В предчувствии золотой осени

Казалось, растаяли, ушли ослепительные дни неподвижной жары за тридцать пять… Дохнуло ледяным дыханием севера, и уже представлялось, что так будет теперь неизменно. Нет, жара вернулась, но вернулась совсем в ином обличье.

 

Днем знойно, как летом, и теплый ветер гнет прибрежные ивняки, ероша воду. Ночи же стали холодно строги, а под утро, в предчувствии осени, ознобливы до ощущения близких заморозков.

Эти контрастные изменения сказались и на рыбе. Уже не так громко и далеко слышно на ранней заре чмоканье и чавканье подводных «поросят», слизывающих личинок и букашек с травы. Где-то эти звуки исчезли совсем, словно крупнотелые лещи, карпы и лини отожрались впрок и ушли отдыхать в тинистые бокалды-спальни. В парные и короткие ночи летней жары этот живой шум можно было услышать, еще подходя к воде. На плесах и в кувшинках нет теперь уже обилия кипящих окуневых «котлов». В зависимости от водоема, эти изменения становятся все более ярко выраженными.
Уверенные лини
Давно известен нерешительный линевый характер. Классическим и, казалось, незыблемым стало утверждение, что клюет линь всегда так, словно поставил себе целью привести в бешенство самого спокойного рыболова. Эти его ужимки, подергивания, притапливания и пляски поплавка на воде действительно могут вывести из себя. Но такое поведение этой флегматичной рыбы проявляется не всегда. По крайней мере, известны периоды, когда линь берет довольно верно и жадно. Это бывает в конце весны, начале лета и на некоторых водоемах – в августе, сентябре. В общем-то, линь здесь не оригинален. Вся рыба жирует перед осенними холодами и заморозками. Это время можно назвать «осенним ходом», в тон весеннему. Только вот слишком ненадежным и непредсказуемым бывает линевый ход. То он случается, то нет, то сроки могут сместиться с проявлениями погоды, а также с изменениями климата, все более заметными с каждым годом. Ставить только на линя – рискованная игра. Можно и время впустую убить, и нервы потрепать, в тоске глядя на мутную прудовую воду, в которой, казалось, нет ничего, кроме вопящих по-дурному лягушек.
Давно я собирался на пруд, где ближе к осени можно было угодить на довольно веселую ловлю щуки на спиннинг. Хищницы попадались не трофейные, ну а что еще ожидать от деревенского пруда, который то спустят, то дамбу прорвет. Словом, некогда было заматереть местной щуке. И охотничьи угодья, скорее всего, занимали пришлые «карандаши» из запруженной речки-ручья. Эти же некрупные щуры частенько радовали и в перволедье, попадаясь на жерлицы. И ценность нехитрой этой ловли заключалась в том, что была она самой, наверное, ранней в ледовом сезоне. Как известно, первыми замерзают стоячие небольшие водоемы.
Окуни здесь тоже добыча не редкая. И есть линь – капризный, желанный, но, как уже говорилось, непредсказуемый. Поэтому определенной нацеленности на конкретную рыбу в этот раз нет, а из снастей беру с собой спиннинг, фидер и поплавочные удочки.
День выдался прозрачный и яркий. Пруд млел в сонной тишине. Плавился малек по всей поверхности открытого плеса, а в тине у берега время от времени слышалась какая-то возня и видно было, как шевелилась ярко-зеленая тинистая грива. На лягушек вроде не похоже… Готовлю вначале спиннинг, накачиваю лодку и выхожу на чистую парную воду. Цепляю белую нулевую вертушку. Заброс, другой… Кто-то ударил, завис на леске и сразу – противная слабина. Сошел. Иду вдоль береговой травы и бросаю вдоль нее перед собой. Но окуни лишь провожают приманку, изредка тычась в нее. Ставлю маленький оранжевый твистер. Есть! Попался окунек-матросик. Но он слишком мал, чтобы называться окунем. И я бросаю его обратно с пожеланием не попадаться больше, а привести с собой старших братьев.
Нет, окунь в этот день мне не дается. Между тем, местные время о времени вытягивают довольно крепеньких окушков обычными поплавочными удочками, причем посконно-кондовыми, сделанными из кривой рябины ли, ивняка. Но видно, что удача им сопутствует, поскольку ловят аборигены явно на малька. У меня нет приспособы-малявочницы, чтобы изловить плавящуюся поверху блескучую рыбешку, и я бросаю это дело. Следующим этапом были попытки раздразнить местных шнурков-щурят белой «вертушкой» №5. Потом последовали забросы на различные белые и узкие «колебалки», которыми здесь обычно не шутя интересуются местные щуки. Но тоже впустую. Так… В запасе у меня только тиховодная береговая ловля.
Вытаскиваю лодку на берег и готовлю поплавочные удочки. Плюх! Поплавки закачались и замерли как раз за береговой полосой травы. Насадка самая простая – навозные черви. А линю и не надо особых изысков, как и прикорма. Разве что червей нарезать… Но я берегу их, на вес золота сегодня. Фидер забрасываю с крупной мочкой червей метров за двадцать пять от берега.
Снасти настороженно замерли, словно сеттеры на стойке. Но проходит час-другой, а я только курю и чертыхаюсь: бросил ведь, месяц без сигарет, хоть и пачка про запас в кармане лежит, а вот не клюет, и сигарету в зубы…
К вечеру, когда я в унылой тоске решил уже собираться домой, натянуло с запада серую хмарь. Остановился воздух, стало еще более душно, а потом вдруг небо прохудилось и заплакало мелкой моросью, как летним грибным дождем. И сразу посвежело окрест, терпко запахло мокрой травой, почему-то земляникой и каким-то грибным духом, наверное, из низин и мелколесья, где часто можно найти то подосиновик, то масленок в еловой посадке. Это ж деревня, тихая провинция, колыбель и начало жизни, в противоположность пыльной городской торопливости и меркантильности. Цивилизации… А с дождем и в воде какое-то движение стало заметно. Хлестнул по воде нетерпеливый хвост, а я пожалел, что вышел на берег, отложив спиннинг. Но тут вздрогнула вершинка фидера, прогнулся сторожок-кивок с ярким пластмассовым шариком на конце, а потом вдруг закивал плавно и уверенно. Подсечка! Есть! Тяжело, словно из вязкого ила, выдернулось что-то живое и упористо заходило на леске. Всплеснуло под берегом и темно-золотое литое тело выгнулось в подсаке. Линь! Хорош, красноглазый! А краем глаза вижу, что поплавок-гусиное перо поплыл неторопливо в сторону, притопился и сразу исчез, словно его и не было. Хватаю комель «телескопа», подсекаю и… Из воды пулей вылетает крючок с насадкой. Сорвался линь, не успев взять надежно насадку. Видимо, поторопился я, измученный бесклевьем. Бросаю пойманного линя в садок, оборачиваюсь к удочкам и вижу, что нет уже второго поплавка. Ждать тоже нельзя, и я подсекаю. На этот раз вывожу удачно рыбину под килограмм… ну, граммов на восемьсот. Так и тянет руки развести или «пулю отлить» в печатных компьютерных строчках. Рыбак он и в Гондурасе рыбак…
Лини удивительно уверенно и часто садились на крючок, но едва выглянуло солнце, высохли и похудели тучи, клев словно отрезало. Так случается и в ловле не менее капризного прудового карася в жаркий день. Нередко хватает набредшего откуда-то облачка, закрывшего солнце минут на десять. И пяток-другой карасей твой. Здесь – линей…
Капризные окуни
В следующий раз беру на пруд малявочницу, учитывая прошлый опыт. Но к своему удивлению, не могу поймать ни одной мелкой рыбки. Между тем, местные рыболовы ловят опять на малька. Бросаю на воду кусок белого хлеба, но почему-то к нему не бросается отчаянно стая чиклеек-верховок, как обычно бывает на любой реке. Что-то здесь не так. Оказывается, и в немудреной ловле мальков есть какие-то хитрости. Спрашивать у рыбаков – плохой тон, нечистая игра, а так хочется… Спрошу, плевать на условности. Подплываю к ближайшему и замечаю на воде снулого малька. Беру его в руки и становится понятно, почему рыбки не кидались к хлебу. На этом пруду нет обычных везде уклеек и верховок. Малек оказался мелким линьком, которому хлеб как папуасу – соленый огурец с хреном под «сто пятьдесят»…
Так я и не определил на глазок технологию ловли малька, хоть и наблюдал за местными мужиками. Но, видимо, они тоже заготовляли рыбок заранее, в какое-то определенное время и, вероятно, в каком-то другом месте. По крайней мере, на моих глазах никто из них не поймал ни одного линька-малька, хотя и полоскали они свои малявочницы довольно настойчиво.
Отказавшись от громоздкой этой ловли, берусь за привычный спиннинг с не менее привычными «вертушками», «колебалками», воблерами, попперами, «резиной». Но и сегодня привычки местных окуней оказались неизменны. Не привлекали их эти искусственные приманки. Думается, как и на многих лесных озерах, водохранилищах, реках, на прудах окуни хорошо ловятся на «вертушки» и твистеры в самое, казалось, «глухолетье» в июле-начале августа. А сейчас уже временами и осенью пахнет, хотя бывает жарко, как в разгар лета.
И тут вспоминается, как уже в настоящую осень приходилось мне ловить окуней отвесным блеснением, причем, брал окунь на зимнюю блесну до самого перволедья, а уж в сам перволедок – тем более. И было это на Волге, в зоне затопления Чебоксарского водохранилища. Случалось так ловить и на озерах, прудах, реках. Пара-другая зимних блесенок всегда есть в запасе. Сейчас и проверю. Копаюсь в коробке с блеснами и сразу натыкаюсь на уловистую серебряную с мелким тройничком в свободной подвеске и красными бусинками на нем. Блесна не имеет хищного изгиба, присущего многим блеснам, но была зимой удивительно уловиста, работая, видимо, «гвоздиком».
Цепляю ее на спиннинг, благо леска 0,16, и… Сброс, юрканье обманки чуть вбок, остановка у дна, пауза , подъем…Тук! Ударило в блесну и сразу осело в руке приятной тяжестью. Первый окушок и сразу – горбач. Много крупнее тех, что садились у местных на малька. Причем в отвес окуни стали брать и на изжеванный темно-желтый риппер. Дело пошло.

2 октября 2012 в 00:00






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑