А Васька слушает да ест?

Браво, Елизавета Целыхова и Владимир Кузякин! Это я по поводу ЗМУ. Подряд две «убойные» статьи («ЗМУ: Всероссийская подстава», «РОГ» № 14, и «Новую методику ЗМУ — отменить!»). Они ли «убили» непотопляемый Департамент охоты МПР? Неизвестно. Но эффект от них был точно.

Фото Сергея Наумова

Фото Сергея Наумова

А вообще, впечатления — по Крылову (см. заголовок). Только вот не какое-то сало или колбасу кушает тот «Васька», а доедает то, что осталось от охотничьего хозяйства страны Советов. И если бы все это происходило в каком-нибудь штате Вашингтон, и недели бы не проработала такая «команда». А у нас — пожалуйста!

Вот и гложет сомнение, не засланные ли госдепом казачки руководили развалом охотничьего хозяйства? Овчинка-то выделки стоит — почитай пять миллионов стволов на руках охотников…

В дополнение к разгромным материалам указанных авторов и дальнейшего развития темы возникает вопрос — а кто компенсирует потери охотничьим хозяйствам вообще и потери государственным учреждениям в частности, прокладывавшим десятки тысяч совершенно бестолковых маршрутов ЗМУ при их себестоимости от 3 до 5 тысяч рублей за один? По стране это — десятки (сотни?) миллионов рублей, пущенных на ветер недалекими чиновниками МПР.

А если учесть еще и спутниковые навигаторы, компьютеры, программное обеспечение, работу нанятых операторов (потому как для подавляющего большинства мужиков все эти формулы менее понятны, чем темный лес), это уже пахнет вредительством в особо крупных размерах. До каких пор чиновники не будут отвечать за свои действия?!

Что касается навигаторов, то в МПР почему-то решили, что учетчик с этим прибором не погрешит перед истиной. И не угадали главного — точности изложения информации, полученной на маршруте. Пройти — это одно, а написать — ну совсем другое! Да и без умысла прочитать на снегу, кто расписался, большим докой нужно быть, чтобы отличить кабаргу от косули, пятнистого оленя от изюбра, енотовидную собаку от лисицы, рысь от волка, колонка от норки, соболя от харзы и т.п.

Мне лично встречались учетчики, которые след лося со следом соболя путали. А в связи с тем, что приказано было проходить маршрутов уйму, не до выбора было, в учетчики брали, лишь бы согласился… Да было бы ради чего пускать в распыл такие «бабки»! Явно не стоило даже в том случае, если бы ЗМУ в новом виде давало точность до одной головы. Но не давал и не дает этот способ учета на малых территориях вожделенной точности. Но дает возможность водить за нос всех — от соответствующих служб субъектов до кураторов из правительства неуклонным ростом поголовья живности.

Я-то поначалу полагал, что все это творчество случилось по недомыслию. Но время показало, что все гениальное, как всегда, просто. Для обеспечения «успеха» в увеличении дичи в угодьях без лишних затрат и телодвижений достаточно было ЗМУ подкрепить изданием двух приказов — № 138 от 30 апреля 2010 г. и Приложения 1 к Приказу Минприроды России от 29.06. 2010 г. № 228, что и было сделано.

В первом случае существовавшие ранее нормативы добычи были отменены и поставлены в зависимость от плотности населения. И, как по мановению волшебной палочки, плотность всюду в одночасье выросла! А упомянутое приложение связало колебания численности с размером квот. Падает величина поголовья, пропорционально уменьшается и квота. Прочитали о том животины и «прониклись» ответственностью, перестали «падать» — в стабильный рост пошли!

В принципе-то, оба эти положения с научной точки зрения правильные, но заложено в них великое лукавство по причине незнания географических особенностей распространения животных. А чего тут мудрить да разбираться в исторически существующих плотностях населения на юге-севере, западе-востоке! Как всегда, одним чохом — на всю страну! Впрочем, это тема для другой статьи. Да и зачем ее поднимать, коль такое положение устраивает всех. А главное, можно «лепить горбатого», опираясь на огромную гору бумаги в виде «очень доказательных» карточек ЗМУ. Вот и имеем то, что имеем на бумаге.

И еще одно дополнение. Какой смысл в ежегодном мониторинге абсолютных показателей поголовья массовых видов, у которых размеры колебаний годового прироста имеют кратные отличия? Тем более что ошибки при их учете соизмеримы с существующими объемами добычи.

Для таких видов достаточно отслеживать только тенденцию изменений поголовья и проводить инвентаризацию при многолетнем (более 5 лет) неуклонном его снижении. Либо при появлении спроса, обусловливающего неограниченный рост объемов добычи. Что на самом деле не просматривается, поэтому опасность при такой постановке вопроса минимальная. Вот практически прекратили ловить колонка, норку американскую, белку стрелять — и численность их сократилась в разы. И таких примеров уйма.

Или — зачем ежегодно проводить дорогостоящий учет медведей, когда их численность изменяется многими годами. Считать и в 5 лет один раз достаточно. И вообще, для огромной страны, с мизерной плотностью людского населения, более резонно отслеживать изменения в регионах (что ранее при помощи ЗМУ и делалось), а не в хозяйствах. И силами государственных служб, либо независимых экспертов, а не охотпользователей, как повелось, что само по себе нонсенс.

А в чем, собственно, страх-то? Угодья закреплены не на один год, немного найдется балбесов их опустошить в одночасье и остаться ни с чем. И коррупции меньше будет, сопутствующей «распределению». Для охотничьих же хозяйств освободятся огромные деньги и трудовые ресурсы, которые могут быть использованы во благо. А для департамента время для более важных дел наконец-то появится.

В частности, разобраться с законами, по которым дров для зимовья официально невозможно заготовить, легально оформить земли для распашки в биотехнических целях. И давно пора бы пересмотреть размеры и состав бестолковой отчетности, которая не просто «кошмарит», а убивает все желание заниматься охотничьим хозяйством вообще. И проект нового закона об охоте подготовить совместно с профильными специалистами, а не случайными людьми.

Да мало ли полезных и нужных дел?! В том числе переосмыслить собственное «законотворчество», которое не лезет ни в какие ворота. Но все это — если думать действительно о развитии охотничьего хозяйства, а не изобретать рогатки для его развала.

Что касается учетных работ вообще, то каким бы способом и с какой бы точностью ни были получены данные о плотности населения животных, конечные результаты могут быть полностью обесценены при экстраполяции, если ее арена исчислена неверно.

Основой выявления площади распространения животных служит карта типов угодий (мест обитания), по которой подсчитывается площадь заселенных на момент учета угодий. Используется и топографическая основа, заложение горизонталей на которой облегчает корректировку площади распространения вида в зависимости от высоты снежного покрова или поясов растительности, которые, в свою очередь, зависят от высоты над уровнем моря.

В этой связи требование приказа МПР РФ № 335 (Приложение 2) о необходимости выявления площадей, пригодных для обитания, следует конкретизировать — для чего это? И по каким критериям? Площади пригодных и заселенных угодий далеко не одно и то же, что и обусловливает колоссальные ошибки при экстраполяции на большие территории.

И еще одно. Для перехода на эффективное управление популяциями необходимо решить два вопроса — отслеживать их структуру и размеры нелегальной добычи, что реально сделать любому специалисту хозяйства. А если все это есть, почему не дать право арендаторам угодий самим определять размеры и сроки изъятия ресурсов? Чиновникам федерального ранга давно пора признать, что им только кажется, что они регулируют размеры добычи. Во всяком случае, для сибирской и дальневосточной глубинки это так и есть…

А предлагаемая схема организации учетных работ, применительно к Сибири и Дальнему Востоку, выглядит следующим образом
(см. ниже).

Под ЗМУ подразумевается учет на модельных маршрутах для мониторинга численности по субъекту РФ, под понятием «картирование» имеется в виду обработка наблюдений охотников, собранных методом опроса.

Так или иначе, а совершенствовать схему учетных работ необходимо. Потому как присутствует в нормативных документах (ведение кадастра, мониторинг и пр.) «коррупционная составляющая», к которой можно отнести требования ежегодного представления учетных данных по всем видам охотничьих животных, включая десятки видов птиц и прочих «ласок с бурундуками да мородунками».

Пробелы в формах таблиц, при желании чиновника, могут быть расценены как невыполнение условий аренды угодий с соответствующими последствиями. Кроме того, подавляющее большинство цифр по численности в формах реестра и мониторинга — из области фантастики. Они кому-нибудь нужны?

Юрий Дунишенко 9 июня 2015 в 12:24






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".





Принимать участие в голосовании могут только зарегистрированные пользователи. Авторизоваться / зарегистрироваться











наверх ↑