Как правило, студенческие летние каникулярные месяцы я проводил в стройотряде. В памяти строительство дороги-«лежневки» на Ямале в поселке Новый Порт. Работали в несколько смен (полярный день позволял), почти без выходных.
Но меня не покидала мысль обследовать тундровые окрестности в поисках грибов. Еще в школе учитель биологии задавал нам загадку: « Где грибы растут выше деревьев?» Понятно, ответа никто не знал. Учитель, выдержав паузу, наконец удовлетворил наше любопытство. объяснив: «В тундре даже сыроежки порою опережают в росте местные карликовые березки».
В том, что это так и есть на самом деле, мне и хотелось убедиться. Однажды командир отряда, посетовав на скудность продуктового запаса, по совету местных жителей предложил пополнить его свежими…грибами. Я вызвался осуществить эту затею (заодно и свою мечту!) и на следующий день (меня даже от работы освободили ) отправился в тундру.
По пути мне встретились топографы, которые бродили по тундре и на вершинах холмов устанавливали вешки с флажками, которые позже на аэрофотоснимках сыграют свою роль опорных пунктов. Узнав о целе моего блуждания по тундре, они вызвались показать мне грибные места. Через пару километров мы достигли речки, не особенно широкой, но которую иначе, как вплавь не преодолеешь. Я вызвался переправиться первым. Мы договорились, что, как только достигну противоположного берега, мне кинут топор с привязанной к нему веревкой. За нее я и подтяну надувной матрац с вещами (топографы были экипированы основательно). Я решительно скинул с себя одежду и плюхнулся в воду. Задор и молодая кровь играли во мне, пару десятков красивых и сильных (так мне казалось) взмахов, и я оказался на другом берегу. Едва взбежал по откосу, как меня тут же облепили комары. Казалось, они слетелись со всей тундры. Мое молодое нежное тело представляло для них соблазнительную деликатесную поживу. Ощущение было такое, что в кожу впились тысячи раскаленных иголок.
Танцу, который я исполнил на диком ямальском берегу, позавидовали бы изощренные в подобных ритуальных плясках-трясках местные ненецкие шаманы. Со второй попытки парням удалось добросить топор. Я шагнул в воду и подтянул за веревку матрац. Из вещевого вороха прежде всего второпях, не разбирая где изнанка, где лицо, выудил свою одежду, которую кое-как лихорадочно напялил на себя. Потом тупо сидел на моховом бугорке и курил одну сигарету за другой. Грибов (шляпки некоторых были видны издалека, возвышаясь над ягельной подстилкой и стелящимися отростками карликовой березки) я насобирал достаточно. Но запомнилось не это грибное диво. На теле не было места, где бы не чувствовался зуд от комариных укусов. До сих пор он в памяти моих телесных членов…
Не сомневаюсь, что у охотников, рыбаков, грибников, ягодников ворох подобных историй «Крылья орловы, хобота слоновы, груди кониные, ноги львиные, голос медный, нос железный; мы их бить, а они нашу кровь пить».
Что это за чудище? О ком идет речь в загадке? Конечно же, о комарах. Издревле они и прочие представители «гнусного» племени – мошкара, слепни, мухи – досаждали людям, обитавших вблизи водоемов, которые являются главной кормовой базой для гнуса. Порою его мелкие и мельчайшие представители становились главным, злейшим и опаснейшим врагом для человека. Так, например, жители древнегреческого города Миуса, расположенного в дельте реки Меандр из-за постоянного нашествия комариных полчищ вынуждены были переселиться в другое место. А вот что писал турецкий землепроходец семнадцатого века Эвлия Челеби в «Книге путешествий», побывавший в устье Дуная:
«А комаров здесь так много, что при заходе солнца они заставляют людей и коней взывать о погибели. Блудниц, которых ловят в крепостях Измаил, Килия и Тулча, оставляют голыми на этом острове, и те за одну ночь погибают от усердия комаров, москитов и разной мошкары»
Добытчикам разных мастей приходится сталкиваться с гнусом повсеместно. Они не понаслышке знают о его коварности, способности не только испортить настроение, но порою даже некоторых новичков отвратить от любимого занятия. Великий Луг Запорожский (так называли устьевую часть Днепра) славился изобилием рыбы. Даже осетры тут водились. Плавневые разливы привлекали сюда как промысловых рыбаков, так и любителей экзотической рыбной ловли. В путевых заметках одного добытчика рыбной живности есть такие строки о плавневом гнусе:
«Берега днепровские приметны бесчисленным количеством мошкары… Я могу ручаться про это, поскольку был наученный на собственном опыте: опухоль с моего лица сошла только через три дня, а веки так набрякли, что я еле мог видеть; на меня страшно было глянуть»
Этих крохотных вампирчиков обыватель боится, как чумы. И нередко именно они являются причиной того, что многие привыкшие к городскому комфорту, впечатлительные особы не любят выбираться на природу. Одно тонкое нервное комариное жужжание вызывает у иных дрожь в коленках и чесоточный зуд во всех членах.
Недаром про комаров, москитов, мошек, слепней, для которых употребляют общее название «гнус», говорят, что они не кусают, а грызут. Конечно, привыкнуть к их присутствию невозможно, разве что родиться в тундре в пеленках из сухого ягеля и жизнь воспринимать только такой. Людям, увлеченными разными охотами, тоже деваться некуда. Приходиться часто (как правило!) делить и кров, и еду с другими живыми созданиями, пусть даже совсем крошечными, однако тоже в своем праве. И жить, и плодить потомство, и впиваться своими жальцами и хоботками в людские телеса. Попробую изложить свой опыт «общения» (а куда деваться, действительно – общения) с гнусом и рассказать о том, как удавалось умерить его кровожадность, а то и вовсе отбить его «кровный» аппетит.
Встречи с сибирскими звероловами и рыбаками, как правило, не обходились без задушевных бесед и увлекательных рассказов. Происходили они чаще всего возле таежных костров. Их дым, по признанию сибиряков, одно из самых распространенных надежных и простых средств защиты от гнуса. В огонь обычно бросают пучки травы, мох, листья, сырую кору. Можно сделать дымокурницу из простой консервной банки. В ее дне пробивают пару десятков отверстий и наполняют до половины высоты горячими углями, на которые кладется несколько крупинок сосновой или еловой смолы, которая тлеет и испускает густой молочно-белый дым.
Гнус меньше докучает наблюдательному и пытливому натуралисту, так как для него важно не то, в какое место и как кусают зловредные насекомые, а где обитают, как ведут себя, какую, например, погоду предсказывают. Без преувеличения и натяжки добытчиков, для которых охота в вольных природных угодьях пуще городской неволи, можно причислить к страстным любителям природы. А уж пытливости и наблюдательности им не занимать. Если мошкара вьется кругами – к ведру, лезет в лицо – к дождю.
«Много комаров, готовь коробов (можно отправляться за ягодами), много мошек, готовь лукошек (настал грибной сезон)», - говорят в народе.
Человеку, чьи занятия связаны с природой, ничто человеческое не чуждо, гнус тоже досаждает ему, однако одновременно любая очередная вылазка в дикие места - это и наблюдения за природными явлениями и их изменениями, и исследование новых мест, порою даже своеобразный эксперимент, приобретение как научного, так и жизненного опыта. Автор увлекательнейших рассказов о животных натуралист Э. Сетон-Томпсон после скитания по тундре написал книгу «Прерии Арктики». Одна из ее главок так и называется – «Комары». В ней путешественник описывает свои эксперименты с различными мазями. В качестве них он использовал грибы-поганки и даже слизь… живых лягушек. Несмотря на положительный эффект в конце-концов испытатель вынужден был констатировать:
«В следующий раз обязательно прихвачу с собой мазь от комаров. Особой популярностью пользуется такой состав: мята болотная – 1 часть, деготь – 1 часть, камфорный спирт – 1 часть, прованское масло или вазелин – 1 часть»
В старинных книгах, кстати, приводятся различные антикомариные рецепты, в состав которых входят разнообразные вещества от сливочного масла пополам с навозом до нафталина, смешанного с вазелином, керосином, скипидаром, дегтем. Достоинство некоторых из этих составов весьма сомнительно. Однако те, кто их предлагал, утверждали, что, если некоторые мази и не отпугивали насекомых, то с большим эффектом раздражали кожные покрова. Сильный зуд при этом отвлекал внимание от боли, которую вызывали укусы насекомых…
Сибирь продолжала притягивать и после института. Романтика этого таежного края, понятно, включала в себя и тесное общение с сибирским гнусом. После службы в армии (в Сибири!) я год провел в геологоразведке. Вахту на буровой мы начинали с омовения диметилфталатом (препарат для отпугивания комаров и других кровососущих насекомых – мошек, слепней, клещей и блох). Начальство наградило нас целой бочкой этого раствора.
Позже я часто вспоминал эту тару, прихватывая с собой на рыбалку, в походы за грибами или вылазку на болото за клюквой пузырьки и тюбики с ДЭТой (популярный репеллент в виде мазей и спреев). Моя евразийская велосипедная экспедиция пролегла в основном по сибирским просторам. Тут уж с гнусом пришлось серьезно посражаться. С комарами еще как-то находил общий язык. Тем более днем во время движения они не так докучали. А вот от слепней даже скорость не спасала. В шортах уж точно не пошикуешь. Приходилось основательно упаковываться. Оставались открытыми руки, что постоянно лежали на руле. Выручили матерчатые перчатки, которые дальнобойщики выбрасывали после ремонта своих тяжеловозов. Для вентиляции пришлось, правда, обрезать ножом пальцы. Вечером, приготовив ужин, я тороплюсь залезть в палатку. Проверив нет ли щелей, раздеваюсь до плавок. Пока не одолела ночная прохлада, можно поблаженствовать. Под утро несколько комариных особей все-таки проникают в мое жилище. Но на удивление ведут себя смирно. Ползают по потолку, не рискуя впиться в лакомую плоть. То ли уже насытились кровушкой, то ли мои истощавшие телеса перестали привлекать крылатых разбойников.
Лучшая защита от любой докучливой проблемы, которую нельзя устранить, это максимальное отстранение от нее, минимизация контактов с ее источником. Ты сам по себе, в своем благе и естестве, а проблема отдельно, исключительно в своей ипостаси, никак тебя не касается. Так и с гнусом. Там, где он свирепствует, пожалуй, самая надежная защита от него – это насколько возможно полная герметизация тела. Ее обеспечивает добротная экипировка, скроенная так, что в прямом смысле комар носа не подточит. Для охотников и рыбаков, грибников и ягодников это аксиома. Первое дело для них это плотная, но в тоже время дышащая ткань, резинка на обшлагах рукавов (плюс перчатки), капюшон с сетчатым «забралом». Все имеет значение. Даже цвет. Черная экипировка привлекает комаров и мошек раз в десять сильнее, чем зеленая или белая. Во время сплава по Енисею меня спасала рубаха, сшитая из сетчатой ткани (под нее я надевал тонкую тельняшку). При ней и капюшон, и сетка на лицо – в жару то что надо!
Особая тема о самоизоляции ночью, во время дневного привального отдыха. Путешествуя по Индии, я нередко раскатывал спальник там, где заставала темнота. Осенью тут темнеет очень рано – в шесть часов уже сумерки, которые почти сразу же превращаются в ночь. Все вокруг замолкает. Не спит одна дорога. По ней без огней продолжают двигаться велосипедисты – спешат домой после работы. Тут-то и появляются москиты. Как и наши комары, довольно докучливые создания. Пожалуй, даже злее. Так по крайней мере мне казалось. Хозяин лавки, к которому я обратился за каким-нибудь антикомариным снадобьем, посоветовал купить москитную сетку. Всего лишь за три доллара. До сих пор помню ее название на хинди – «мочар дани». Легко при желании пошить самому. Можно использовать любую сетчатую ткань, даже занавески в мелкую дырочку (подозреваю, что индийский полог был пошит именно из них). Четыре боковые стенки (длина – метра полтора, ширина – около метра, высота – тоже примерно метр), сверху – крыша, к которой по краям пришиты тесемки. Их можно по желанию удлинить и подвязывать к чему угодно: столбам, забору, веткам деревьев и кустов (я прикреплял к рулю и багажнику велосипеда), можно растягивать на кольях, как палатку. Размеры полога позволяют вполне комфортно разместиться внутри вместе со спальником. В случае дождя достаточно набросить сверху полиэтиленовую пленку. Я до сих пор храню это индийское приобретение, используя во время рыбацких вылазок в днепровские плавни.
Разные варианты, конструкции и покрои пологов, противомоскитных сеток, палаточных укрытий использовали многие охотники, рыбаки, путешественники.
«Единственной защитой является комарник, - делится своим опытом в книге «По Уссурийскому краю» известный географ В. К. Арсеньев. - Он сшивается из белой дрели, через которую воздух легко проникает. Он устроен таким образом, что когда в нем вставляли поперечные распорки и за кольца привязывали к деревьям, то получалось нечто вроде футляра, в котором можно было лежать, сидеть и работать. На случай дождя над комарником растягивался тент в виде двускатной крыши. Вместо постели у каждого имелись тонкие войлоки, обшитые с одной стороны непромокаемым брезентом, под которые подвертывались края пологов, таким образом, комарники спасали людей от дождя, от холодного ветра и от докучливых насекомых»
Кстати, исследователь Дальнего Востока, месяцами пропадавший в тайге, был страстным охотником. В своих экспедициях с помощью охоты он и его спутники добывали себе пропитание. На эту же «гнусную» тему есть строки и в африканских путевых заметках Давида Ливингстона:
«Особенно москиты были невыносимы в тихие вечера, когда мы стояли на якоре; чем скорее мы спасались под наши противомоскитные сетки, тем было для нас лучше. Какой тяжелой может быть бессонная ночь, если хоть один москит заберется в сетку, так хорошо известно и так часто описывалось, что нет надобности говорить об этом здесь. Мы быстро научились на опыте, что единственное средство против этого испытания твоего спокойствия и терпения - тщательно вытряхнуть сетку, прежде чем забраться под нее, так чтобы ни один из этих дьяволов не мог в ней спрятаться»
О борьбе с комарами упоминал немецкий посол Адам Олеарий в своем дневнике «Путешествие в Московию и Персию»:
«Многие из нас, не внявшие предосторожности, были искусаны до такой степени, что у них поделались такие лица, какие бывают у людей после оспы. Так как насекомые эти летом почти всегда бывают в таком количестве во всей Ливонии и России, то путешественники, на время отдыха, разбивают комариную сетку, или палатку, которую делают из тонкого полотна или особого рода ткани, приготовленной нарочно для этой цели, с небольшими дырочками. Крестьяне и извощики, не имеющие этих палаток, просто разводят большой огонь, садятся или ложатся, сколько можно ближе около него, и таким образом несколько избавляются от несносных мучений»
Как же поступить, если комару все-таки удалось «подточить» свой нос и он, насытившись твоей кровушкой, улетел восвояси или же ты успел его прихлопнуть? Не важно, главное остался зуд, а то и откровенная саднящая боль в месте укуса. Как от них избавиться? В Индии после это оказалось для меня серьезной проблемой. Даже деревенские и базарные знахари, коих тут пруд пруди, не помогли. В жарком влажном климате ранки превратились язвы. Пришлось даже к эскулапам обращаться. Хорошо, что обошлось без малярийных последствий. Но это исключение, хоть и предвиденные, но весьма неприятные издержки долгих дальних странствий. Чаще же всего я не заморачиваюсь: места укусов смазываю слюной или протираю спиртом. Можно свежие размятые листочки добавить. В арсенале народных антикомариных травяных средств и подорожник, и мята, и чистотел, и тысячелистник и еще много всякого полезного зеленого добра. Советуют также протереть пораженные места подсолнечным маслом или наложить компресс из тертого картофеля. Помогает и соль. Ее на рану сыпать не стоит, а вот использовать соляной раствор, чтоб уменьшить зуд от комариных укусов вполне возможно. Соль, кстати, является весьма эффективным средством против других кусучих зловредных организмов, которых в дикой природе везде хватает. Нередко после подводной охоты в плавневых озерах, заросших чилимом, я подплываю к лодке, где меня ждет товарищ. Он встречает меня без хлеба, зато с солью. «Вон у тебя пиявка на губе, - говорит он. – Не отдирай ее. Посыпь солью – сама отпадет». Иногда бывает, что и по две пиявки присасывались. Я в азарте добычи коропов и сомов их не замечал. Приходилось прибегать к соли, чтобы аккуратно, без боли избавиться от этих плоских червей. Иначе без крови не обойдешься – пиявка так просто поле брани не уступит.
… «Какие уж выпали обстоятельства, к тем и прилаживайся» - эта простая обиходная формула жизни, не мудрствуя лукаво выданная Марком Аврелием, вполне приложима в том числе и к «гнусным» обстоятельствам. Если проблему невозможно решить, то нередко лучшее средство ее устранения – это ее безоговорочное принятие, включение в круг твоих пусть порою и неприятных обременительных, однако насущных дел, без которых невозможно обойтись в быту. Ну и понятно терпение. Без него жизненный воз даже по ровной прямой дороге не покатишь. «Самое лучшее средство – терпение. Нетерпеливого человека гнус может довести до слез», - находим у того же Арсеньева.
Чего, а терпения у того же рыбака, готового часами наблюдать за неподвижным поплавком или охотника, затаившегося в засаде, хватает с лихвой. Способность не роптать, терпеливо переносить погодные невзгоды и походные трудности, которые выпадают на долю добытчиков, пожалуй, лучшее средство «прилаживания» к «гнусным» обстоятельствам.
Комментарии (0)