В течение четырех лет наша молодая семья жила в прекрасном зеленом академгородке, расположенном на высоком берегу Оки, — городе Пущино. Конечно же, Арчи жил вместе с нами. Парк зеленой зоны, отделявший институтские здания от жилых домов, широкая пешеходная аллея, пересекавшая город от края до края, множество спортивных и детских площадок и, конечно же, огромная пойма реки Оки — все это превращало Пущино в настоящий рай для молодых семей, детей и собак.
Гуляли мы обычно все вместе: я с женой, ребенок в коляске и собака. Арчи был псом вольным и с большим неудовольствием ходил на поводке. Да и я сам предпочитал, чтобы собака спокойно шла рядом без поводка, а не отрывала мне руку постоянными рывками. Арчи это вполне устраивало, и он неусыпно следил за хозяином. Стоило мне хотя бы ненадолго отвлечься, как пес исчезал. А дальше начинались бега наперегонки.
Арчи отлично знал все городские злачные помойные места, где сердобольные жители оставляли что-нибудь вкусное для кошечек и собачек, и начинал планомерно их обходить. Я же старался перехватить его на одном из таких мест. Не могу сказать, что мне это часто удавалось. В большинстве случаев Арчи выходил из этого соревнования победителем. Я возвращался домой, а через пару часов начинал поиски своей собаки по общежитию, в котором мы жили.
Надо отдать должное уму и сообразительности моего пса. Нагулявшись, он всегда возвращался в наш дом и, зайдя с кем-нибудь из жильцов в лифт, поднимался на первый попавшийся этаж. Там он подходил к двери, за которой, по его мнению, должна была находиться наша квартира, и спокойно засыпал на коврике возле нее, ожидая, когда его найдут.
Моя же задача заключалась в том, чтобы обнаружить собаку на этом коврике. Для этого я вызывал лифт, заходил в него и, останавливаясь на каждом этаже по очереди, выскакивал на площадку и осматривал коридор: нет ли там нашей собаки. Если Арчи не оказывался на очередном этаже, я ехал дальше. И так продолжалось до тех пор, пока беглец не был найден.
Но со временем Арчи понял, что его привозят не туда, куда нужно, и перестал ездить на лифте. В холодную погоду он заходил в вестибюль общежития и сидел там, ожидая меня. Чаще же просто бегал по уличной площадке перед домом. Я выглядывал с балкона на улицу и обнаруживал свою собаку.
— Арчи, — грозно кричал я. — Сидеть! Жди.
Пес смотрел в сторону, откуда исходил голос, садился и ждал, когда его заберут с улицы.
После того как Арчи находился, он обреченно выслушивал всю брань в свой адрес, получал нагоняй и наказание на последующие несколько часов. Я же заранее предвкушал беспокойную ночь, в течение которой мне три-четыре раза приходилось выводить на улицу собаку, которой было очень плохо. И так повторялось с завидным постоянством, несмотря на наказания и побои.
Все это чем-то напоминало жизнь пьяницы или наркомана, который, зная о последствиях, не может остановиться, снова и снова спешит к заветному источнику наслаждения, чтобы припасть к нему.
Банка
Когда Арчи охотился, он всегда искал возможность что-нибудь съесть. Особенно ему нравились стоянки туристов и грибников. Там непременно оставалось что-нибудь вкусное. Во время охоты отследить его происки было сложно, да и не нужно — до тех пор, пока он сам не становился заложником своей страсти.
Впервые это случилось еще в первый год наших охот, когда молодая собака была застигнута за рытьем в помойке. Арчи, как ни в чем не бывало, попытался сделать вид, что он здесь вообще ни при чем и просто проходил мимо. Но пакет из-под кефира не захотел слезать с собачьей морды и, словно намордник, закупорил ее.
— Вот так и ходи, — сказал я пойманной с поличным собаке и пошел к дому.
Наверное, если бы Арчи не застали на месте преступления, он попытался бы снять пакет лапой. Но теперь это стало делом принципа. В течение длительного времени он демонстративно ходил с пакетом на морде, стараясь постоянно попадаться мне на глаза. Словно говорил: «Да, я попался, я это осознаю, но ты тоже давай — сними с меня этот предмет».
В конце концов я сжалился над собакой и избавил его от кефирного бремени. Но за это время успел вдоволь над ним поиздеваться, укоряя за непослушание.
В другой раз Арчи вышел из леса с консервной банкой на носу. Он засунул туда морду, а острые края банки зацепились за шерсть, и снять ее самостоятельно пес не мог. Что оставалось делать? Пришлось помочь. Ведь он сам пришел за помощью, хотя прекрасно знал, что его будут ругать.
Храп
Разъездная жизнь постоянно выгоняла нас из города. Дачи у нас тогда не было, а жить летом в городе с маленьким ребенком было невыносимо. Одной из таких поездок стали спортивные сборы в начале июня на Истринском водохранилище, на базе отдыха «Былина».
Что это была за база! Тот, кому довелось застать время ее расцвета, до сих пор вспоминает его с восхищением. Под стать своему названию, база действительно напоминала сказку. Рубленые дома, выполненные в сказочном стиле и сочетающиеся с современным оборудованием и внутренним интерьером, были созданы одним человеком — директором базы Анатолием Николаевичем, который тогда ею руководил.
Да и сам он чем-то напоминал сказочного персонажа. В старорусской одежде, подпоясанной кушаком, с длинной седой бородой и такими же волосами, стянутыми «хайратником» — кожаным пояском на уровне лба, — он строго следил за порядком и бытом на своей базе. Но при этом с удовольствием участвовал в наших тренировках с детьми, иногда предлагая довольно неординарные идеи.
Мы приезжали на базу еще до общего заезда отдыхающих. Пока домики приводили в порядок после зимы и готовили к приему гостей, мы жили в общей комнате, выделенной нам добрым директором. Спали прямо на полу, расстелив туристические коврики и спальники.
Режим у нас был довольно простой: подъем, зарядка, завтрак, тренировка, обед, тихий час, тренировка, ужин. Арчи был с нами повсюду. Когда мы ложились спать — на ночь или после обеда, — он с удовольствием устраивался рядом на своем коврике и тоже предавался сну.
В один из таких дней, во время тихого часа, Арчи улегся на коврик и буквально через несколько минут заснул богатырским сном. Комнату огласил громкий мужской храп. Все начали подниматься со своих мест и оглядываться друг на друга, пока наконец не обнаружили источник звука.
— Так вот кто храпит! — воскликнули мальчишки.
— А мы всю ночь пинали друг друга, чтобы храп прекратился, а оказывается, все дело в собаке!
— Ну что вы хотите? — возразил я. — У животного нормальный здоровый сон. Вы бы спросили меня, кто храпит. Я бы сразу вам сказал.
Арчи же, совершенно не обращая на нас внимания, продолжал мирно похрапывать на своем коврике.
С возрастом его храп исчез, но способность быстро засыпать и так же чутко просыпаться в любой момент он сохранил до самой старости.
Комментарии (0)