Бой в норе: у каждого правда своя

Старая лиса жила в норе, которую давно выкопала недалеко от слияния двух безымянных ручьев. Удачное здесь было место: густой кустарник, поросший бурьяном, надежно укрывал ее натоптанные тропы и тянулся в далекую неизвестность, как ей казалось, в бесконечность... В

 

В каких-то тридцати метрах журчал ручей, из которого она нередко лакала воду. С другой стороны подступала большая сенокосная поляна. А главный вход в нору, обращенный к югу, часто освещался ласковым солнышком и был надежно замаскирован нависшими над ним корнями.

Она вырыла не только нору, но еще и два запасных выхода: один в 10, другой приблизительно в 25 шагах от основного входа. Охотилась она обычно ночью, а на рассвете возвращалась.

В непогоду лиса раздвигала мордой нависшие над входом корни и пробиралась в дальний, расширенный, почти круглый участок норы. Здесь было ее гнездо.

В хорошую погоду она ложилась снаружи, около входа, и чутко дремала, иногда слегка пошевеливая ушками, готовая при первом же намеке на опасность нырнуть в узкий норный лаз.

Осенью она мышковала на сенокосе около копен сена, куда мыши собирались на зимовку. С наступлением зимы, когда вывезли копны и белый снег покрыл все вокруг, кормиться стало труднее.

Редкие мыши заманчиво пищали под снегом, но добыть их было не так просто, как осенью. Куда-то пропали птицы; летом их было много, а теперь очень редко наносил ветер их приятный запах. На ночь они забивались в глубокие дупла деревьев или попискивали в ветвях на недосягаемых вершинах.

В этот декабрьский вечер снаружи дул ветер и шел снег. Лиса лежала в гнезде. Голод заставил ее встать и пойти искать пропитание. Она вышла из норы, постояла с полминуты у входа и побежала по запорошенной тропке вдоль замерзшего ручья.

Ручей впадал в озеро, заросшее по краям камышом. Лиса прибежала к нему - оно было покрыто льдом и запорошено снегом. Шумел камыш, лисица осторожно, иногда останавливаясь и замирая, обследовала его заросли.

Все ее поиски были безрезультатны: съестного здесь ничего не было. Голод заставлял уходить ее все дальше и дальше от норы. Она перебежала вспаханное поле и вдоль редкой лесополосы побежала к дальнему полю, к знакомой старой скирде соломы, которую она боялась и обходила всегда стороной.

Она помнила, как однажды ночью около этой скирды вначале ярко блеснул огонь, потом грохнул гром, от страха она отпрыгнула в сторону, и в нее полетел сноп чего-то свистящего, и ужасная боль пронзила ее переднюю лапу, отчего она завертелась на месте.

И на трех ногах, хромая, побежала к чернеющему вдали лесу, и вновь все повторилось: огонь и грохот, но визжащий сноп шлепнулся рядом, не причинив теперь уже ей вреда.

Она тогда убегала на трех ногах, а за ней с криком гнался черный силуэт на двух ногах, и только родной, заросший бурьяном и кустарником ручей, который примыкал к лесу, спас ее от неминуемой гибели.

Поэтому теперь она не подошла сразу к скирде, а сначала сделала полукруг на изрядном расстоянии от нее, с подветренной стороны. И убедившись, что посторонних запахов нет, все же с опаской подошла вплотную.

Мышей было много. Они шуршали и пищали здесь и там. И она стала увлеченно ловить их, не обращая внимания на идущий снег. Ранним утром она вернулась в нору, легла на свое обычное место в гнездо и, свернувшись клубком, накрылась пушистым хвостом...

Она уже дремала, когда спокойную тишину нарушили непонятные, но явно опасные звуки. Они гулко и равномерно прозвучали наверху, отчего она сразу вскинулась и сжалась от страха, словно пружина.

Около входа в нору послышались самые страшные для нее звуки. Это были голоса людей. Она задрожала, вспомнила тот вечер, погоню, боль... Как долго зализывала лапу, пытаясь унять кровь, как здесь она болела, худела, не могла охотиться, голодала...

И вот теперь, когда все это прошло как кошмарный сон, наверху раздавались вновь страшные голоса людей и гулкие равномерные звуки.

Она чутко прислушивалась, не зная что предпринять... Потом тявкнула около входа в нору собака, и через некоторое время ее шорох и сопение стали приближаться к ней, потом собака зарычала и захлебнулась в остервенелом лае.

На какое-то мгновение она замолчала, а потом стала наступать, да так стремительно, что лиса не успела выскочить в отнорок, ведущий к запасному выходу. Собака была уже на развилке. Она почуяла, что лиса здесь, но не знала, где именно - слева или справа. Наконец-то она разобралась, где спряталась хозяйка норы, и ринулась на нее в атаку.

Это была молодая, девяти месяцев отроду, неопытная норная собака, и это был ее первый сезон. Опыта у нее не было, но в ней текла кровь чистой породы, унаследованная от предков. Поэтому она наскочила первая, пытаясь в темноте ухватить лису за горло, но промахнулась, ее зубы глубоко продрали лисью щеку, а старая лиса, изловчившись, схватила собаку за мочку носа, отчего собака завизжала, с трудом вырвалась и отпрянула назад.

Это был визг злости и боли. Она была в каком-то метре от лисы, лаяла, выбирая момент для новой атаки. А голоса людей у входа в нору звучали злобно и настойчиво поддразнивали собаку, которая лаяла, а потом, тонко завизжав, вновь бросилась в атаку.

Лиса, оскалившись, встретила ее. И они стали хватать друг друга зубами, пытаясь в темноте поймать чужое горло, поднимая пыль, стукаясь головами и телами о стены норы.

Потом собака вновь отступила, она, по-видимому, не ожидала такого ожесточенного сопротивления. Она все так же злобно лаяла, а когда услышала сверху торопливые стучащие звуки, поняла, что люди раскапывают нору сверху, спешат к ней на помощь и, ободренная, вновь бросилась на лису.

Это был самый ожесточенный период схватки. Собака уже одолевала, она схватила своей огромной пастью ухо и часть лисьей шеи, пытаясь подмять ее под себя, но это был захват сбоку. Горло оставалось внизу. Ей надо было только перехватить, перехватить один-единственный раз, и она держала, не выпуская, лису, выбирая мгновение, чтобы сделать это.

И в этот момент лиса вдруг резко вывернулась, нырнула под собаку и, повернувшись на бок, снизу вверх, неудобно повернув голову, хапнула зубами, ей повезло, ее клыки сомкнулись на собачьем горле.

Пес замотал головой, жалобно завизжал, заскулил и пытался вырваться, сбросить лису, но она не выпускала, она знала, что победа на этот раз досталась ей.

А собака начала храпеть, и чувствовалось, что с каждым мгновением она слабеет.

Сверху стали еще чаще стучать, да так сильно, что от ударов посыпалась земля.

Лиса отпустила затихшую собаку и, с трудом перебравшись через нее, метнулась в запасной выход. Она выскочила из темной норы и на мгновение остановилась. Дневной свет, белый снег ослепили ее.

А через секунду бросилась бежать, краем глаза заметив двух людей, остервенело долбящих мерзлую землю, и стоявшие у кустарника ружья. В два больших прыжка она метнулась за ближайший куст и, ломая грудью сухой бурьян, понеслась вдоль ручья.

Сначала был крик. Потом грохнул выстрел. Дробь хлестнула по кустарнику и прошелестела высоко над головой. Потом второй.

Она убегала, роняя капли крови из пораненной щеки и разорванного в клочья уха. Убегала, сама не зная куда, чтобы никогда больше не возвращаться в эти места.

К.В. Рыбалко 4 мая 2017 в 09:59






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

  • -1
    олег крымцев офлайн
    #1  7 мая 2017 в 11:54

    Хорошо написано!

    Ответить
  • 0
    Владимир Горлевский офлайн
    #2  7 мая 2017 в 14:43
    олег крымцев
    Хорошо написано!

    И хорошо и поучительно! Готовая инструкция желающим погубить свою молодую норную собаку.

    Ответить
  • 0
    Petr Shmakov офлайн
    #3  8 мая 2017 в 14:30

    Понравилась, хорошая статья.

    Ответить
  • 0
    Владимир Горлевский офлайн
    #4  26 июня 2017 в 09:47

    Этот рассказ был опубликован в РОГ №38 за 2002 год. Ещё лет десять назад я высказывался в интернете на одном из форумов о двойственном впечатлении от прочитанного. И в этот раз отправил в РОГ свой комментарий к этому материалу, но, по видимому, он чем-то не устроил редакцию («а в ответ – тишина»). Поскольку рассказ является хорошей иллюстрацией грубейших ошибок в охоте с норными, решил свои замечания все-таки изложить.
    С одной стороны, написано вроде живо и интересно. С другой, больно читать о том, как дилетантскими, недопустимыми действиями охотники погубили свою молодую перспективную собаку. Я может и не стал бы возвращаться к этому рассказу, но за прошедшие годы получил дополнительный опыт в охоте с норными и ещё больше укрепился в своем негативном мнении о поведении охотников в этом рассказе. Кроме того, чаще стали появляться тревожные сообщения о серьезных травмах и даже гибели молодых собак, неплохо показавших себя на притравочных норах. Поэтому думаю, что будет актуальным снова вернуться к этому рассказу уже не с оценкой художественных достоинств, а с обсуждением самого процесса описанной охоты.
    Читаем: «…спокойную тишину нарушили непонятные, но явно опасные звуки. Они гулко и равномерно прозвучали наверху…» и «…наверху раздавались вновь страшные голоса людей и гулкие равномерные звуки…». Что же это за «гулкие равномерные звуки» перед запуском собаки в нору? Расчищали вход? Начали копать? Проверяли насколько промерзла земля? Но ведь бесшумный запуск собаки в нору с лисой - азы охоты с норной - аксиома! Не только «издавать звуки», но даже подходить к входу в нору не следует – только приблизиться для запуска собаки и с ружьем наизготовку ждать рядом появления зверя. Если лиса не слышала посторонних звуков, то всегда стремится выйти из норы, даже будучи зажатой в тупике, стремится «разменяться». А уж тем более, в описанной ситуации, находясь у «котла» с достаточно большой площадью. И, если бы не шум наверху, лиса легко бы «разменялась». Тем более что «это была молодая, девяти месяцев отроду, неопытная норная собака, и это был ее первый сезон». Усугубило ситуацию и глупейшее (не подберу другого слова) поведение охотников, когда «…голоса людей у входа в нору звучали злобно и настойчиво поддразнивали собаку».
    Ещё одна фатальная ошибка охотников: совершенно немотивированно выбрано время для пробивки шурфа. Нора вскрывается для помощи собаке или взятия зверя только когда закончатся их перемещения по норе и собака удерживает зверя на одном месте (в тупике или котле) длительное время. И самым страшным и непоправимым следствием этой ошибки охотников стало то, что собака «поняла, что люди раскапывают нору сверху, спешат к ней на помощь и, ободренная, вновь бросилась на лису». Даже опытная собака в такой момент может потерять осторожность, чего же говорить о первой схватке.
    Мне в принципе не понятно, как можно рассчитывать успеть быстро помочь собаке во время схватки в норе в декабре(!) («…озеро и ручей уже покрыты льдом»). Именно для того, чтобы лиса спокойно могла покинуть нору, чтобы не пришлось долбить мерзлую землю, и требуется бесшумное поведение охотников до и во время охоты.
    Ещё одна проблема в охоте с норными обострилась в последние 10-15 лет. Многократно выросло количество притравочных площадок и нор и бесспорно, что этот рост во благо выращивания и притравки молодняка норных собак. Если бы не одно «но»…
    В рассказе читаем: «…они стали хватать друг друга зубами, пытаясь в темноте поймать чужое горло». Для лисы это вполне естественное поведение – она борется за свою жизнь, у неё просто нет выбора! А вот для собаки, особенно неопытной, такой стиль работы (сразу пытаться взять «по месту», за горло) может закончиться трагически.
    К сожалению, такой стиль всё чаще встречается у собак, прошедших первоначальное знакомство и притравку по зверям вольерного содержания. Эти звери, если не менять их достаточно часто, быстро привыкают к регулярным встречам с собаками, осваиваются со своим положением и начинают быстро «поддаваться и подставляться». Они уже понимают, что это ничем опасным не грозит, и их быстрее оставят в покое. А собака, не получившая достаточно серьезного, болезненного отпора, может потерять осторожность и в реальной схватке в норе. Отсюда следует совет владельцам молодых собак: не обольщаться быстрыми «успехами и победами» своих питомцев на притравочных норах и быть особенно внимательными к собакам, склонным идти напролом и брать «по месту».
    И в заключение. Конечно же, писать надо обо всех сторонах охотничьей жизни, об успехах и ошибках, смешном и страшном… Но у меня осталось впечатление, что в этом рассказе для основной части читателей осталась «за кадром» главная причина гибели собаки: что не лиса её победила, а хозяева погубили! Подозреваю, что и сам автор этого не понял, поскольку своего отношения никак не проявил. Кстати, мне так и не удалось найти больше никаких заметок этого автора – похоже, что он в теме охоты с норными собаками человек случайный...
    Полный текст комментария с фото можно посмотреть здесь: https://gorlevskijblog.blogspot.ru/2017/06/blog-post.html

    Ответить
  • 0
    Евгений Трухонин офлайн
    #5  26 июня 2017 в 12:40

    Статья заставляет хорошо задуматься. Но только тем, кто кому есть чем думать...

    Ответить
  • 0
    Владимир Горлевский офлайн
    #6  27 июня 2017 в 04:23
    Евгений Трухонин
    Статья заставляет хорошо задуматься. Но только тем, кто кому есть чем думать...

    Поэтому и надо объяснять суть происходящего тем, кто "не в теме".

    Ответить


Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑