Осенней слякотной порой, побродив по притихшим пустынным плавням, я возвращался домой. На этот раз, увы, без добычи. Со мной такое редко бывает. Однако в эту предзимнюю унылую пору не повезло по-настоящему. Сколько не рыскал по плавневым дебрям, в какие бы их глухие закутки не забредал, ни одного грибка так и не удалось найти. И вдруг – о, чудо! – увидел старую вербу, ствол которой почти до половины был унизан этажами серно-желтого трутовика. Удивился, но не обрадовался.
Дело в том, что в молодом возрасте это нормальный, вполне съедобный гриб. Этот же хоть несомненно и уникальный, но явно перезрелый, в процессе полураспада экземпляр не представлял никакого кулинарного интереса. Все же я отломил кусочек, попробовал на зуб, даже разжевал. Вкус, конечно, никакой, однако отвратительным я бы его не назвал. Почти машинально я отрезал еще ломтик и сунул в рюкзак. Подумал, авось, что-нибудь удастся сотворить из находки. Возле высохшего озерца (после спада днепровской воды многие плавневые водоемы превратились в заросшие мхом впадины) узрел на дереве трутовик с кремовым верхом и белой мякотью. Это точно была мякоть, которую… хм, хоть и с небольшим усилием, но тоже можно было, скажем так, перемолоть зубами.
Понятно, часть и этого древесного грибного квартиранта (вид его так и не удалось определить) тоже отправилась в рюкзак. Уже на выходе из плавней попался старый пестряк (трутовик чешуйчатый). Я аккуратно обрезал туговатые, но еще окончательно не затвердевшие края и присуседил к хоть и весьма сомнительной, но все же грибной добыче. Ее дополнила сердцевина вешенки, срезанной более удачливым грибником. Пришлось, правда, помучиться, чтоб выскрести ее из трещины в старом осокоре. Я еще не знал (и даже не предполагал!), что делать с этим грибным добром, как, в каком виде и блюде его использовать, но был уверен, что решение придет, обязательно что-нибудь да сотворю, что будет иметь приемлемый для неприхотливого, привыкшего к походной еде желудка. Во всяком случае попробую поэкспериментировать…
Для меня любая вылазка на природу это, как правило, часть творческого процесса. Разные интересные мысли вдруг рождаются и в лесных дебрях, и на пустынном речном берегу, и в глухих горных ущельях. В этот раз вдруг посетила такая. Возможно, жизнь на планете это чей-то эксперимент. Так вот и подумалось, а почему бы и в своей жизни не принять любые намерения по изменению ситуации как некий эксперимент. В этом случае его неудача это вполне ожидаемый, даже запрограммированный результат, который не должен удручать. Я уверен, что наш далекий предок – охотник и собиратель был прежде всего экспериментатором. Ему не всегда удавалось добыть необходимое для выживания количество съестного. Случались разные казусы, промахи, ошибки, нередко подводила и погода. Приходилось, во-первых, изобретать разные способы добычи, разнообразить и усовершенствовать ее технологию, ловчие приспособления.
А, во-вторых, как говорят в народе, голодный желудок и камень перемелет. Ну, камень, не камень, но, скажем, древесную кору или кость вполне может при крайней нужде осилить. Голод заставлял пробовать на зуб, разжевывать и проглатывать всякий незнакомый корешок, листочек, ягодку, грибок. Нередко это некоторым невольным добытчикам-экспериментаторам даже стоило жизни. Но, деваться было некуда. Любая охота не без заботы. В том числе и эксперимента. Так приобретался опыт, который передавался из поколения в поколение.
Я не сомневаюсь, что и сегодняшним охотникам, рыболовам, грибникам, собирателям дикоросов, выбираясь на природу, приходиться прибегать к различным экспериментам. Охотники подбирают разные заряды, усовершенствуют ловчие устройства, разными способами приманивают зверя, наблюдая за животными, применяют красный фонарь, так как красный свет для них менее заметен.
Рыбаки меняют крючки и блесна, тестируют прикормки, ароматические масла для привлечения рыбы, используют различные техники, например, нахлыст или троллинг, пробуют ловить на разных глубинах. Чего только, скажем, не выдумывают спиннингисты, чтобы приманить щуку или другую хищную рыбу. Счет самых разнообразных современных «спиннинговых» приманок уже идет на сотни. Новое хорошо забытое старое. Рыболовный промысел на Енисее, по которому довелось однажды сплавляться от Красноярска до Полярного круга, как я узнал, с применением весьма хитрых снастей оказывается был развит еще во времена палеолита. Доказательством тому служат так называемые «манные рыбки», которые археологи находят на стоянках древнего человека. Это фигурки маленьких рыбок в натуральную величину, сделанные из дерева или кости и имеющие отверстия для подвешивания в горизонтальном положении – очень похоже на современные воблеры, только без крючков.
А у поселка Ангарский Богучанского района была обнаружена каменная рыбка с двумя противоположными головами. Довольно реалистично показаны жабры, глаза, разрез рта. На спине рыбы просверлено отверстие для подвешивания изделия к леске. Есть еще два отверстия близ жабр в брюшной части фигурки. Вероятно, к ним крепились плавники, создающие имитацию плывущей рыбы. Очевидно, древние рыболовы запускали рыбок в струю близ берегов, где они своей игрой привлекали нельму, тайменя, ту же щуку. Подплывшую рыбу, видимо, били острогой. Или выдергивали с помощью крючков. Ведь в раскопках встречаются и древние костяные крючки, причем имеющие зазубрины на обратной стороне. Острота и качество этих крючков таково, что археологам удавалось ловить на них рыбу.
Процесс разных добыч, когда приходится экспериментировать, повышает знания о мире природы, порою превращая охоту, рыбалку, собирательство в увлекательное, творческое и даже научное занятие. Н. Пржевальский охотился, чтоб добыть образцы диких животных для зоологических коллекций, а в родном имение Слободе (ныне поселок Пржевальского в Смоленской области) он не только охотился, добывал дикоросы, но и экспериментировал, разводя новые виды растений, вывезенные из экспедиций. С. Аксаков в своих повествованиях об уженье рыбы и буднях «ружейного охотника» детально описывал эксперименты, как, на что и в каких водоемах лучше клюет рыба, делился наблюдениями за поведением птиц и зверей, рассказывал о тактиках различных охот. В частности он, скажем, проводил практические опыты, пытаясь понять причины рассеивания дроби и эффективность разных зарядов, описывал эксперименты с подстиланием полотна под ружейные дула разной длины для проверки кучности и резкости боя.
…Во время добычи эксперимент - твой неразлучный спутник. Ты экспериментируешь, однако одновременно приобретаешь опыт. Собственно у этого слова двоякое значение: это в чистом виде сам эксперимент, технология и процесс его проведения, в тоже время знания и умения, приобретенные в результате эксперимента, которые откладываются в памяти, формируют личность, закаляют характер. И этот опыт, как известно, за плечами не носить. Если вы склонны к поиску новых нестандартных подходов к решению жизненных проблем, готовы искать и заблуждаться, пробовать и экспериментировать, тем более желанию этот эксперимент как-то оформить, возвести в ранг опыта и этот опыт в той или иной форме передать другим, то добыча с ее случайностями, авралами и приключениями как раз и может стать таким экспериментом.
Мой плавневый грибной эксперимент продолжился на кухне. Меня это не особенно напрягало. Даже наоборот - вдохновляло сотворить нечто необычное, но вполне съедобное. Привык в походах, во время разных добыч к кулинарным экспериментам. Прежде всего покромсал очищенные грибные сердцевины на небольшие ломтики, отварил их в подсоленной воде и пропустил через мясорубку.
Вспомнил, как в походах часто костровые юшки и кондеры для сытости и вкуса я сдабривал различными дикоросами. Ничтоже сумнящеся добавил в эту грибную массу пропущенный через блендер лук, чеснок, картофель, капусту, оставшуюся после завтрака овсянку. После этого ничего не оставалось, как, особо не стимулируя экспериментаторский порыв, поперчить смесь, заправить ее яйцом и несколькими ложками муки и сформировать котлетки. Через полчаса они красивой горкой лежали на блюде. Удержавшись от немедленного снятия пробы, запечатлел результат на фото. Это уже профессиональное.
После этого, сосредоточившись, аккуратно и вдумчиво разжевал одну котлетку. Ее вкус со знакомым пикантным грибным запашком (был, конечно, и древесный привкус, но малозаметный, приятно осязаемый) и то, с какой легкостью, она прошла весь путь до желудка и там растворилась, не оставляли сомнений: котлеты из сомнительного качества перезрелых древесных грибов удались на славу! О вкусах не спорят, поэтому не хочу советовать грибным добытчикам повторять эксперимент. Не сомневаюсь, что найдутся скептики, что посетуют на, по их мнению, нецелесообразность и даже вредность этого эксперимента. Поэтому не удержусь привести слова Мишеля Монтеня: «Все, что я говорю, - это только рассуждения, а отнюдь не рецепт. Я не говорил бы так смело, если бы мне обязаны были верить».
С нашими грибами он дела, конечно, не имел. Однако его философия на все случаи жизни. Не сомневаюсь, что в том числе на грибные и кулинарные. Пусть мой эксперимент останется исключительно моим опытом. Очень надеюсь, что он найдет свое место как в копилке моих кулинарных рецептов, так и тех, кто, может, и не обязан мне верить, но склонен к творчеству, эксперименту, поиску нестандартных решений. И не только, кстати, на кухне.
Комментарии (0)