Чарма

Часть 2Еще в прихожей я понял, что жена дома, взял собачку на руки и открыл дверь на кухню. «Здравствуйте! Вот и мы». «Ага, — задумчиво сказала жена. — Дай-ка я на нее посмотрю».

Фото Дмитрия Литвинова

Фото Дмитрия Литвинова

Она взяла собачку на руки, заглянула ей в мордочку, потом погладила ее, и когда посмотрела на меня, я понял, что у меня появился новый друг-собачник, точнее, подруга-собачница, а мое ушастое существо обеспечило себе любовь и ласку.

Два дня мы не могли придумать спаниельке кличку, все было что-то не то. Лета — не лето, Веста — невеста, Рада — не рада. На третий день я написал очередной десяток имен, и мы сели перед матрасиком будущей охотницы. Юта… Чина… Турма… Собачка подняла голову… Чарма… Она встала и завиляла хвостиком.

— Чарма! — засмеялась жена. — Ее зовут Чарма! Сама выбрала.
— Да-а, — говорю, — выбрала. Она и хозяина сама выбрала, улеглась на мой тапочек, и — все. Она и хозяйку обворожила. Чудеса. Не забудь тапочки в прихожей убрать.

Чарма быстро освоилась на новом месте, гоняла по квартире мячики, писала, где хотела, и грызла все что ни попадя. Вставала новая проблема — воспитание! Я прочитал несколько собачьих книжек, однако диспута с новой собачницей избежать не удалось.

— Вот, например, у Макаренко… — начинал я…
— Что мне твой Макаренко! Ты почитай Ушинского!
— Не хочу я читать Ушинского! И по Макаренко все просто и ясно: кнут-пряник, кнут-пряник, доверяй-проверяй…
— Это по Макаренко ясно? У него за один пряник семь шкур дерут! И — пожалуйста, вырастает коммунист!
— А по Ушинскому кто вырастает, монархист, что ли? Ты пораскинь мозгами-то, в исторической ретроспективе.
— У нашей Чармы, между прочим, семь чемпионов в родословной!
— Ну и что?
— А то, что по Макаренко ты из дворянки воспитаешь дворняжку! И погубишь собачку!
— Ну ты скажешь тоже! Нас вообще воспитывали по учебнику «История КПСС», и ничего, выросли!
— Чармочка, иди ко мне, умница моя! Не слушай его.

Если бы понимал я в девяностом году, что вырастет из этой самой «Истории КПСС»… Если бы понимал, избежал бы я многих ошибок в своей охотничьей жизни!

Когда Чарма изгрызла вторую пару тапочек, я решил, что наступило время воспитательной работы. «Не очеловечивайте собаку, — читал я в учебнике, — собака должна знать, что такое плетка…» Нет, думаю, плетка и кнут — это грубо. Лучше, конечно, розга. Хотя и розга, если заглянуть в словарь, тоже что-то устаревшее.

В общем, принес я с улицы хворостину, придрался при первой же возможности к какому-то пустяку и начал процесс воспитания. Чарма от неожиданности взвизгнула, посмотрела на меня своими глазищами и убежала на место.

Прошел час — она не выходила из своего уголка. Прошел второй… Прошел третий — положение не менялось. Пришла с работы жена — собачка шевельнула хвостиком, но с матрасика не сошла.

— Что такое? — спросила жена. — Она не заболела?

Я рассказал, в чем дело.

— Придется тебе прощения просить, воспитатель! — съязвила жена.

Да уж, подумал я, какой-то щенок, какой-то сопливый щенок, а что делать, не сообразишь. Придется, видимо, просить.

Я пришел в собачий уголок, сел возле Чарминого матрасика и начал от Ярослава Мудрого. Я говорил, что наш великий князь был охотником и ради послушания и пользы дела применял иногда розгу. И наш великий государь Алексей Михайлович был охотником и тоже наказывал младых своевольников, опять-таки ради послушания и пользы дела. И детки слушали родителей!

Поэтому из Киевского княжества выросло Московское царство, а из Московского царства — великая Российская империя. От исторических примеров я плавно перешел к личным и признался Чарме, что и меня самого мой батюшка драл четыре раза. А если бы… семь?.. О, Чарма, теперь бы у тебя была бы отдельная комната!

Я закончил с историей и опять-таки плавно перешел к самой охоте: поля… июль… тра-а-вы… ангел в воздухе поет… Ты поднимаешь коростеля и гонишь его до самого горизонта. И что нам скажет эксперт? Нет послушания — нет охоты, вот что он скажет! А ты думаешь, что я по злобе? А я — из любви. Прости меня, пожалуйста.

Чарма выслушала все это, встала и разрешила себя погладить. Мир был восстановлен.

На следующий день явилась теща, и я приготовился к новым испытаниям.

— Поживи у нас, мама, отдохни, — слышал я голос жены на кухне.
— Да ведь у вас, как на скотном дворе, где ж тут поживешь!
— Да мы ее не будем пускать на кухню!

Чарма носилась по комнате с мячиком в зубах и не видела над собой туч.

Через три дня жена сказала:

— Мама кормила Чарму.
— Не может быть!
— Я вчера торопилась, а она говорит: иди, иди, я покормлю! Я так удивилась…

Через пару дней удивился уже я — зашел на кухню и увидел, что собака лежит на тещином диванчике:

— Чарма, это что такое?!
— Ничего-ничего, это я ей разрешила!
— То есть как?
— Она попросилась, я и разрешила.
— Ага-а… — протянул я, — а кто говорил про скотный двор?
— Ну я ведь не знала, что она… такая… — и теща погладила ушасту головку. Пришлось объяснять уже теще, что собачка должна знать место, не выпрашивать куски и т.д. и т.п.

Изменились отношения и с друзьями. Двое из городских, Виктор и Андрей, тоже завели собачек — рыжего спаниеля Дика и дратхаара Макса. И если раньше в наших разговорах была только тема охоты и жизни, то теперь — здоровья. Звонит, например, Виктор:

— Как здоровье?
— Да голова…
— Что ты со своей тыквой?! Я спрашиваю про Чарму!

Приходится забывать про голову и подробно рассказывать, что кушала Чарма и не жидко ли «ходила». После этого наступает моя очередь выслушать, насколько подрос Дик и как он пытается лаять. Да что Виктор! А его жена? А Андрей? А сосед с его боксером? А однажды звонит совсем незнакомый охотник и интересуется, как здоровье собачки? Я молчу и понемногу понимаю, что в этом собачьем мире уже и незнакомые сходят с ума как родные.

Дело, однако, проясняется, и оказывается, что незнакомец — «брат» моей Чармы. Точнее, моя Чарма — родная сестра его кобелю. А мой телефон незнакомец узнал у нашего заводчика, который приехал к нему с проверкой и советом. Обещал приехать и ко мне! Интересно, говорю. И рассказываю, как покупал Чарму и как ее обещали другому. И моего Тома, сообщает мне охотник, обещали другому мужику!

— Из Рязани?
— Ну да… А ты откуда знаешь?
— Знаю… И сколько ты ожидал? Полтора часа? Ага. А я два! Песня об охоте была?
— Еще какая!

Ох, думаю, дед! Ах сказочник! А я ведь его чуть старым хреном не обозвал. Да еще не мог сообразить, в чем каяться. Действительно, ты милостив ко мне, Боже.

Через неделю у нас за столом сидел Александр Анатольевич Ефанов и обсуждал с моей женой сроки весенней выводки русских спаниелей. Я заваривал чай, а Чарма носилась из комнаты в кухню и радовалась гостям.

Евгений Бычихин 16 апреля 2015 в 11:23






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

  • 1
    Георгий офлайн
    #1  16 апреля 2015 в 22:18

    Наверно Ефанов нас достаточно давно покинул. Еще в давние времена у него врачи во время операции "забыли" тампон. Ему доставали таблетки для рассасывания этой штуки по 60 руб. за таблетку, по тем временам деньги за лекарства бешеные. Вы сказали, что ему было 77 лет, когда брали Чарму и Александр Анатольевич был жив, здоров и похоже полон сил. Что не может не радовать. В каком году это было. Сколько лет Вас радовала Чарма. И есть ли наследники, кто продолжил дело собаковода Ефанова.

    Ответить




Принимать участие в голосовании могут только зарегистрированные пользователи. Авторизоваться / зарегистрироваться











наверх ↑