«Российская охотничья газета» №8 2016

РОССИЙСКАЯ ОХОТНИЧЬЯ ГАЗЕТА

№ 8 (1124) 24 февраля – 1 марта 2016 ГОДА

\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

РУССКАЯ СТАРИНА

Сергей ФОКИН

н считал, что создание закона

об охоте — вопрос совершен-

но новый для Российской им-

перии, и, как таковой, был под-

нят в законодательных сферах

лишь в конце 50-х годов XIX века.

Законодательства европейских

государств ограничивают право

охоты в зависимости от лица: во

Франции лишаются права охоты

люди, лишенные по суду право но-

сить оружие, отданные под надзор

полиции, осужденные за проступки,

предусмотренные законом об охоте;

в Баварии — слабоумные, бедные,

пользующиеся пособием из обще-

ственных касс, осужденные за пре-

ступления различного рода.

Русскому же законодательству

вопрос об ограничении права охоты

в зависимости от лица совершенно

чужд и никогда не возникал в зако-

нодательных сферах.

«Охота у нас свободна для всех

сословий, — писал Николай Василье-

вич. — Из этого общего положения

составляют исключение духовные

лица (клирики), которых канониче-

ское законодательство окружает стро-

гою дисциплиною: охота, как соеди-

ненная с пролитием крови животных,

признается несвойственной лицам,

приносящим бескровную жертву.

В разуме русского народа не мог-

ло искорениться исконное представ-

ление о вольной птице и вольном

звере как даре Божьем. Вольная

птица и вольный зверь, не выра-

щенные и не вскормленные рукою

человека, — обитатели вольного

леса: они переходят с места на место,

с одного угодья на другое, из одно-

го леса в другой; их нельзя считать

принадлежностью одной дачи, одного

леса; они принадлежат всем и нико-

му исключительно; они не состоят

ни в чьей собственности и являются

достоянием общества. Вот почему

народ, в массе своей, не мог понять

разума и причины юридических огра-

ничений в пользовании вольными да-

рами природы — зверем и птицею;

вот почему простой человек смотрел

на строгие запретительные меры

по отношению к производству охоты

как на беззаконное насилие и не под-

чинялся им.

Общее же мнение охотников

таково, что как бы ни были строги

карательные меры за неправильную

охоту, они тогда только могут при-

нести ожидаемую пользу, когда будет

установлен действительный и строгий

надзор за их исполнением.

Принятию закона об охоте пред-

шествовало его длительное обсужде-

ние. Вначале Министр МВД уведомил

императора о внесении в Госсовет

записки с предложениями создания

проекта закона об охоте, и император

(Александр II. —

Ред

.) 10 августа 1871

г. Высочайше повелеть соизволил со-

ставить для рассмотрения этого за-

конопроекта особое присутствие из

членов Госсовета, практически зна-

комых с охотой. Особое присутствие

было составлено из членов Государ-

ственного совета, по Департаменту

законов, с участием в нем генерал-

адьютантов Обер-Егермейстера баро-

на Ливена и Управляющего Морским

Министерством Краббе. Но особое

Высочайше утвержденное присут-

ствие, не приступая к рассмотрению

проекта, возвратило его Министру

МВД для дополнения вновь посту-

пившими замечаниями охотников-

практиков.

В заседание Госсовета были при-

глашены в качестве экспертов четыре

князя: генерал-лейтенант Шаховской,

Свиты Его Величествава генерал-

майор Голицын и в должности егер-

мейстеров Трубецкой и Волконский.

Дальнейшие работы были приоста-

новлены, пока во второй половине 80-х

годов председатель Госсовета ЕИ Выс-

во Великий Князь Михаил Николаевич,

сам опытный охотник, не поручил быв-

шему адьютанту Великому Князю Ник.

Ник. М.В. Андреевскому собрать все

сведения о положении вопроса и лич-

но не исходатайствовал Высочайшей

воли о возобновлении работ.

Мингосимущество выработало

проект правил, 27 февраля и 4 марта

1890 г. прошли обсуждения в Совете

министра госимуществ с участием

приглашенных сенатора князя Го-

лицына, управляющего охотой Е.И.

Вел-ва Светлейшего кн. Голицына,

в должности егермейстера М.В. Ан-

дреевский (по болезни отсутствовал,

его мнение сообщал Н.В. Туркин),

председатель Имп. Об-ва Покрови-

тельства животных д.ст.сов. Жуков-

ский и редактор журналов «Природа

и Охота» и «Охотничья Газета» Н.В.

Туркин. Рассмотренный и исправлен-

ный в Совете проект был направлен

на заключение Министров: МВД,

юстиции, финансов, императорского

двора, Государственного Контроле-

ра, Варшавского Генерал-губернатора

и Главноначальствующего граждан-

ской частью на Кавказе.

Министр императорского двора

и уделов в заключение на проект Мин-

госимуществ 1890 г., ссылался на при-

мер Вел. Княжества Финляндского, где

охота на лося была запрещена на 25

лет с установлением повышенных кар,

и лоси, размножившись, стали перехо-

дить в смежные губернии, где, в отсут-

ствие жестких охранных мер, тут же ис-

треблялись («редкому доводится снова

скрыться за финскую границу»).

Минюст в отзыве на проект МГИ

(мингосимуществ) заявил, что нахож-

дение с ружьем и т.д. не заключает

признаков нарушения, подлежащего

уголовной каре, точно так же, как на-

хождение с топором в лесу не может

иметь последствием наказание за

лесную порубку. МГИ ответило, что

по действующему закону нахождение

в лесу с топором вне проезжих дорог

считается деянием наказуемым, хотя

и не в том размере, как самовольная

порубка. МГИ считает долгом пояс-

нить, что охотою нельзя считать ис-

ключительно стрельбу по дичи; самое

хождение по охотничьим угодьям,

приискивание дичи, выжидание ее

на том месте, где, по расчету охот-

ника, она должна появиться, уже со-

ставляет охоту. Поэтому нахождение

внутри охотничьих угодий с орудия-

ми, пригодными для охоты, должно

быть признаваемо за факт производ-

ства охоты, и если при этом не имеет-

ся дозволения владельца этих угодий,

то за самовольную охоту.

Министр двора, в 1867 г. выступая

против отбирания ружей и собак, ссы-

лался, в частности, на то, что «мера

эта, кроме ея неравномерности, как

взыскания, может повести к насили-

ям, дракам и даже убийствам». При

обсуждении проекта МГИ 1889 пояс-

нил, что во многих западных государ-

ствах страже предоставляется даже

стрелять в браконьера, и поэтому

убийства при обнаружении самоволь-

ной охоты явление заурядное; но та-

кие насильственные меры противны

самому духу нашего народа, почему

и следует устранить по возможности

повод к их проявлению.

В итоге было решено, что у вино-

вных в нарушении правил охоты от-

бираются убитая ими дичь и орудия

ловли, но не ружья, так как задержа-

ние их могло бы повести к опасным

столкновениям стражи с охотниками

и повести к нареканиям последних

на порчу отобранных от них ружей.

Сбор за охотничьи свидетельства,

а равно все вообще денежные взыска-

ния за нарушения правил охоты (за

исключением штрафа за убой зубра)

подлежат обращению в специальные

средства министерства внутренних дел,

для образования капитала на усиление

средств на исполнение упомянутых

правил. В дальнейшем закон об охоте

пересматривался в особой комиссии,

учрежденной при министерстве земле-

делия и государственных имуществ».

Н.В. Туркин принимал активное

участие в формировании закона. Он

заявил, он выступал против излишней

строгости к браконьерам и полагал,

что установление значительного усиле-

ния репрессий не вызывается действи-

тельными нуждами охотничьего дела.

Закон об охоте будет применяться во

всей Империи, в том числе и в мест-

ностях и к народам, которые совсем

не знали никаких охотничьих законов,

никаких кар за охоту. Поэтому вводить

сразу суровые наказания было бы и не-

справедливо, и нецелесообразно.

Второй Всероссийский съезд охот-

ников, проходивший с 19 по 25 ноя-

бря 1909 г., утвердил 102 постановле-

ния (резолюции), в том числе:

— Установить ответственность ро-

дителей или лиц, их заменяющих, за

недосмотр за детьми, нарушающими

закон об охоте.

— Желательно запретить охоту

рецидивистам.

— Желательно не отбирать ору-

жие во время охоты.

— Наказание, предположенное

в законопроекте об увеличении ре-

прессий за незаконное пользование

чужим имуществом, за недозволен-

ную охоту в чужих угодьях, а именно

арест от 1 до 3 месяцев, Съезд счи-

тает чрезмерно суровым, несоответ-

ствующим важности проступка.

В отличие от наших дней, разра-

ботчики хорошо знали ситуацию и в

России, и, главное, за рубежом, мог-

ли и старались не повторять чужих

ошибок.

Третьего февраля исполнилось 124 года со дня

принятия первого в России закона об охоте. Вот что

писал о принятии этого закона Николай Васильевич

Туркин, возглавлявший после Л.П. Сабанеева журнал

«Природа и охота» и «Охотничью газету».

КАК ПРИНИМАЛИ ПЕРВЫЙ ЗАКОН ОБ ОХОТЕ

ИЗ СЛОВАРЯ БРОКГАУЗА И ЕФРОНА

В России, в древний период ее истории, право свободного пользования всякими угодьями, в том числе охот-

ничьими, принадлежало всем сословиям. Князья наши не только не отняли у народа этого права, но зачастую

и сами бывали ими ограничиваемы; так, например, из новгородских договорных с князьями грамот видно, что

новгородцы указывали своим князьям места для охоты, а другие выговаривали себе. На отведенных, по усло-

вию с народом, местах или на собственных землях князья держали собственных ловчих, сокольников, псарей,

бобровников, тетеревников, ловцов лебединых, заячьих, гоголиных и др., имевших право въезжать в деревни,

останавливаться в дворах местных жителей, на их счет кормиться и кормить своих лошадей, собак и соколов,

требовать личного участия населения в охоте. Взамен такой натуральной повинности устанавливался иногда

охотничий сбор под названием «ловчего». Хотя православное духовенство и не одобряло охоту князей как

забавы, однако оно само владело охотничьими угодьями и извлекало из них доходы.

Николай Васильевич Туркин

Иллюстрация из архива Антона ЖУРАВКОВА