу ней и вепрем, а капитан рукой, взмахом, отогнал нас пятерых за линию – всем назад, да не в толпу, а к забору.

Так, что здесь произошло? Есть пострадавшие? Физически или материально?

Вызвали нас – на угон, на угон свиньи, вот ведь дожили!

Еле еле вас тут нашли – только по крикам, даже следов нет – сплошной лёд.

Есть здесь хозяева? Вы?

Так, топор, топор и нож – на землю, и быстро, быстро ко мне, остальных – оттеснить, никого не выпускать, сестра, помогите сотруднику.

И махнул рукой шофёрам – в оцепление.

Так, объясняйте, кто у Вас угнал свинью? Знаете? Чётко, кратко, точно, если кого подозреваете – сразу говорите, никого не бойтесь.

И хоть он и отвёл бабку сразу же чуть в сторону, чтобы никто не подслушивал, на всем и без слов всё было ясно-понятно.

Да что ты, милый, никто никого не угонял – и она ему начала всё объяснять, отчаянно жестикулируя – она показывала, что край как нужно было, проводя себе ребром по горлу, хорошо, что у неё тесак отобрали, потом стучала пальцем по запястью – как по часам и тыкала пальцем в оборванного, мокрого насквозь Радика, а потом – в нас, потом показывала, как она глушила сплеча поросёнка, а он, свинья, вместо того, чтобы упасть, выдернул из сарайки Радика и уволок его в неизвестном направлении!

Тут она схватилась за голову, а потом – подняла руку, ну точь в точь как Ильич, только в платочке, и, то воздевая руки к небу, то тыкая в толпу бабок, даже изобразила пробежку, но недалеко.

Быстро вернулась и, просительно глядя на капитана, начала указывать на поросёнка – что теперь с ним делать то, как его зарезать то, озверелого. У неё и нож есть – вон лежит, и колун, а?

На вопросительный кивок капитана в нашу сторону бабуля только рукой махнула – куда уж им.

Во время этой пантомимы толпа бабок хором подтверждала каждый жест – так и было, так и было, … помоги, милок, помоги уж, помоги.

Капитан кивнул головой, приобнял бабку за плечи и отвёл её в толпу.

Так, всех ребятишек – сопроводить до поворота, и за угол их, за угол – это дело не для их глаз.

Всем остальным – оставаться на местах. Никому не расходиться.

А потом, когда ребятишек увели, достал наган и, пряча его в опущенной руке, боком, боком пошёл к поросёнку, присел на колено и мгновенно, сухо и негромко влепил ему пулю в лоб. Потом вплотную – вторую, в затылок.

Толпа даже ахнуть не успела, как всё было кончено. Но капитан так не считал – подобрал тесак и перехватил свинье горло – пусть стекает.

Видать, не раз сам колол свиней, знал что, куда и как.

Кинувшуюся к нему с благодарностями нашу хозяйку, он опять вежливо, но твёрдо, отвёл под руку в сторонку, и, о чём то её переспросив, махнул рукой и нам – ко мне.

Радика отправил в кабину – греться. А за ним – медсестру – глянуть что с ним и как.

Ну что, старые знакомые, вы опять в историю вляпались? В циркачи теперь метите?

Да ладно, ладно, но потрудится придётся – так, Смирнов, подгоняй машину, а вы – грузите вашего беглеца, да смотрите сами не перемажтесь.

Ничего, ничего, Смирнов, пол они тебе потом отмоют, а то мясо пропадёт – с ним управляться надо, и чем быстрее, тем лучше.

Так, Васильич, собери адреса и данные свидетельниц, трёх штук хватит, а Вы, сестричка, хватит Вам уже веселиться и не надо ни на ком висеть, смеясь в бушлат, тем более на мне, соблюдайте прили.. субординацию, а то мужу скажу – он вам устроит.

И осмотрите людей – глаза, пульс, ну Вы лучше меня знаете – в возрасте они, переволновались, наорались, набегались.

А протокол всё же оформить придётся, на дому, патроны мне списывать ведь как то надо… И писать отчёт по вызову.

Заодно и документы проверим, и регистрацию – служба есть служба.

Вот так вот работала тогда милиция.

А потом была и ещё одна встреча с капитаном, и опять нестандартная.

Третье пришествие. Последнее, но самое для меня важное

Далеко не всегда у милиции была такая вот развесёлая жизнь.

И у нас – тоже.

Хулиганов разнокалиберных в Тюмени хватало с избытком, с большущим избытком.

Как и всякой разной откровенной шпаны, сбивающейся в шоблы.

Пьяненьких на улицах – навалом, всякого проезжего люда – полным полно.

Обшмонать пьянчужку – легче лёгкого, а потом – и ограбить зазевавшегося проезжего, а потом … а потом – небо в клеточку.

Но это потом… может быть…когда нибудь…

Но для этого таких вот ещё и словить надо. За руку.

И это всё таки Север, там всякие люди тогда встречались, всякие.

Поэтому милиция как могла, так и принимала меры, превентивные.

Ну, конечно же, собирала по улицам разную пьянь, у магазинов - это первым делом. Конечно же гоняла поддающие компашки мужиков по дворам, скверикам, у магазинов, это – тоже.

Ну и нас, молодёжь без внимания не оставляла – наша первая лекция, сразу после посвящения в студенты, была на тему – как нам не попасть в больницу, в морг или за решётку. Впечатлило, но ненадолго – молодость она и есть молодость.

Поэтому любого молодого парня могли в любой момент остановить на улице и досмотреть – не пьян ли, что тут делаешь, куда топаешь, ну, и так далее, откуда, к примеру, синяки, откуда ссадины, что с пальцами – чего распухли, чего перемотаны?

Чего в сумке? Конспекты, книжки? Ну давай, давай показывай. Так, карманы теперь…

А если у тебя обнаружат ремень с пряжкой, то ты попал, а если в пряжку будет залит свинец – ты влип, а если у тебя в кармане свинчатка или кастет, или ножик в кармане, любой, хоть перочинный – тебе труба.

Также и с солью в кармане, также и с перцем. И с табаком также.

Если на тебя ориентировка, или просто смахиваешь на портрет или даже на словестное описание – замучаешься ты оправдываться.

И всё это – не от хорошей жизни.

Бывало и так, что вечерами по улице Ленина неслась с сиренами и мигалками целая колонна, штук по десять милицейских уазиков, а бывало, что вдогонку – и ещё пара автобусов, в парк, на танцы - такие там временами были массовые драки.

А когда и с поножовщиной, а когда и с кастетами, так что тут – не до веселья.

Мы, конечно, об этом знали, но всё же нет-нет, да ходили. На танцы. Не каждый же вечер там драки были, но были. Не каждый же раз мы туда попадали, но попадали. Осенью до снега, ну, и весной, по теплу.

На рожон мы никогда не лезли, да и было нас по пятку человек в компании, не больше – какие массовые с нас драки?

Но местная шпана так не считала – у нас ведь у каждого было на лбу написано – студент. Иногородний. Маменькин сыночек… Ну как к такому не прицепиться?

А предъява – она всегда найдётся – не ту пригласил, не так посмотрел, чё толкаешься, ногу отдавил моей девушке, а то и просто и нагло - охренел что ли - а ну ка выйдем!

Приходилось выходить, но только впятером – один выйдешь, а там тебя уже ждут, шобла, с нетерпением. Можешь и не вернуться. Всё шито-крыто, никто не видел, парк, кусты густые. Ночь темна, музон грохочет…

Мы конечно отступали, но не быстро – там, по дороге могли нас ждать ещё человек десять, в засаде, так что бегом нестись – не выход.

Поэтому – кружком, спина к спине, медленно, не тесным – явно придётся отбиваться, и ничего этому мешать не должно.

Прикрывал отход этого круга сзади как правило я – ребята знали про разряд, вот тебе и карты в руки.

А шпана – не знала, раз не знала, два не знала, три не знала, а потом, видать приметили.

Тут уж в ход у них пошли и табак, и перец, и соль, а в последний раз – и битая стеклянная пыль, вот сволочи.

Ну тут уж я нарушил все подписки и все клятвы нашему физруку и шпана из охотников превратилась в жертву.

Отловили почти всех, и обездвижили их же способами – и ногами, да, и руками, и локтями, и даже головой - ребята постарались от души.

А потом вывернули им карманы наизнанку и всё что там было, всё, заставили их сожрать. А потом – урны им на головы понадевали, вместе с мусором.

Ножиков и кастетов ни у кого не нашли, видать те их благоразумно повыкидывали, видать, не первый раз в переплёт попадали.

Одного вот только не словили, с пылью, а жаль – я бы нашёл куда ему её засыпать – пусть долго чешется, скотина.

Жестоко? Дааа? Ну так как аукнется…

Но после этого мы конечно же на танцы больше не ходили – путь нам туда был заказан – вынесут, и может даже и вперёд ногами. Или посадят.

И за что? Вернее, за кого? За шпану? Или за отчаянных оторв, которые на эти танцы и ходили, в подавляющем большинстве? И некоторые даже и с фингалами, их не запудришь как ни пудри. Мозги можно запудрить, фингалы – нет.

Ну его ну, … ну их всех на.. - такие приключения, как и весьма возможные походы в вет…туб…дис… ну да, ну да, … в аптеку – в самом лёгком случае, за ртутной мазью, тут нет спасенья и никаких изделий ещё не придумали.

Кончились и наши походы в деканат по малейшей ссадине, после чего - тут же, тут же   на медосмотр, тут же, моментом – на тему, а нет ли у вас, молодые люди, ещё каких травм, и всё ли с башкой у всех у вас в порядке - уж очень часто Вы падаете, да подскальзываетесь, да дрова бабушкам неумело колете…да все вместе…да одновременно…

… кирпичи, говорите, падают? Прямо на ногу? Нет, сами пнули? Хулиганы, говорите, подложили под тряпку на дороге? Ай как распухли пальцы то, особенно большой. Ай-я-яй, а ноготь то придётся снять - терпите, терпите… …Маша! Нашатырь, а то завалится…тяжеленная какая эта жертва хулиганов, … да, я им не завидую…хулиганам, Маша, хулиганам… не кирпичам же…

… Булыжники из под колёс вылетают? Ну и ну…Хорошо хоть, что в плечо… Вам несказанно повезло, фантастически -  хорошо, удачно увернулись … от перелома челюсти и от тяжёлого сотрясения мозга … а то и от открытой трепанации черепа … – Вам надо ходить и почаще оглядываться, как бы ещё чего не прилетело, … особенно на танцульках… а лучше не ходить…

… а ну ка, ну ка, пошевелите пальчиками, … да на руках теперь, на руках, а чего это они у вас такие опухшие, а? И все костяшки посбиты, а? А, отжимаетесь, на кулачках, поочерёдно? А, упали, и автоматом прямо на кулачки… ага, … и прямо на скользкое место попали, … как на грех, … перчатки, перчатки Вам надо носить… да, да, кожаные… а лучше всего – боксёрские… рецептик выписать?...ну тогда уж и на загубники рецептик, а то вдруг опять упадёте, руки могут и не выдержать… и ноги…

… а вот это что за царапины? Прямо борозды, да не у тебя – вон у того вон, на спине. И на плечах, на обоих. И на боках… Кошка значит? … С люстры значит упала, да? …Тормозила значит, … так, угу, … вцепилась в спину, … пыталась на люстру, … обратно влезть… видно дикая какая то… Или всё же с дуба упала? В парке? … Здоровая какая – вон какая лапища, а может пантера, или тигра? … И где вы их таких находите? ... а, и орала ещё при этом … оно и видно… как орала то хоть? Сильно или как?

Поди перепугала до смерти? … Нет, не пужливый? Ну ничего, ничего, Вам, молодой застенчивый человек, ещё повезло – бывает, что кошки эти ещё и кусаются! Прямо за шею…а бывает за плечи… а бывает – за руку… а бывает – за грудь,… да за вашу, за вашу – это смотря какого роста кошки…и как головами мотают … в полёте… 

… а вот это что за синяк на шее? Вот у того вот – выше, выше подбородок… да их тут два, два зас … синячищи… на ручку говоришь упал, на шариковую? Заснул значит, ночью, да, за учебниками? … И так два раза? А, второй раз – на лекции … а, ну, ну… Ну что ж, синяки какие характерные, студенческие…, пейте больше крепкого чая, и кофе – помогает от сонливости… и пораньше, пораньше садитесь за уроки, не под утро…а ночью спать надо, спать, ночью надо, а не на лекциях…

… а вот у тебя, что случилось с глазиком? … с левеньким … а, сокурсница значит, …а, сумкой значит…с учебниками.. что, списать не дал, нет?... за косичку говоришь, дёрнул? … а, ну да, она не специально, по школьной привычке… не рассчитала… учебников много, тяжелые они… понятно… детский сад какой то … за косички дергать надо на переменке, когда они с пустыми руками…и чему вас только в школе учат…

… а что у тебя с ушами… как у слона… и кровь даже внутри… что, тоже студентка? …и с носом что… да что ты говоришь!... их много было?... студенток? … о как,… и что?... всей толпой, сумками? … как чемоданами? Тяжеленными?…… а за что - ты всех их что ли дёрнул?... нет, не всех?... а – они бросились на помощь подруге? … без разбору значит… потому как та не узнала и  отчаянно кричала «бандит, шпана», вот они и подумали… ясно – ещё и темно уже было …. все и не узнали тебя …дружные у вас девчата, …отважные …отчаянные… опытные… вижу, что долго били… со знанием дела…. Вы, молодой человек, в дальнейшем – как увидите толпу этих студенток – так держитесь от них как можно дальше, особенно в тёмное время, повезло Вам, что они Вас ещё и ногами не отоварили, по почкам, по печени, по яй… я ай говорю, ай – ай, я, яй…

… ну ладно, осмотр закончен, вот вам справка, а вот и направление, кабинет вы сами знаете, итоговое заключение в деканат там и получите…

А потом, потом – полный медосмотр, по стандартному направлению травматолога, каждый раз, групповому направлению - ох и натерпелись мы стыдобищи от медсестёр, хоть и пожилых, но едких, как … как заросли старой крапивы – тут мазок, там лупа, тут крови анализ, тут не крови, тут вопросики, да с комментариями…политыми серной кислотой…

Посидите в коридоре, дождитесь заключения, Вы не один. Следующий.

Вот и сидим рядком у стеночки, чуть не до темна, а ведь мимо люди ходят, а ведь на кабинете всё написано – ещё позора полной ложкой, да что ложкой - целым ведром…хлебаем косые, брезгливые да насмешливые взгляды - по самые ноздри.

А ведь нам надо … уроки учить… ну что, скоро там? Легко отделались? Ну мы ведь говорили – дрова, дрова разгружали…а вы не верите.

Вот у меня жена – медсестра, очень и очень хорошая, но даже она никогда мне подобных досмотров не устраивала, вот, молодец, молодец, я правильную жену выбрал, она мне верит, а я – ей, а по другому ведь и нельзя, никак нельзя.

Но это были всё цветочки, а были и ягодки. С тюремным горьким привкусом

Ни на какие танцы мы уже давно не ходили, но видать я там крепко запомнился – нашли меня. Весной, вскоре после поросёнка.

Заречье – довольно глухое место и укромных переулков там хватает. Вот нас с Танькой и подловили в таком переулке. Двое с одной стороны, двое с другой. Никуда не убежишь, даже если и захочешь – заборы глухие, высокие. Я то-да, а вот Танька, она – никак.

Стало по настоящему жутко, за обоих – если что со мной, то неизвестно, что будет с ней. Куда тут побежишь?

Хотя наш физрук не уставал повторять на каждом занятии – лучший приём самбо – как размахнуться, …как побежать… Он конечно же шутил, но шутил всерьёз.

Серьёзный был у нас физрук, серьёзный. И учил он нас серьёзно, гонял как сидоровых коз, до седьмого пота. Весь мокрый – всё, садись и переводи дух, остальные – дальше, дальше - бегом, бегом, падай, группировываться надо, не плашмя…

… так, отжимаемся – так, на перекладину – ты – первый, двадцать раз, медленно, медленно – пока не шмякнешься, да не как куль, и опять – группируйся, говорил же - пойдёшь на второй подход, следующий…

… отжимаемся, прижали задницы – корпус прямой как струна, носки вместе…

… качайте, качайте шеи, а то сломают…

Попробуй его не послушать – попробуй.

А вот только потом – маты на середину спортзала, смотрим внимательно. Ты сегодня на спарринге со мной – и сразу стремительно проводит приём, только шлепок об мат – и тишина. Так, встал, рассказывай группе – что успел увидеть, как с ориентировкой, головой трясти и кряхтеть будешь потом…

Да какая к чёрту ориентировка – так приложит, что и не знаешь в какую сторону ты улетел, и где тренер – сбоку,… с какого,… сзади, спереди, сверху, снизу, сам то ты где?

В башке звон и головокружение, ни вздохнуть, ни охнуть – а вот группироваться надо… 

Так, сказать не можешь – на крутилку его – ты и ты - на поддержку, пусть вестибулярный аппарат тренирует – пять минут…

Следующий – показываю медленно … всё поняли, тогда вот ты – проводи приём, медленно, а я погляжу…

И только после того, как приём будет выполнен всеми абсолютно правильно – то выпускал в полный контакт, без всяких весовых категорий.

И останавливать не торопил – а теперь – «вольный бой» - у каждого из нас были свои излюбленные, «коронные» приёмы, да потому, что именно они получались лучше всего, на полном автомате, давал возможность их не забыть – серьёзный тренер.

И не только в спортзале – начал кто то получать трояки – свободен, пока не исправишь.

И только один, один раз он позволил себе прийти на тренировку прилично «под шофе». Мы это увидели сразу, и всё – вся дисциплина – к чертям собачьим, к коту под хвост.

Мы все начали откровенно валять дурака и халтурить.

Так, все стоп! Построились! Вы что, шуточки сюда пришли шутить? Тут нет шуточек – и я вам это сейчас докажу.

Ну всё, сейчас гонять будет…до смерти… но нет, он нас убил морально.

Так, вот ты – на ковёр – смотрите - спортивное самбо только чуть-чуть отличается от боевого, где что ни приём, то или инвалид, или жмурик – смотрите:

– вот, всем вам известный приём, а если только отпустить руку во время броска – перелом шеи обеспечен.

… Дальше – руку чуть придержал, простой наклон корпуса – и любой, любой, самый здоровый, самый высокий – молниеносно на полу, к вам головой – делай с ним что угодно. Если он к тому времени сам себе как то умудрится и руку не отломит…

… Вот тут – руку чуть провернул – и она ломается в локте, как спичка, с хрустом, даже и бросать не надо, а вот так – в плече – смерть от болевого шока.

… Вот, ребром – перелом шеи, вот – гарантированный труп, и вот…. Вот…. Вот…..Вот…

Так что, ребята, здесь всё очень серьёзно.

Всё, тренировка закончена – все по домам.

А вот на следующий день он спохватился – если я, хоть когда нибудь, хоть от кого нибудь, хоть краем уха услышу, что вы тут что то видели, и, не дай вам господь, применили, тооо….

Мы не стали дожидаться никакого «то» - все, все поклялись, что мы … слепо…глухо…немые…от рождения. Тупые… невнимательные… ничего не понимающие…ничего не умеющие….ни на что не способные… увальни…болваны…

Так, так, самовнушение, аутотренинг, самокритика – продолжайте, продолжайте…

Но он ещё пару раз нас собирал на эту тему – тех, кому присваивали разряды, перед их присвоением, а потом – сразу после подписки в милиции.

Особенно после подписки – примените – вам срок, а мне, мне большие, огромные неприятности, всем всё ясно?

Не тот случай, ну не тот

Но тут был не тот случай – вон, у того, что то блеснуло, эти двое гораздо ближе, … пока те с другой стороны вплотную не подошли… - Таньку за шиворот – рывком к себе, в ухо – по канаве, пригнувшись, как мышь – быстро мимо вон тех, ближних – толчок, и она уже в канаве, не до вежливостей, …. и сам – рывок, катком, к тому, у кого что то блеснуло…как в омут…

Я не буду писать что и как, но два … тела… лежали на земле без признаков хоть какого то шевеления. Через пару секунд. Так – теперь, тут же - назад – к тем, двоим – стой, стой, сявки – во всю глотку… дожидаться меня они не стали, просто испарились, отлично.

Теперь – Таньку – ты где – за руку из канавы, как репку, и давай, бог, ноги, а мимоходом – ладонь к шеям тех, первых … – бьются пульсы, бьются, слава богу.

Но кто их знает как долго – волоком почти Таньку, волоком – к людям, в самый центр, что? Не туда? Туда, к тебе теперь никак – ни тебе, ни мне – никак!!!

Я сам от себя не ожидал – включились инстинкты – так, смывай с меня всю грязь – вот лужа – платок твой где? Да носовой, не этот, им. Так, теперь – тебя, так, заправься, одёрнись, причешись, глаза, губы, да поярче, не сссуетись – фонари уже, под ручку тут, под ручку, не спеша, …. щебечи чего нибудь, смейся, смей … ннне можешь, зззубббы ссстучаттт, стисни, но смммогги – так смоги, чтобы потом не реветь, вот так, вот так, …

… давай теперь притормозим, вот у этой кафешки покрутимся, щебечи, щебечи не переставая, так, вот вышла пара – пойдём стрельнем закурить – а, не курите, ну извините… а вот ещё – а там как, свободно? А то мы уже замучались ходить – весь центр забит, все заведения… что, тоже? Вот досада, в кои то веки собрались - и на тебе…

… и так почти по всему центру, пробираясь в самый дальний угол города, противоположный, зигзагами, где полюднее…потихоньку нас перестала колотить мелкая дрожь, нашлись и подружки в том конце, хоть и малознакомые, но ведь студентки – не выгонят…

А через пару дней меня попросил зайти к себе декан, сам, ласково так – зайди пожалуйста, дело есть неотложное. На перемене, в курилке, вернее в туалете. Во дела!

Вроде ничего не натворил, ничего не пропускал, зачёты почти все получил, синяков нет уже давным-давно… но идти пришлось – ему не откажешь, не откосишь.

Едва я зашёл за деканом в кабинет, едва присел – в дверях появился капитан, но не в мундире, а в свитерке, а декан встал и молча вышел.

Я решил включить дурака – «Здравия желаю, товарищ капитан!», но тот игры не принял, ну желай, желай, а я вот желаю с тобой потолковать. Пока что здесь, а там – посмотрим.

Выкладывай, да не вздумай врать – предупреждаю по хорошему, как старый знакомый.

Ну вот и всё, доходился…допрыгался…

И я начал выкладывать – они сами виноваты, товарищ капитан – вчетвером на одного, в тёмном переулке, с двух сторон, как волки, через забор там не прыгнешь – высокие очень, … да и не дадут… ну и я всё же побежал, а куда деваться - ну да, толкнул, двоих, с разбегу, сильно толкнул, и сам свалился, вскочил -  и дальше - только кустики мелькали…

Капитан спокойно глянул, хмыкнул, и то ли сказал, то ли спросил – а вот они говорят, все четверо, что шли и никого не трогали, что ты напал на них, беспричинно, и двоих зверски избил, а потом и за остальными погнался – это как?

Ну так я же объяснил – чего мне было ждать? Когда ещё двое подойдут? Которые вторую сторону перекрыли? Вот я и толкнул, вот и побежал, а вторых, вторых просто пуганул – чтоб не гнались. Чистая самозащита – со страха.

Толкнул говоришь, ну ну. Так толкнул, что у одного яишница в штанах и сотрясение мозга второй степени. С потерей сознания. А у второго – гематома на затылке, еле живой остался.

Срок тебе светит, срок. За нанесение тяжких телесных. Да сразу двоим. Да сам напал. Неспровоцированно. Да без свидетелей, в твою пользу свидетелей, а вот против тебя – сразу двое.

Давай по новой рассказывай, всё рассказывай. Почему напал, почему именно на них, кто видел, что может подтвердить… в общем – во всех подробностях, до и после – во всех.

Но я опять завёл свою шарманку, примерно так:

Ну а я - я долг свой выполнял.

Правда ведь, - был дождь, туман, по небу плыли тучи...

По уставу - правильно стрелял!

Давай ка я тебе чуток помогу, освежу память – ты чего про рыжую то молчишь?

Я ведь с ней уже поговорил, она мне много чего рассказала, интересного. 

Но есть для меня и неясности.

Рассказала как старая знакомая – на хоккее вместе болели – у меня память хорошая.

И ты там болел, и от того дома недалеко.

Не на бабок же шпана охотилась в Заречье - связать нетрудно.

Так что жду.

Вот ведь мент – всё раскопал. А может на испуг берёт? Сейчас и я его возьму – привезёте эту рыжую сюда, хоть посмотрю на неё, кто это, а потом – к Вашим услугам, отвечу на все вопросы.

Ага, хрен ты его возьмёшь. Капитан спокойно сел на место декана и три раза нажал на кнопку вызова. И молча пересел напротив меня.

Через пару минут в кабинет, одна, сама, влетела Танька – и затораторила с порога - да, это он, да, были вместе, да, спас, да, всё видела – не дожидаясь никаких вопросов.

Он не бандит, он не шпана, он спас меня, понимаете, спас, не убежал, не бросил – спас!

Всё, всё, всё, спасибо, вы свободны, девушка, и соблюдайте, соблюдайте тайну следствия – оно ещё не закончилось.

Напомню Вам, что Вам не стоит появляться не только на старой квартире, но и в Заречье – во избежание, в общем, в целях безопасности. Да и Вашим подружкам стоит съехать оттуда – вот Вам пара адресов, поблизости от института, и недорого, и учиться удобнее.

А подружек – подружек перевезут, в воронках, вместе с Вашими вещичками, и возможную шпану пуганём заодно, и запутаем в догадках, и никто из них не увидит – кого везут, куда везут. Если что – звоните сразу, мой телефон у Вас есть.

И желательно сменить причёску, перекраситься, ну, и так далее – а то уж больно Вы приметная.

А с подружками, да и ни с кем другим, откровенничать не надо. До свидания.

Ну, давай, давай, выкладывай. У тебя с ней всё серьёзно, или как? И дальше, по порядку.

Какая разница – серьёзно, не серьёзно – сумел погулять, сумей и защитить!

Вы бы сами как тут поступили? Сбеги я – что бы дальше было – от таких подлецов как эти всего чего угодно ожидать можно. Как потом ей в глаза смотреть? А всем остальным? А себе самому?

Всё, на эту тему – всё понятно. Ответ принят.

А вопросы здесь задаю я – дальше давай.

Откуда их знаешь, чего они от тебя хотели – в картишки проигрался, задолжал, грабанул кого в их районе и не поделился или ещё чего – начистоту.

Короче вытянул он из меня всё до капельки, но всё да не всё.

А в серёдке разговора как то поотмяк и сказал – я тут с тобой валандуюсь не только потому, что не хочу тебе портить биографию, но и поэтому тоже - не из бандитского ты теста сделан, а вот они - они мне пока что тоже на воле нужны, засветилась эта шпана у нас давненько, но они не сами по себе – есть там те, кого закрыть надо кровь из носа.

Всё, больше тебе об этом знать ничего не надо.

Ну а теперь пооткровенничай где это ты так ловко научился кулаками махать, что то ты об этом забыл рассказать. Да так, что в две секунды чуть два жмура не сделал. Голыми руками.

И раньше – как, несмотря на их подлые методы, отмахивался. Без особых последствий.

Сам говоришь научился, на улице? С отчаяния их искалечил? Не хочешь значит откровенничать.

Ну тогда я сам пооткровенничаю – подписка у тебя, студент, по первому разряду. Срок – железный.

С отчаяния, не с отчаяния, голыми руками, одетыми – уже не важно. Опасный ты для общества тип, потому как нарушитель обязательств перед государством.

Так, далее пошли – они теперь тебя не оставят здесь в покое, насолил ты им капитально, да и использовать тебя чтобы кого нибудь повязать кровью – есть, есть повод.

Мы ведь тех, вторых, не сразу взяли – успели они потолковать с корешами, это однозначно. А первые – они в больнице, через них - без документов сопровождающих лиц с такими травмами не берут в больницы. И нам сразу сообщают.

Вот этих самых лиц мы и прищучили. И в КПЗ, пусть посидят, нашли за что.

Девчонку твою тоже не оставят в покое – через неё крутить тобой будут пытаться как угодно.

А ведь всё это началось с невинных танцулек – поумнеть бы вам, студентам, пора.

Поэтому будет так:

- Таньку переведут в другой ВУЗ, подальше от Тюмени – раз. Я договорюсь с деканом, он поймёт – не вы первые.

Ты прямо сейчас при мне напишешь заявление об отчислении из института, по семейным обстоятельствам.

Не дёргайся – напишешь как миленький, а нет – не обессудь.

А если опять рогом упрёшься – скажу – ни одного экзамена ты здесь больше не сдашь, и так отчисление – по неуспеваемости, и эдак – по отбытию в ИТК, так что уж лучше по семейным обстоятельствам.

Убедил? Вижу, что убедил. Но вижу по твоим глазам и показаниям, что всё равно ты всё ещё дурак.

Поэтому я всё правильно решил – поумней, сходи в армию, тебе ведь всего то семнадцать, там и поумнеешь, поработай до армии, там тоже поумнеешь, а вот потом – хочешь – в милицию, сгодишься у нас, поумневшим, хочешь – в армии останешься, хочешь – в институт, хочешь – на завод – у тебя ещё вся жизнь впереди.

Вот я её тебе и не порчу – не за что. Потом поумнеешь и сам спасибо скажешь.

Так, объясняю тебе - ещё есть причина – дело я пока не возбуждал, потому как только-только уточнил, на кого и за что надо заводить дело. Уточнил вот.

А ведь был обязан. И поэтому если в ближайшее время ещё хоть что нибудь, хоть как то связанное с этим делом случится, то я и сам могу загреметь, далеко и надолго.

Сам ведь знаешь – «Наша служба и опасна и трудна…» вот только насколько опасна, даже и не догадываешься.

Так, что ещё – с родителями твоими я сам свяжусь и потолкую, разъясню вкратце, без лишних подробностей что к чему и почему. И зачем.

Пусть приезжают и забирают своё сокровище.

Имею полное право и даже обязан – тебе всего 17, даже женится рано – не распишут. И правильно сделают – сосунки вы ещё, в башке – 0, а во всех остальных местах – через край.

Так, с кем лучше говорить – с отцом? Понятно – черкни где он работает, дальше найду.

Так, как к вам домой добираться удобней. Только самолётом? С пересадками? Отлично – туда они не сунутся, - паспорта чтобы не светить, и не вычислят. А билеты – билеты будут. Забронированы.

Пора заканчивать на сегодня дела с тобой.

Поэтому объясняю – чтобы исключить напрочь всякие случайности я забираю тебя прямо отсюда в КПЗ – за мелкое хулиганство, да замолчи ты, на 15 суток.

Орал ты тут, понимаешь, буянил, оскорблял сотрудников, словесно -  не ты первый. А потом, разругавшись с ними вдребезги, и написал заявление по семейным обстоятельствам, всё нормально. Вот декан и напишет, не ты первый.

Так, давай пиши заяву по семейным обстоятельствам - как договорились.

А как же твоя Танька? Да не беспокойся ты, всё с ней будет в порядке – я её тоже посажу в КПЗ - за оскорбление квартирной хозяйки, вот только как там появится, так и посажу. 

Да объясню я ей всё, объясню, не дурнее тебя, сам знаю.

Приедут за ней – отвезу на вокзал, или туда куда скажут.

Нет, нет, вместе никак нельзя – ну ты и дурак – разные отделения, разные районы, меня вмиг к вам в камеру посадят – за превышение полномочий, однозначно.

А вас отпустят. Ты чего, на тот свет спешишь?

Так, сидеть будешь в одиночке – чтобы никто тебе не мешал, там и напишешь всё, о чём рассказывал, как и договорились. Можешь без всяких фамилий, но вот даты, время, обстоятельства вспоминай поточнее. Друзьям ты не навредишь – к делу это не подошьёшь, а вот мне для памяти – очень полезно будет - шпану разную крутить.

А заодно подумаешь в тишине о жизни, освоишься, поглядишь прямо таки в натуре, что тебя ждёт, если не поумнеешь.

Да, кормёжка там неважная, ну так – чем богаты. Ничего, никто ещё не умер, тебе полезно.

Попрощаться говоришь – обойдётесь. Ничего, я ей тоже всё объясню.

А пока вот объясняю тебе – охолоните обои, жизнь у вас в последнее время пошла чересчур нервная, из края в край кидает, так вот – проверьте свои чувства, сходишь в армию, поумнеешь, дождётся она тебя оттуда – вот тогда – в добрый час.

А сейчас – нет. Да потому. А ну, если что случится? Куда она с ребёнком? А то и с двумя, а то и больше? К маме? А пока ты в армии? В уме ли ты?

Что? С двумя в армию не берут? Ты смотри – дурак дураком, а законы знает. 

Ничего, потерпите.

Да замолчи ты! А нет – так я твоему бате всё расскажу, он тебя живо успокоит.

Вот так.

А теперь ты мне скажи – ты хоть понял почему я тебя не перевожу в другой ВУЗ, а отчисляю? Ну?

Понял, товарищ капитан, понял – за подписку. То есть за то, что как дурак махал кулаками на танцульках, строил из себя супермена.

Хотя и там больше товарищей выручал, ну, и себя самого.

А не посадили – так за то, что всё правильно сделал, применил навыки для защиты и здоровья, и достоинства, а может и жизни и своей, и девушки – в безвыходной ситуации.

Так что не такой уж я и дурак.

Ну вот и хорошо – я был уверен, что ты это поймёшь. Именно это было последнее, что я должен был от тебя услышать, в чём убедиться.

Всё, я к декану, машину вызываю и поехали.

После армии надумаешь на Таньке женится – так меня позвать не забудь. На свадьбу. Свидетелем. Хотя бы.

Этого капитана я не забуду никогда. Вот как он сказал, вот именно так всё и случилось.

Спасибо ему, поклон до самой земли.

Для чего я всё это написал – да для того, чтобы показать атмосферу тех лет, когда в людях ценилось не то, на какой кто машине ездит, не то, кто у него папа или мама, не сколько у него денег в банке, а совсем другое – личная сообразительность, личная честность, личная совестливость, личное чувство товарищества, личная тактичность, личная готовность помочь даже незнакомому человеку, личный характер, личная сила воли, личный ум, личная совесть, одним словом – честь. 

Вернёмся от безудержной романтики к охоте. К её истокам

Отец ездил на охоту в ближайшее Подмосковье - на электричке, на станцию Бекасово, и не жаловался на отсутствие дичи, а иногда, весной в основном, и тетеревов привозил, а не только мелочь и уток.

И обязательно привозил мне подарок от зайчика – любую завалявшуюся конфетину или печеньку, но от зайчика ведь! Ох, и вкусные!

Иногда отец ездил и подальше - в Завидово, на Московское море, пока там охотхозяйство для Брежнева не устроили - везде угодья были доступны любому охотнику, а сейчас?

Продолжаю про то, почему раньше было больше охотников. Вот основная причина, и самая, самая главная

А потом у нас появился мотороллер Вятка - настоящий генератор свободы.

На нём то меня, шестилетнего, отец разок и взял с собой, усадив сзади себя в распоротый снизу и малость переделанный рюкзак, считай что шорты, но по самую шею - чтобы ноги торчали и я не потерялся, привязав рюкзак насмерть к своему поясу широченным ремнём монтажника и нахлобучив мне мотошлем на голову на шапку-ушанку - чтобы он не болтался - надо было хоть как то соблюдать правила дорожного движения, и правила приличия, и уши не продует..

Очки мотоциклетные он мне так и не дал, хоть я и просил слёзно, но вторых очков у нас просто не было.

А в его ногах, на крючке мотороллера, таким же точно как от вешалки, висела сумка со спаниелькой Джулькой, полугодовалым щенком, которого мы только-только завели, вот это было тогда по настоящему сложно - такие собаки были редкими, но, наверное, все рабочими - с ними ведь охотились, а не на диванах их нежили.

И щенков передавали от охотника - охотнику. А не кому попало. Так она и у нас появилась.

Так мы и ехали, размахивая ушами, я и Джулька конечно же, не быстро - километров 40, а под горку и под 60 в час, медленно но уверенно, все обвешанные барахлом по кругу - сзади меня на самодельном багажнике был приторочен ещё рюкзачище с палаткой, одеялами, одеждой, которыми нас снабдила мама - чтобы не дай бог ночью не замёрзли, и прочим барахлом, из которого торчали ещё и удочки - ехали на целую неделю, поэтому ещё и на рыбалку, на Оку.

Там и заливные луга, и озерки, и старицы, и предвкушения - всё было там в конце августа. И комары, мда... И оводы, и коровы, а с ними и молоко, и картошка, и огурцы в любой деревне, и лещи в Оке, но вот никаких клещей и в помине не было. А сейчас?

Багажник у Вятки отцом был сделан фундаментальный - ещё и с боков отделения, в которых разместилась байдарка Салют в двух упаковках, выходящая сзади за габариты, да ещё и запчасти для нашего транспортного средства, а спереди, на щите мотороллера ещё в одном багажнике - два малость сплющенных ведра с едой и водой на дорогу - всё своё везу с собой - отец так и объяснял всем изумлённым гаишникам.

Сами видите – никуда ребятёнок не вывалится – ни с боков, ни сзади. Ни спереди. И ноги не придавит при падении – Салют не даст. И осторожно, осторожно я еду, не тороплюсь – своё везу.

Да вот, у меня кроме прав на эту табуретку, ещё и права на артиллерийский тягач – с техникой в ладах, а вот и инструктора – полк обучал, так что и голову на плечах имею. И не устал – останавливаемся часто – то попить, то пописать, то побегать, размяться…, да, Джулька?

Ну, и вы все меня останавливаете да останавливаете.

И перегруза нет – байдарка – 40 кг, рюкзак - 15, ребёнок - не толстый, собака – щенок, шлемы есть, протектор, давление в колёсах – в норме, у меня – тоже, ну, я поехал?

Узнать издалека что именно едет по дороге было решительно невозможно и все, все без исключения гаишники нас конечно же тормозили с самыми суровыми лицами - ведь тут едут одни сплошные нарушения, но … встречаемые отчаянным лаем Джульки и нашими с отцом очень дружескими виноватыми улыбками, карать нас не торопились, а потом, …. узрев меня и Джульку в индивидуальных  рюкзаках, из которых едва ли не одни уши торчали, смеялись чуть ли не до слёз и только головами крутили – ну и ну - и махали рукой - да едь уже, едь,  но только осторожно - видать и гаишники тогда тоже все были охотниками, все без исключения, ну, или рыбаками.

Вези, вези своих лопоухих на охоту – ни вам пуха, ни пера!

В следующий раз и жену не забудь прихватить, и тёщу – были и такие пожелания.

А потом, на Оке, были ночёвки в палатке совершенно без задних лап и моих, и всех лап, хвоста и ушей Джульки – после нашей натаски то.

С утра пораньше после внимательнейшего прослушивания лекции, причём лёжа на пузе – учить собаку, так учить на моём примере – собака стайное животное – мы с Джулькой резво носились по лугам челноком, сначала на верёвочке, внатяг,   под свистки и порой … невольные высказывания, скажем так, невольные междометия отца, а потом и без верёвочки, которая волочилась таки сзади за собакой, но всё одно друг к другу как привязанные – Джулька явно училась у меня.

А я у неё – вон близко лужа, вон куртина, вон – кустик, тут – канавка, поближе бы мне надо к псине - как только она начинала крутить хвостом и ускорять аллюр, мне надлежало любым способом схватить верёвку и придержать собаку, любым способом, формальным, неформальным, хоть пузом, но на эту верёвочку упасть.

Что удавалось далеко не всегда – уж очень она шустро бегала, а я частенько зевал – то на пасущихся вдали коров, то на проходящий пароход или буксир с баржами, то на рыбачков,  то на парящего в выси коршуна, вот всегда вот они не вовремя пасутся, плывут и парят, вот тогда и бывали неформальные междометия. Всё было.

После пары-тройки часов мы с высунутыми языками переходили к водным процедурам – учились спокойно, не выпрыгивая за борт, плавать на байдарке и вообще ещё и при необходимости - во время рыбалки к примеру, спокойно лежать в самом носу байдарки, забаррикадированные там рюкзаком – чтобы не носиться по лодке, не переворачивать банки с червяками и не путать удочки – всё было.

И уроки шли на пользу семимильными шагами – делай как я – хороший, рабочий принцип. А в нос байдарки я тогда умещался без особого труда и даже умудрялся там дрыхнуть после беготни то, ну, и Джулька - тоже.

Ну а после – обед чем бог послал, в основном тем, что в ужин не осилили, и тихий час – мне – в палатке, а собаке – опять в носу байдарки – пусть привыкает.

Тут нас всех накрывала благородная береговая лень – посуду мыть не надо, только сполоснуть и прокипятить после Джулькиного языка то и оставалось, так что можно было и передохнуть.

Но недолго – Парижу нужны деньги, а лагерю – дрова, а всем нам – молоко, сметана и картошка, и хлеб, и яйца, конфеты, особенно нам с Джулькой – поощрение принципиально необходимо, и огурцы, особенно востребованные отцом, вечером уже, под сто грамм, так что ему как правило в обед сон не полагался. Се ля ви.

Натаска наша шла через день – каждый день рысачить мы были не в состоянии, а на следующий день и почти каждый день вечером – рыбалка и планы на поход в лес за грибами, если случится дождик, но этот поход так и не состоялся – времени не хватило.

Ведь надо было ещё и апорт тренировать, а потом и подачу палочек с воды, вот где конфеты сыпались на Джульку дождём, так дождём, вот проглотка, так проглотка -  и как у неё ничего не слиплось – я не знаю.

А ведь ещё были и «Ко мне», «Нельзя», «Фу!», «Стоять!», «Рядом», «Жди», «Вперёд!». «Ктотам?», «Атам?», «ТамТамТам». «Гдесовесть?». «АЙ-Я-Я-ЯЙ».

Лежать, сидеть, место, «эттто что такое», «вотятебе», «апопопе», и – «Умри!» - это в носу байдарки.

Есть, есть команда «Даун!», но к чему же оскорблять собаку? И «Умри!» - гораздо более понятна прямо таки на генетическом уровне – рыкнул на Джульку и она упала как мёртвая, понимая, что если не послушается, то лучше бы ей было умереть ещё вчера.

Вы попробуйте со своими собаками, попробуйте – после большое спасибо скажете.

И во всех этих командах я принимал самое живейшее участие, тут и мне конфеты доставались – всё на примере, всё на примере – сделаешь – получишь. Но уже по полконфеты – половина мне, половина – Джульке. Плохо сделаешь – тоже получишь. На орехи. Всё по справедливости.

Чем чаще и разнообразней тренируешь собаку и даёшь щенку команды, тем легче и успешней идёт дрессировка. Джулька уже буквально в рот смотрела, особенно мне.

Но не только Джулька дрессировалась – отец неожиданно словил себя на том, что он на автомате начал командовать прилетевшему оводу – нельзя! Фу! Лежать! Умри! Я кому сказал? А по попе?

Всё, хорош, докомандовался, смена занятий, вечереет уже – пошли на рыбалку.

Рыбалка наша нет-нет, да и прерывалась по всяческим веским причинам.

Первая же выловленная рыбёшка – и Джулька забыла все команды, вылетев из под дэки байдарки и чуть не попавшись на крючок. Вот где прутик пригодился, но ненадолго – до следующей рыбки.

Но трёх раз хватило для того, чтобы всё встало на свои места – дрессировка сказывалась.

Потом невдалеке от нас в камыши заливчика опустились утки и рыбалка сразу же перешла в очередную натаску.

Тут уже была смена составов – не я, а отец бродил с Джулькой по камышам где по колено, а где и по пояс, и по грудь в холодной уже воде, даже не раздеваясь, но уток они всё же общими усилиями выставили.

Ну а потом – рысцой в лагерь – греться, к костру, который ещё и разжечь надо, и уже скоро стемнеет, и что у нас там на ужин – аппетит то мы за долгий день поднагуляли зверский. Три, три аппетита.

Но пока там суть да дело, да пока там ужин, да пока костёр разгорится – а где там наши огурцы? Вот сегодня мы с Джулькой по сто граммов вечерних точно заслужили, придётся мне сто до ужина, сто – после, Джулька ведь всё равно не пьёт, так не пропадать же добру!

А ты пока, пока я тут с огурцами разбираюсь, костром и ужином управляюсь – сходи и почисти рыбку пока не стемнело, не пропадать же улову, да байдарку поддёрни на берег, да привяжи её покрепче, и удочки принести, удочки не забудь. Стоять!

Ножик, ножик то возьми – чем чистить будешь?

Потом, наконец то, был и шулюм с дымком из добытой с превеликими трудами и криками мелочи, а потом и из зазевавшейся пары уток – тут уж всем троим от пуза, и печёная картошка … тошка … тошка, которая не только пионеров идеал, и уха из мелочёвки, и жарёха, и охотничьи байки отца.

И ежедневный разбор полётов – всё было.

И заготовка червяков в промышленных масштабах в навозной куче у коровника, дело для меня новое, неприятное, но необходимое – тоже было.

За червяками наши люди на мотороллерах не ездят? Так нет правил без исключений – ещё как ездят.

Ну, и ощипывание дичи, и чистка тулки, и техобслуживание, вернее, отдраивание мной до блеска Вятки – тоже были.

И отдраивание нас с Джулькой в прохладной уже водице Оки – тоже дело нужное и необходимое. Особенно Джульки – её вообще полоскать надо было после лазания по камышам и валяния в коровьих лепёшках. Каждый божий день.

Ну, и прутиком по нашим с Джулькой попам – тоже было, было дело.

А вот не надо бросаться после выстрела наперегонки к дичи – тренируйте силу воли, поэтому вот прутиком - для доходчивости и для памяти. Обоим щенкам. По генераторам мудрости.

И в чужую миску лезть не надо, и в рюкзак за колбасой – вот тебе ещё пару раз по генератору!

А ещё дома была целая библиотека журналов ОХиОХ и альманаха «Охотничьи просторы», да с самых первых номеров, да с изумительными картинками.

Волей-неволей, но читать я научился очень быстро.

И отцовские сборы на охоту с вездесущей, крутящейся юлой в это время и стонущей, стенающей от нетерпения Джулькой, и его возвращения с уже повзрослевшей и всегда подозрительно спокойной после охоты  Джулькой, и почти всегда хоть и с небольшой, но с добычей, иногда и полуощипанной, не буду показывать ни на кого пальцем.

И мамины похвалы добытчикам, и охи и ахи – измучил девочку, уже сутки с лежанки не встаёт – дрыхнет как убитая – всё было.

Ну и как я тут мог не стать охотником? И рыбаком, и романтиком – да никак!

А летом были ещё и ежегодные походы на байдарках, да в большой компании, а там – и рыбалка, и охота, и подводная, и надводная и даже полуподводная, и много, много, много чего ещё – всё было.

Ну и как я тут мог не стать охотником? И рыбаком, и романтиком – да никак!

Сейчас иные времена, иные нравы

Нравы нравами, обстоятельства обстоятельствами, времена временами, но нет и не было никакой охоты лучше охоты именно классической, желательно с собакой, тут уж вам решать с какой именно – с гончей, с борзой, с норной, с легавой или со спаниелем, или же с лайкой. Тут всё зависит от региона. Ну, почти всё.

Можно и с лабаза, но лицензия, лицензия нужна, а она – неподъёмна по цене, а возможность добыть зверя – весьма и весьма призрачна, по крайней мере с первого раза.

Так что начинающим это занятие не рекомендуется.

У меня есть рассказ и на этот случай, думаю, что вскоре увидите. Следите за прессой – хуже вам точно не будет.

Можно охотиться конечно и самотопом, можно и с чучелами на уток или на тетеревов, можно и с профилями на гусей и даже на куликов, но с собакой, с дельной, всё же интересней. И сезон гораздо продолжительней. И добыча разнообразней.

И очень, очень желательно не в одиночку, а небольшой компанией – два, три человека – больше не надо, и помогут, и подскажут, и ободрят, и одёрнут, и не скучно, и есть некий спортивный интерес – кто кого сегодня обстреляет, обставит, выручит, научит…подденет, изумит, обрадует, одарит … угостит как в ресторане, да с дымком.

Растолкает утром вовремя…

А если с опытным, да ещё и с местным охотником – так вообще прекрасно, и поохотиться, и ума набраться, и поговорить за жизнь, и переночевать – сплошные плюсы.

И не стоит, нет абсолютно никакой надобности гнаться за дорогущими современными ружьями – подойдёт практически любая наша, пусть и бэушная двустволка, да даже и одностволка, одностволка ещё и легче, и точнее – не крестит на дальних дистанциях.

Абсолютно так же и с одеждой, и с обувью – всё по сезону, самое обычное, и очень, очень желательно из натуральных материалов. Тут уж точно и не замерзнешь, и не вспотеешь, и у костерка не сгоришь, и без штанов не останешься после покупки новомодных «прибамбасов».

А все эти новомодные дорогущие «термо» - это не для охоты, это для развода, голимого, абсолютно бессовестного и беспардонного. Как и снегоходы, и вездеходы, и лодки, и подвесные моторы – старенького Ветерка для охоты – по шею достаточно.

В отдельных рассказах напишу поподробней, следите за прессой.

Ни за какие деньги здоровье не купишь, как и отличные, человеческие эмоции, за которыми мы и идём на классическую охоту – именно за ними, а совсем не за мясом, а за приключениями, за удачей, за общением с друзьями, за встречами с хорошими людьми – вот зачем ходят на классическую охоту, вот именно за этим.

И именно это-то общение и приключения ни за какие деньги и не купишь, за очень малым исключением, вот именно о таком исключении и идёт речь в очередном рассказе о современной охоте, вот он, на закуску, читайте:

Мужики! Полундра! В окладе шатун!

А на этом пока что всё, пойду патроны заряжать 32 калибра к редкому и раньше и сейчас  Оленю 59 года выпуска, о чём и напишу рассказ на злобу дня – порох нынче – не укупишь. А 12 калибр бьёт не только по плечу и по ушам, а и по карману, немилосердно.

Но есть у меня, ещё есть старые запасы дымаря, есть и новые – Мексиканца, и, самое главное, есть и у меня у самого - есть ещё порох в пороховницах…

А как заряжу, так и пальну этим рассказом прямо в главвреда, в его логово, упор, в Контакте  – на бесплатную как всегда публикацию.

Ау, Александр Иванович! Надеюсь, что мы с вами одной крови, горячей и густой, моё вам почтение, с кисточкой, вернее, с пером, вернее, с клавиатурой, всё таки как же мир изменился то, ммда уж.

Не меняется только одно – сначала было слово….

И ещё – кто же, если не мы… кто вернёт классическую, а не коммерческую охоту? Ну кто?

Читайте также материалы Евгения Торовина:

Советская ондатра. От охотничьего ремесла до меховой шапки

О проблемах экономии пресной воды в байдарочном походе по морю Белому

Охотничий юмор. Какая же охота без смекалки?

Воровство капканов. Да и не их одних… Раньше и сейчас

Куда девать большой улов в походе

Петровичева уха. И забытые геологи. И популярные блогеры

Про охоту раньше и сейчас. И как жили наши предки в России

Рыбалка на Белом море в походе на байдарке. И чуток про Кандалакшу

Всем лузанам лузан! Что с ним делать на охоте и зачем он нужен

На безрыбье и рак – рыба! Даже если он свистеть умеет!

Какие бывают котелки и что в них варить надобно

Про походный хлеб и Маньку Облигацию

Встреча с медведем. «Его башка была белой. В пасти чернел глухарь»

Назад в СССР. Оружие для охоты в современной России

Мужики! Полундра! В окладе шатун!

Нестандартная охота. Когда и кабаны живы и охотники довольны

«Ля Березина!» и «Доннер веттер!», морской закон и «Ля Угра!». Глава 1

«Ля Березина!» и «Доннер веттер!», морской закон и «Ля Угра!». Глава 2

«Ля Березина!» и «Доннер веттер!», морской закон и «Ля Угра!». Глава 3

«Ля Березина!» и «Доннер веттер!», морской закон и «Ля Угра!». Глава 4

«Ля Березина!» и «Доннер веттер!», морской закон и «Ля Угра!» Глава 5