Персидские узоры

Грузный человек с большими, толстыми щеками в виноватой позе молча стоял передо мной. Его нервозность выдавали быстро бегающие маленькие узкие глазки. И нервничал он не зря.

Фото автора Фото автора

Этот недотепа, назвавшийся представителем авиакомпании, только что объявил мне, что он по собственной глупости не позволил выгрузить мое оружие.

Видите ли, они ждали, пока кто-нибудь из служб аэропорта придет и заберет из самолета кейс с карабином. Но так как, естественно, никто не пришел, оружие они решили не выгружать и отправили его в Москву обратным рейсом, известив охотника постфактум. И это произошло именно в Иране, где оружия в аренду не найдешь из-за местных законодательных ограничений. Можете представить шоковое состояние охотника, прилетевшего в третий раз на редкого ширазского муфлона (две предыдущие поездки закончились безрезультатно) и только что осознавшего, что охота не состоится по причине, которую просто невозможно даже предположить. Вот такими неожиданными эмоциями начиналась моя очередная поездка в Иран за персидским пустынным козерогом и ширазским муфлоном.

Немного успокоившись и прикинув с организатором различные варианты решения проблемы, находим, что единственным шансом будет дождаться на следующий день прилета еще одного охотника-иностранца и постараться его уговорить «расширить» программу поездки. Ночью я практически не сомкнул глаз. Обычно, как только уезжаешь из дома, ночью начинают сниться какие-нибудь сказочные обольстительницы. Но как я не корректировал ход мысли в «правильном» направлении, красавицы что-то сегодня не фокусировались. Ворочаясь, я сначала думал о своем оружии — не обманул ли меня тот человек с хитрым прищуром — действительно ли отправил он мой карабин в Москву? Еще пару часов тренировался в красноречии, пытаясь безуспешно убедить воображаемого безликого и безмолвного охотника изменить свои планы. Только под утро удалось провалиться в дрему — снился мне тот самый неуловимый ширазский муфлон, которого я видел мельком издали в прошлую поездку.

Только сейчас, во сне, он был подозрительно толстощек и лукаво щурил глаза. Совершенно невыспавшийся я утром отправился опять в аэропорт на встречу прилетающего охотника. Честно говоря, мне очень повезло. В течение ближайших недель должен был прилететь только один охотник-иностранец, и им оказался европейский охотник сильно пенсионного возраста, с которым я заочно был знаком. Войдя в мое положение, он согласился на неделю составить мне компанию в горы, хотя приехал только для охоты на кабанов. Моей радости не было предела! За несколько часов мы добрались до города Фирдоус, названного так в честь известного персидского поэта Фирдоуси, автора эпической поэмы «Шахнаме» («Книга царей»). Считается, что персонажи поэмы послужили прототипами героев некоторых наших русских сказок. В этом заставляющем ненароком вспомнить древние сказки городе нам предстояло переночевать, набравшись сил перед охотой на козерога. Сладкий сон про сказочных прекрасных дев в самый ответственный момент был прерван первыми возгласами муэдзина с ближайшего минарета. Теоретически до подъема на самом деле было еще около получаса, но то ли минарет слишком близко был расположен к гостинице, то ли мне с непривычки голос муэдзина слишком громким показался, в общем, уловить нить сна уже не удавалось и спать перехотелось. Быстро умывшись, изучаю вверенное мне оружие.

 

Горные пустыни Ирана. Здесь, в условиях палящего солнца, могут выживать самые выносливые и неприхотливые растения, относящиеся к группе суккулентов.


 


Практичный европеец приехал на кабанов с недорогим карабином чешского производства в калибре 8х57 с соответствующей оптикой для стрельбы на короткие дистанции. Да, не приходилось мне иметь дело с таким калибром, тем более в горах. Как-то все сложится? И сложится ли вообще? Одолеваемый мечтательными размышлениями, отправляюсь на завтрак. Кстати, нужно отметить, что, несмотря на «незвездность» всех гостиниц, в которых мы останавливались в Иране, местный повар по нашей просьбе каждый день вставал к назначенному времени и готовил завтрак. Так что питались мы в 4–5 утра не всухомятку. Обильно позавтракав, выдвигаемся в пустыню.

Через пару часов езды по пустыне, попутно пристрелявшись, мы были уже на месте. Подъехав к горам, выгружаемся, дальше будем передвигаться только пешком. Вроде бы и невысокие горы, но чтобы залезть наверх, нам пришлось изрядно потрудиться. Я даже не предполагал, что мои суставы могут быть такими гуттаперчивыми — слишком уж крутые отвесные уступы и резкие перепады были у этого скальника на подъеме. Фу-х! Наконец-то закончились экзамены по скалолазанию — мы забрались на самый верх. Местный скаут торопит — пока козлы еще кормятся, нужно попробовать к ним подойти. Он вроде бы знает место, где должен быть трофейный старый самец. Почти бегом преодолеваем несколько километров, прикрываясь складками местности. Вот и нужное нам ущелье. Козероги действительно там есть. Пастись, правда, они уже закончили, начав перемещаться в сторону дневных лежек. И самец там присутствует, однако размер его рогов у меня восхищения не вызвал. Скаут убеждает, что нужно брать этого; крупнее рогача он видел здесь только один раз, и то месяц назад. Если группа уйдет на лежки, то там мы их не достанем. Животные обычно ложатся посредине плато, и незаметно к ним подойти на выстрел не удастся. Звучит вроде бы логично: соглашаюсь скрадывать это стадо. Но козлы нас обхитрили, скорее всего, заметив нашу группу на походе. Пока мы перебегали через соседнее ущелье, срезая, в нашем понимании, дистанцию по направлению их движения, они, развернувшись, ушли в другую сторону. Нам осталось только издали грустно проводить глазами последнего, скрывшегося за пригорком козерога. Может, это и к лучшему, подумалось мне. Хотя и говорят местные, что здесь, в пустыне, даже увидеть самца с рогами больше метра и то считается большим везением, мне этого 80–85-сантиметрового стрелять не очень хотелось.


Остается идти к лежкам. Еще только 10 утра, но выскочившее во всю прыть из-за невысоких гор яркое солнце палит как ненормальное. Будто не нравится ему, что потревожили мы его пустынное царство. Ладно, быстроконное, не распаляйся, пожалуйста, и так жарко!
Облизывая пересохшие губы, вытягиваемся гуськом по пыльной тропинке. Через несколько часов, вымокшие насквозь от пота, подходим к плато. Видим в трубу наших козлов, расположившихся в тени скальника на отдых. Разморенные октябрьским пеклом, ложимся и мы, втискиваясь отдельными, в основном, только задними частями тела в спасительные прохладные расщелины. Также пытаются втиснуть свое крупное тело в маленькие, не соответствующие их размерам, пустые раковины раки-отшельники. Они, приподняв брюхо, сначала примеряются к этой маленькой раковине, а затем, тычась своей незащищенной спиралевидной задней частью в небольшое отверстие, пытаются все же туда каким-то образом умоститься. Вот и мы, как и эти раки, тыкаясь задницами, пытались умоститься ими поглубже в мелкие теневые углубления.

Вроде бы все, наконец умостились. Впереди несколько часов ожидания, пока козлы не тронутся на вечернюю кормежку. Хорошо еще, что воды взяли с собой достаточно. Лежим так некоторое время, «раздавленные» полуденным солнцем, словно подгоревшие блины на сковородке, изредка посматривая в трубы. С дремотой бороться стало совсем невозможно — веки сами собой слипаются. Проваливаясь в сон, неожиданно слышу резкий возглас егеря. Приподнявшись и сбросив остатки дремы, пытаюсь осмыслить происходящее. Один из иранцев, показывая рукой немного в сторону от центральной части плато, начинает что-то быстро, захлебываясь эмоциями, тараторить. Поворачиваю и я трубу в ту сторону. Ага, теперь и без перевода понятно, что это его взбудоражило! Резко выделяющийся седой расцветкой шкуры к лежкам приближался старый козел со своим многочисленным гаремом. Рога у него были сильно закручены, явно длиной более метра. Видимо, об этом самце рассказывал утром местный скаут. Взойдя на плато, козел по-хозяйски занял наиболее удобную и прохладную позицию, слегка пугнув остальных близлежащих самцов. Белое пятно его «благородной» шкуры теперь стало видно даже невооруженным глазом, несмотря на приличную дистанцию. Так раньше выделялись среди воинов-простолюдинов царственные особы, облаченные в золотые доспехи. Да, этот «султан» — серьезный экземпляр! Мой интерес к охоте сразу многократно усилился. Если до этого я безучастно полулежал, изредка поневоле протирая заливаемые потом глаза и бросая взгляд в трубу на животных, то сейчас я просто слился с окуляром, боясь потерять из виду его внушительные, сильно потрескавшиеся от воздействия солнца и времени рога.

Следующие несколько часов ожидания, я думал, никогда не закончатся. Но вот мой «султан» со свитой наконец поднявшись, начал перемещаться. Направление их движения теперь понятно — в сторону от нас; нужно сильно поспешать, чтобы их догнать. Разделившись, бежим, делая первой группой обходной маневр. Другая же группа идет, не приближаясь, но контролируя ситуацию, в отдалении за козерогами. Мы несемся по камням, прыгаем, карабкаемся, спрыгиваем, опять бежим — нужно успеть обогнать проворных животных. Не наблюдая козлов, проверяем направление по нашей второй группе, которую держим в зоне прямой видимости.

Преодолев еще одно ущелье, забираемся наверх, на пригорок. По расчетам моего егеря мы должны были уже обогнать стадо. Он просит быть готовым к выстрелу — животные могут появиться в любую минуту. Сейчас бы самое время расстояния промерить. Но мой бинокль с дальномером в том же кейсе, что и мой карабин, то есть в Москве. В этот момент боковым зрением замечаю движение. Наша группа козлов двигается другой, более дальней от нас, тропой — не той, на которую мы рассчитывали. Похоже, они нас тоже заметили и ускорились. Мы же, прыгнув вперед по откосу вниз и преодолев бегом еще одно ущелье, карабкаемся на четвереньках наверх. Когда я покорил крутой подъем, часть группы уже убежала, скрывшись за гребнем. Осталось всего несколько животных в зоне видимости. Удобно подкладывать рюкзачок под карабин и восстанавливать дыхание уже некогда — лежа на острых камнях, с локтя ловлю в прицел бегущих животных. Самка, опять самка ... самец! Тот самый, большой! Интуитивно понимая, что расстояние — порядка двухсот с лишним метров, приподняв точку прицеливания и дождавшись, пока козел немного притормозит, жму на спуск. После выстрела все животные уносятся за гребень. Дует косой ветер в сторону от нас, звука шлепка пули мог и не услышать. А может, было гораздо больше 250 метров? Если так, то промазал. Готовясь к худшему, лезу молча за егерем проверить следы на наличие крови. Понятно, что горец одолел подъем первым и скрылся за перевалом. В ожидании радостных криков слух напрягся, но возгласов, даже спустя несколько минут, не последовало. Черт, значит промазал! Что-то уже и лезть дальше наверх расхотелось. Усилием воли преодолев последние метры подъема, тяжело дыша, подхожу к месту, где в момент выстрела находился козерог.

 

Козероги на лежках полностью сливаются с ландшафтом, и нужен особенно зоркий глаз, чтобы рассмотреть их.

Грустно смотрю на камни на тропе в поисках каких-нибудь следов или отметин. Даже померещилась какая-то красная точка. Перевожу взгляд дальше… Боже мой, да это же кровь, много алой крови! Подпрыгнув на месте, смотрю по ходу движения туда, вниз, за бугор. А там молча стоит со счастливой улыбкой во весь рот мой егерь, показывая рукой немного в сторону. В двадцати шагах от него лежит, уткнувшись в скальник, мой рогач. Я не знаю, как назывался тот танец, который я там, на скале, исполнил. В этот момент я ни о чем не думал. Я не думал о том, что танцевать в Иране запрещено, не думал о «скучавшем» по мне карабине, вернувшемся без меня в Москву, не думал о том, что еще нужно будет спускаться после заката солнца вниз. Ноги сами исполняли какую-то джигу: движимый первобытным инстинктом охотника, я исполнял такой же первобытный танец в благодарность благоволившим мне местным богам.

Судя по всему, этот трофей для местной общественности оказался чем-то уникальным. Дело в том, что лицензия была выдана для охоты на территории национального парка. И несмотря на мои расспросы, я так и не получил ответа, какое же время назад они здесь отстреляли козла в последний раз. В общем, когда на следующий день мы приехали в местный офис национального парка для оформления бумаг, там фотографирования с трофеем ждали человек пятнадцать статусных местных чиновников. Помимо подписания стандартных бумаг, мне еще пришлось по их просьбе писать эссе-отзыв на английском о качестве проведении охоты, о количестве и видах животных, которых я видел, и т.д. Уж после этого, я наивно думал, нас отпустят. Напрасно. Нас заочно пригласил в гости заместитель губернатора провинции, и теперь нам предстояло отправиться за двести километров в столицу провинции в противоположную сторону от нашего следу­ющего места охоты.

Через несколько часов я уже сидел в его кабинете, интервьюируемый на камеру местными телевизионщиками. Наконец, чай выпит, интервью закончено, фильм о местной фауне просмотрен, все формальности улажены. Можем выдвигаться в сторону провинции Фарс для охоты на ширазского муфлона.

Константин Попов 14 июня 2012 в 00:00






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

  • -2
    Дмитрий Буянов офлайн
    #1  19 июня 2012 в 02:50

    Жалко, что нет трофейного фото!

    Ответить

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑