Воздух застывает, как в космосе, и по температурным показателям приближается к заатмосферным величинам. Днем тридцать пять, а к рассвету температура опускается до пятидесяти. В такую пору благоразумнее не испытывать технику и свой организм на прочность. В домах печи топят круглые сутки, столбы дыма поднимаются в стратосферу и уже там разносятся по планете. Собаки молчат в утепленных будках, уткнув мокрые носы в теплый пах. Скрип снега под ногами редкого пешехода кажется единственным звуком в застывшем мире…
Сделав очередную утреннюю закладку в печь и налив в кружку горячего чая, я уже легкомысленно подумал, а не добавить ли туда и коньяку, как под окнами заскрипели колеса. Хлопнула дверь автомобиля. Взвизгнула на морозе пружина калитки. Автомобиль проехал еще десяток метров и стал разворачиваться в проулке, мелькнула надпись на борту: «Следственный комитет». Интересно день начинается. Кто-то быстрым шагом прошел по веранде, отворил первую дверь, вторую… В прихожей несмело появился худощавый председатель районного общества.
— Можно? Привет!
— Проходи, Алексей! Будь зрав! Чай будешь? По-боярски?
— По-боярски — это как?
— Ну, крепкий такой. С коньяком. Погода просто требует коньяку.
— Не помешало бы, но потом. Я по делу. Ты мне скажи, пятнадцатого числа ты где был?
— В город ездил. К врачу. Уши продуло.
Алексей с облегчением выдохнул:
— То есть алиби у тебя есть.
— А то! Через регистратуру записывался. Ну рассказывай, не тяни кота за хвост.
Алексей почесал затылок, глянул на УАЗ в окне.
— Сегодня с утра, — сказал, — маленько отпустило, и рыбаки на реку подались, а на льду лисы мечутся.
— Убоище?
— Да. Пять штук. Шкуры, головы лосиные.
— Ого! Где?
— У входа в Сухую Уень. А выгоняли из Дубровинского острова.
— Был там? Осмотрел?
— Был, конечно. Все укатано снегоходами. Ничего не разобрать. Несколько стреляных гильз двенадцатого калибра. Непонятно, откуда приехали и куда потом увезли мясо. А
госинспектор, кореш твой любимый, сразу на тебя показал. Так и сказал: больше некому.
— Ну, а что он еще будет говорить? Такой случай представился счеты свести. А ты-то ко мне зачем приехал?
— Так как инспектор настаивает, то следователь хочет с тобой беседу провести, но у них нет санкции, поэтому только с твоего разрешения.
— Следователя пригласи, конечно, а инспектор пусть в авто посидит. Да он и сам не пойдет…
Следователем оказалась маленькая, пухленькая девушка с огненными от мороза щеками.
— Здравствуйте! Лейтенант юстиции Крапивина Светлана Анатольевна.
— Здравствуйте, лейтенант. А я, как вам уже известно, Александр Антонович. Не желаете ли чаю? У меня хороший.
— Нет, спасибо. У вас имеется оружие в доме? Я без протокола. Просто осмотр, если позволите. Случилось происшествие, и я надеюсь на понимание.
— Имеется. И я вам его сейчас покажу. Только не происшествие случилось, а преступление. Иначе вы не мотались бы по морозу.
Следователь внимательно осмотрела оба ружья, понюхала казенную часть, спросила:
— Вы всегда чистите оружие после охоты?
— Всегда.
— Даже если не стреляли?
— Если бы это было в теплое время года, то не стал бы, а сейчас обязательно. На улице холодно, в доме тепло, если оружие сразу убрать в сейф, то на нем осядет конденсат и образуется ржавчина, а это недопустимо. Поэтому высушить, обработать щелоком и протереть насухо.
— А скажите, мясо у вас в доме есть?
— Конечно. Я же охотник. Смотреть будете?
Следователь нерешительно потопталась на месте и, глянув на Алексея, задала вопрос:
— А что вы думаете по этому поводу? Кто это мог сделать? Вы же всех здесь знаете.
— А что я думаю? А ничего я не думаю. Меня там не было.
Лейтенант направилась было к двери, но вдруг резко повернулась и выпалила:
— У меня к вам просьба. Помогите довезти шкуры и головы до автомобиля. Пожалуйста, я не знаю, как это сделать.
— Вот те раз! У вас целый государев инспектор сидит без дела. Ему снегоход достать — что два пальца... Извините.
— Он сказал, что не может. Холодно.
— Не может или не хочет, чтобы вещественные доказательства попали на экспертизу. А я помогу. Надо же свою порушенную репутацию спасать. Алексей, как там на
улице?
— Ободряет потихоньку.
— Вот и славно. Давайте я вам чаю горячего все же налью, с лимоном, а я пока снегоход с санями подготовлю. У вас есть одежда посерьезней форменной?
— Да. В машине есть тулуп и валенки.
— Прекрасно. Тулуп — это замечательно, — сказал я и добавил в чай по хулиганскому глотку коньяка.
Когда снегоход завелся, прогрелся, я пошел за гостями.
— У вас действительно необыкновенный чай. Спасибо, — поблагодарила лейтенант.
— Армянский. Мне из Еревана присылают.
Алексей прыснул:
— Я к тебе вечером забегу, заварки немного отсыплешь.
— Сделаем следующим образом, — предложил я. — Вы поедете на автомобиле на Холодный ключик, где спуск на реку удобный. А я вас там подберу.
Алексей понимающе кивнул. Сообразил, что в таком случае я по льду быстрее них приеду на место и смогу без помех осмотреться.
По реке я долетел до убоища минут за пятнадцать. Сделал пару кругов вокруг острова и подъехал к назначенному месту. Алексей старательно помогал следователю натянуть огромный тулуп прямо на шинель.
— А где наш прозорливый инспектор?
— За ним приехал водитель. Он сказал, что больше помочь следствию не может.
— Ага, ясно. Алексей, ты в санях, а вы на заднее сиденье. Прошу!
Следователь не без труда забралась на сиденье снегохода, сунула за пазуху черную папочку и крепко обхватила меня сзади.
— Не-не! Мне это ни к чему. Вон две ручки по бокам. За них удобнее будет, и мне не жарко…
На месте опять возникли вопросы.
— Александр Антонович, — спросила следователь, — откуда вы знали, куда ехать? Так точно привезли…
— Смотрите, — ответил я, — на елях четыре ворона сидят и сороки ниже. Верный знак, что здесь пропитание есть. Вы, Светлана Анатольевна, тулупчик-то снимите. Мы тут прогуляемся, и я вам кое-что покажу. К вечеру буран будет. Они на это и рассчитывали, что все следы занесет, но вон как получилось. Морозы задержались. Пойдемте!
Мы поднялись по снегоходному следу в узкую сухую протоку за небольшим узким островком. Поднялось с десяток ворон и сорок. Все узкое пространство проточки было усеяно лисьими и птичьими следами. Слева от накатанной тропы чернело пять ям, в них были похоронены останки пяти лосей. Шкуры, головы, копыта. Все это замерзло в камень, но голодное зверье успело изрядно погрызть вещдоки.
— Пойдемте дальше. Там интересно.
Пройдя еще метров пятьдесят, я указал на чуть заметное углубление в снегу под высоким берегом.
— Вот здесь шестой лось. Его шкуру тщательно прикопали. Лисы даже не учуяли. Скорее всего, это первая шкура, потом они устали и замерзли. Сбрасывали с саней и ногами закидывали как попало снег. Или это дело рук самого взрослого и ответственного. Он у них и организатор. Снегоход у него «Рысь», и курит он сигареты «Петр».
— Откуда вы это знаете?
— Вот след от гусянки. Не спутать. Точно, «рысевская» гусянка. А вон пачка сигарет валяется. Там и сигареты остались, и зажигалка. С отпечатками наверняка.
Следователь птицей метнулась к полузасыпанной снегом пачке и уже протянула руку, но тут же ее отдернула. Повернулась к нам и, глядя в глаза, умоляюще попросила.
— Распишитесь в акте осмотра как понятые.
— Конечно. Тут никого больше и нет.
Лейтенант достала из внутреннего кармана шинели небольшой фотоаппарат «мыльницу» и сделала несколько снимков, но, что-то вспомнив, открыла папку и достала из нее картонки с нарисованными линейками.
— Помогите мне, пожалуйста. Раскопайте вот это захоронение.
Мы распинали слежавшийся снег и обнажили голову лося.
— Корова, — констатировал Алексей. — Вторая. Интересно, а где требуха?
— А требуха на месте разделки осталась. На верхней оконечности острова. Хорошо спрятали. Я случайно заметил. Там тальник густой, и они сначала заскакивали на остров и оттуда уже спускались в эти заросли. Со льда не видно совсем. Они туши туда снегоходами затаскивали, немного крови осталось, шерстинки. И прикопали хорошо: ни лисы, ни вороны не нашли. Сверху порохом обсыпали.
Лиса жуть как не любит запах пороха. Два эмбриона я там видел. Так что, товарищ следователь, уже восемь тел. И это минимум. Представляете, какой ущерб насчитают? Больше миллиона, а еще и штраф. Вы еще гусянку сфотографируйте. Непростая гусянка. На бок снегоход кренится, что-то с подвеской не в порядке.
Следователь спрятала фотоаппарат и опять впала в раздумья.
— Странно, а почему в этом острове столько лосей собралось? Чем он им приглянулся?
— Ничего странного. У них сейчас полным ходом миграция идет. На Васюганье они каждый год тянут.
Остров большой, шибко зарос, и пропитания там достаточно. Сохатые бы и раньше ушли, но не любят передвигаться без снегопада, понимают, что следы остаются. Для них время путешествий — это вьюга, буран. Вот они и ждали. Неделями будут стоять на пятачке в несколько десятков метров и не сдвинутся до снега. А еще их промоина незамерзающая пугала. Вон она парит, с километр, наверное, длиной.
— А что вы еще интересного заметили?
— Ну чего еще? Было пять снегоходов. Три «Бурана», один с санями. «Рысь» и «Тайга». Шесть человек. Кстати, они не ожидали здесь столько лосей встретить. Случайность. «Бураны» стороной шли, от дубровинских дач, вдоль берега. А два гнали пару сохатых откуда-то сверху. И загнали их в остров. Они его даже прогонять не стали.
Выставили номера вокруг и пальнули в остров из фейерверков. Ну, сохатые от такого салюта и высыпали на лед. Один ушел. Видимо, у стрелков патроны закончились, а этих всех положили. И как минимум у одного было нарезное.
— Как вы узнали?
— От салюта на снегу характерный след остается, сгоревший порох, наверное. Я такими детвору недавно развлекал. Ну и справа от одного стрелка в снегу пять отверстий. Такие оставляют горячие гильзы. Там они под снегом лежат. Нарезное у хозяина «Рыси». Только что толку от гильз! Мясо надо искать, там могут пули остаться. Вот это будет доказуха.
— А может, они мясо где-нибудь в лесу спрятали? Может, поискать?
— Не думаю. Судя по головам, четыре быка, от трех до шести лет. Здоровенные быки. Две коровы, одна из них не меньше быков. Это больше тонны мяса. Около трехсот тысяч можно выручить.
— Вы хотите сказать, что они это на продажу?
— Конечно. Шибко организованные. И да, в такую группу только родственников берут. Родная кровь самая надежная. Опытные. Гнали правильно, и стрелки грамотно выставились. Они при разделке даже топором не пользовались, чтобы не шуметь. Ножом все раскидали, а это непросто.
— А как они могли столько мяса увезти? Сани-то одни.
— О, это они целую эвакуационную операцию провернули. «Рысь», стало быть, главарь, ушел своим следом. Думаю, оружие увез и новую дорогу по целине пробил. Потом вернулся с санями. Спрыгнул на лед за депо. «Тайга» тем временем ушла с первым разделанным лосем в сторону свалки.
Груженые сани проваливались. Потом они вернулись своим следом, но уже с четырьмя санями, цугом. Серьезное мероприятие, учитывая температуру под минус сорок. Костра они не разводили. Руки грели в теплых кишках. Думаю, дождались темноты и ушли в сторону свалки. Сейчас доказательную базу перевезу до УАЗа и прокачусь по следу, а вы, Светлана Анатольевна, лучше возвращайтесь в теплый кабинет, а то простудитесь.
— Да, да. Озябла. Спасибо вам за помощь. За советы. За чай.
— Не стоит. Вы как до кабинета доберетесь, так проверьте списки владельцев оружия с одинаковой фамилией. Семью, так сказать. Вот они-то и будут потенциальными подозреваемыми. Они должны жить не дальше двадцати километров отсюда. Если дальше, то не успели бы такие концы делать.
Это шесть сел. В ближайших трех таких нет. Я знаю каждого. И еще. Кто к вам придет с просьбой или предложением снизить ущерб, ну типа не считать эмбрионы, тот и есть их крыша.
— Какая крыша?
— Надежная. Без поддержки они такими делами не смогут заниматься. Кто-то их прикрывает. И сбыт налаживает. Я думаю, в город по ресторанам. Они лучшую цену дадут…
Когда все перевезли и сгрузили, я предложил Алексею через три часа заехать ко мне домой. Тот кивнул в знак согласия. При более внимательном осмотре обнаружился еще один эмбрион. Следствие укатило в районный центр, а я отправился по следу.
Старое депо, мимо которого проехал караван, представляло собой брошенное бетонное строение без признаков присутствия человека, и я его проигнорировал. Ни капель крови или шерсти по пути не заметил — видимо, мороз сковал все жидкости намертво. На свалке они остановились. Мимо нее проходила асфальтированная дорога, и они ее использовали. Следы пропали. Следуя интуиции, я решил проверить направление вправо. И не ошибся: через километр снегоходы спрыгнули с трассы и ушли за маленький околок, да так ловко, что я почти проехал мимо. Они пересекли заросшее травой поле и спустились в лог. Здесь им пришлось попотеть.
Груженые сани валились на бок, снегоходы буксовали, они подкладывали ветки под гусянки, вытаскивали друг друга на тросе. Но и с этим они справились, со следа они уже сбились и решили отправиться, так сказать, в логово. Через бор выскочили на насыпь железной дороги. Рельсы, шпалы давно продали, а вот удобную насыпь с удовольствием все использовали, она разрезала бор прямой линией и упрощала доступ из угодий к трем деревням. Значит, мне туда дорога. Ни кровинки, ни шерстинки, но бурановские гусянки читались четко. Доехал до свертка на Ленское, один «Буран» с санями скатился с насыпи в сторону деревни. Ладно. Еду дальше. Влево сверток на Канюковку. Еще два «Бурана» ушли.
Да что ж такое?! Рассеивается банда. Проехал еще немного и остановился. Бугорок под снегом… То ли шпала осталась, то ли по осени чурка березовая выпала из кузова, но снегоходчики бугорок не заметили, и сани высоко подпрыгнули. И это даже не капельки крови, а пыль на мешке слетела. Розоватый налет. «Тайга» и «Рысь» ушли в Егоровку. Мог бы и раньше догадаться. Это Музыканты. Необязательно, чтобы родственники жили все в одной деревне. Редкая фамилия для сельской местности — Музыкантовы. Глава семейства Иван жил в Егоровке с младшим братом, а многочисленные сыновья и племянники — в соседних деревнях. К тому же Иван приходился госинспектору или кумом, или братом дальним. Ну что ж, заеду в гости...
Калитка была не заперта. Я постарался посильнее хлопнуть, чтобы хозяин услыхал. В обширной ограде УАЗ и «Рысь». Значит, хозяин дома. У снегохода на брызговике кровь. Ну и что? У меня в санях тоже кровь можно найти. В открытом сарае чурбачок, и в него топор воткнут. Но топор в крови тоже не факт.
В вольере заметалась с лаем пара ягдтерьеров. Иван промышлял барсуков и торговал жиром, а еще медом. Мужик был справный, и хозяйство крепкое. Я обстучал о крылечко сапоги от снега, поднялся на веранду. Скрипнула дверь, вышел хозяин, еще не старый мужик, сухой, высокий, с жилистыми длинными руками. Достал из кармана куртки черную пачку сигарет, прикурил. Протянул широкую жесткую, как кирпич, ладонь.
— Привет! Тебе чего дома не сидится?
— Здоров! Да я бы еще на диване полежал, но прокурор не дал.
— И что прокурору надо?
— А прокурору приснилось, что я на днях девять лосей застрелил на Дубровинском острове, а мясо спрятал.
— Почему девять? Шесть!
— Ты откуда про шесть знаешь?
— Брательник с утра к куму мед отвозил, он и рассказал. Ты ко мне-то зачем приехал?
— Следователь нашел на шкурах пачку сигарет и в ней зажигалку с отпечатками пальцев, а еще пять гильз 7,62х39. У тебя же СКС. Увезли в город на экспертизу.
— Ты на что тут намёкиваешь? Я болел. Простыл.
— Ну это понятно. Всю ночь на таком холоде — немудрено. Градусов сорок, наверное.
— Сорок два. Ты что несешь?
— Несут куры яйца, а я пытаюсь дать совет шестерым дебилам.
— Каким дебилам? Какой еще совет?
— Совет простой. Мясо выкинуть подальше — это улика. Снегоходы срочно продать. Статья-то с конфискацией. Карусель серьезная закрутилась. Уголовное дело завели. Из Департамента приехали, из областного УВД. Крыша не поможет.
— Какая крыша?
— Теперь уже худая. Ну пока! Выздоравливай! А я дальше поеду советы раздавать. Кстати, я смотрю у тебя «Рысь»? Надежный аппарат?
— Не жалуюсь.
— А чего он у тебя на бок клонится?
— Каток надо менять.
Приехав домой и выпив горячего чая, я сделал несколько звонков. Подъехал Алексей.
— Ты зачем позвал?
— Походу вычислил я банду.
— Да ладно! И кто?
— По всей видимости, Музыканты.
— Как определил?
— Да никак. Язык — это лестница, по которой беда приходит в дом. Проговорился Иван. Я у него дома был. Сразу в лоб про девять лосей спросил, а он поправил на шесть. Какие шесть, если все знают про пять?!
— Ну и что? Оговорился. Так-то, конечно, сходится все. Иван — хищник знатный.
— Поэтому я и не позвонил следователю. Нечего пока говорить. Снегоходы ушли в три разные деревни. Снегоход «Рысь» в крови, и подвеску на сторону ведет. Курит Иван сигареты «Петр». И след в Егоровку привел.
Мы еще посидели с полчаса, медленно выпивая и закусывая. Смеркалось. За окном пошел снег, и в трубе завыл ветер. Начиналась вьюга. Завибрировал телефон на столе.
— Слушаю… Да ладно! Когда? Почем? Вот спасибо. С меня причитается.
Алексей заерзал на табурете.
— Кто звонил?
— Толик Скрипаченко, Дубровинский. Пять минут назад к нему зашли Иван с братом и предложили мясо недорого — лосятину. Он купил десять кило.
— Они что, идиоты?
— Леша, жаба их задавила. Я на это и рассчитывал: позвонил хорошим знакомым по селам, попросил купить мясо, если будут предлагать. А Ивану посоветовал выкинуть мясо. Но он не послушал. Теперь звони лейтенанту юстиции…
Через полчаса Алексею перезвонили. Мне не терпелось:
— Ну чего там? Не томи!
— Она сходила к начальству. Ей выделили опергруппу. Уже едут в Дубровино. Параллельно наряды по адресам. Прокурор дал добро. Эх, закрутилась карусель!..
Снег продолжался три дня. С утра я объехал угодья, посмотрел следы и, вернувшись домой, набрал номер.
— Здравствуйте, Светлана Анатольевна. Как здоровье? Не простудились на снегоходе?
— Здравствуйте! Я хотела вам позвонить. Спасибо огромное! Оружие и всю технику арестовали, мясо нашли и две пули. Одна расплющилась, а одна как новенькая. Отправили на экспертизу. Но они не сознаются. Говорят, что купили мясо по дешевке и решили заработать на перепродаже.
— Пока экспертиза не придет, они так и будут себя вести. Думаю, кто-то возьмет все на себя, и это будет Иван. А к вам подходили с просьбой снизить ущерб?
— Да. Сегодня утром госинспектор пытался объяснить, что эмбрионов никогда не считали. И майор... я не скажу, какой.
— Это, Светлана Анатольевна, руководители шайки. Идите к начальнику РОВД и все ему объясните. Только он сможет помочь в этом деле. Вы молодец, товарищ лейтенант юстиции...
Комментарии (0)