Семга-матушка

Места ловли не выбирались случайно, а определялись исходя из знания природы родных для рыбаков мест

 

Семга и по сей день продолжает играть важную роль в жизни населения Русского Севера, сохраняя некоторое значение как объект промысла. Однако ее нынешняя роль далека от той, которую она играла на протяжении нескольких столетий освоения Русского Севера.
 

В эти столетия семга и поморы образовывали систему, основой которой был промысел такого количества рыбы, которое, с одной стороны, оказывалось достаточным для продолжения рода семги, а с другой — для обеспечения жизни людей на Севере. Случаи такого баланса на протяжении столь длительного времени очень редки в истории и поэтому заслуживают большого внимания. Эта система и сформировала то, что мы называем Поморьем.

 

Поморье — побережье Белого моря — начало осваиваться русскими в XIV–XV веках. И основными ресурсами для освоения этого обширного и сурового региона, где сельское хозяйство возможно лишь в очень ограниченных масштабах, являлись охота, рыболовство и солеварение. Наиболее важными видами рыболовства были мурманские тресковые промыслы, промысел беломорской сельди и семужий промысел. При этом хотя по объему промысла семга уступала другим видам, цены на нее были существенно выше, чем цены на треску и сельдь. Не зря на Русском Севере лосося (семгу) называли «рыбой», а все других рыб — по их названиям.

Крупную семгу просто так не ели, ею платили налоги, отправляли к царскому столу, преподносили в качестве подарков знатным людям, продавали в более южные регионы страны, для того чтобы купить хлеб и изделия из железа. Часто лосося по этой причине и называли «семгой-матушкой».

 

Первая карта Лапландии и Поморья (1539 г.). Из собрания Королевской библиотеки (Стокгольм).

ИСТОРИЯ ПРОМЫСЛОВ

О промысле и уловах семги в давние времена мы знаем главным образом потому, что ее использовали для уплаты налогов. Налог состоял в том, что каждый рыбак отдавал десятую часть своего улова «на государев обиход». Сохранившиеся источники позволяют воссоздать процесс сбора «десятой семги» выборными целовальниками. Каждый рыбак «являл», то есть показывал, целовальнику свой улов, о чем заносилась запись в книги сбора «десятой рыбы». Собранная рыба отправлялась в Москву, где ее поступление записывали примерно таким образом: «128 года (1620), генваря в 3 день по отписке з Двины воеводы князя Ондрея Хилкова да диака Семейки Зеленого у сотника стрелецкого у Ондрейки Захарьина да у двинского рыбного целовальника у Осипка Степанова двинские десятые рыбы семги, что собрали во 127 г., 1335 рыб, весом 260 пуд». Очень важную роль в хозяйственной жизни Русского Севера играли монастыри. Они не только были крупными земельными собственниками, но и являлись сборщиками государственных налогов с обширных территорий, в том числе и промысловых угодий. Среди монастырей, где учет рыбы был хорошо поставлен, можно отметить Соловецкий, Крестно-Онежский и Антониево-Сийский монастыри. Более поздние данные, относящиеся к концу XIX — началу XX веков, были получены из материалов Архангельского губернского статистического комитета.

 

Лов семги поездами в р. Поное и устройство поезда. Иллюстрация из сборника «Рисунки к исследованию рыбных и звериных промыслов на Белом и Ледовитом морях» (С-Пб., 1863). На F.3 хорошо видно соотношение величины ячей, употребляемых для лова разной рыбы.

КАК ЛОВИЛИ СЕМГУ

Промысел семги базировался в основном на рыбах, мигрирующих из моря в реки для нереста в летне-осенние месяцы, поскольку в это время семга становится наиболее доступной для вылова. Как правило, промышляли преднерестовую рыбу, редко — отнерестившуюся. Основная часть семги добывалась в реках, затем, с совершенствованием орудий лова, стал возрастать морской прибрежный промысел. К XX веку существовало уже около двадцати разновидностей морских и речных орудий лова семги.

Забором, или заколом, называлась конструкция, полностью или частично перегораживавшая русло реки. В заборе делались отверстия, в которые вставлялись ловушки. Рыба, идущая на нерест, поднималась вверх по течению и в поисках прохода попадала в ловушки, откуда не могла выйти. Заборы упоминаются часто как традиционный способ промысла. По-видимому, они на протяжении долгого времени, возможно, столетий, ставились каждый год на одном и том же месте. На крупных реках с большой популяцией семги имело место сооружение целых систем заборов и заколов.

 

М.В. Нестеров. Белая ночь. Молчание (1903 г.). Из собрания ГРМ.

Сооружение крупного забора было трудоемким и достаточно дорогим мероприятием и потому было под силу только значительным коллективам людей. Судя по документам Соловецкого монастыря, строительство забора начиналось при окончании ледохода, а при начале ледостава забор разбирали и «волочили на гору» во избежание его повреждения льдинами. На протяжении всей эксплуатации забора он требовал неустанной заботы, немедленного ремонта при повреждениях, но зато и продуктивность такого способа лова была высока. При этом забор приходилось строить или чинить ежегодно, поскольку даже самый прочный забор разрушался осенними и последующими разливами. Поэтому строительство крупного забора и лов на нем являлись делом всей общины.

Кроме заборов семгу ловили также при помощи ставных и плавных сетей. Ставные сети (гарвы) по принципу действия отчасти напоминали заборы. Они ставились с таким расчетом, чтобы преградить рыбе путь на нерест и привести ее в ловушку. Гарвы достигали очень значительных размеров, и их постановка, так же, как и строительство заборов, требовала значительных усилий. Наиболее доступным для мелких хозяйств был способ ловли семги поездами, то есть плавными сетями.

 

Основатели Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря — Святые Преподобные Зосима и Савватий. Икона XIX в. Из частного собрания.

Он требовал участия всего четырех человек на двух лодках, между которыми поднималась и опускалась сеть, при удаче зачерпывающая идущую на нерест семгу. Как правило, способы промысла применялись комбинированно. Ядром промыслового района часто служил забор, а при нем разворачивалась иная рыболовная инфраструктура, включающая места постановки гарв и поездования. В крупных реках часто использовали закидной невод.

Места ловли не выбирались случайно, а определялись исходя из знания природы родных для рыбаков мест. В результате многолетней промысловой деятельности поморов были определены наиболее уловистые и удобные для промысла места, получившие на­именование тони. Тони могли быть и речными, и морскими. Каждая тоня была оборудована для проживания промышленников, хранения рыболовных снастей, а также заготовки улова. Как правило, в пределах далеко расположенных от места жительства рыбаков тоней находилась одна или несколько избушек, в которых рыбаки проводили рыболовный сезон. Именно тони были основным местом промысла и служили основной единицей собственности при распределении промысловых угодий среди владельцев.

Система тоней оформилась в Поморье в начале XVI века, когда на Белом море в них были превращены все легкодоступные и пригодные для ведения промысла участки. При этом названия участков и их месторасположение до нашего времени практически не изменились. Со временем тони часто превращались в постоянные населенные пункты.

 

Устройство неводов. Иллюстрация из сборника «Рисунки к исследованию рыбных и звериных промыслов на Белом и Ледовитом морях» (С-Пб., 1863). Фигуры AB, BC, CD, DE демонстрируют соотношение величин ячей в частях невода между теми же буквами.

ОТНОШЕНИЯ СОБСТВЕННОСТИ ПРИ ТРАДИЦИОННОМ ПРОМЫСЛЕ СЕМГИ НА СЕВЕРЕ

Высшим собственником всех угодий России было государство, персонифицированное в лице царя. Все прочие собственники (их можно назвать непосредственными владельцами) являлись таковыми постольку, поскольку их права были пожалованы и признаны государственной властью.

Право собственности на воды традиционно было неотделимо от права собственности на землю. С древнейших времен именно владелец берега и являлся владельцем вод, и собственность на рыбные ловли являлась, строго говоря, собственностью на прибрежные участки земли, на которых и располагались тони. С развитием правовых и имущественных отношений возникает и иная форма собственности на рыбные ловли — собственность на улов или его долю.

 

Семужий забор на р. Киче, близ с. Кузомени. Иллюстрация из сборника «Рисунки к исследованию рыбных и звериных промыслов на Белом и Ледовитом морях» (С-Пб., 1863).

Старейшими на Севере непосредственными владельцами угодий, включающих семужные ловы, были крестьянские общины. Община распоряжалась водами, расположенными в пределах границ волости или селения. Белое море считалось общедоступным для лова, однако и его воды, расположенные между мысами, община считала своей собственностью. Несколько позже появились монастыри, которые в отсутствие на Севере светских феодалов стали основными представителями господствующего класса в регионе и также вошли в число непосредственных владельцев природных ресурсов.

Община поморских крестьян на протяжении столетий сохраняла многие архаические черты, включая систему общинной собственности на угодья. В то же время каждый из членов общины обладал значительной хозяйственной самостоятельностью при распоряжении своей долей общинных владений, включая и возможность продажи, и полного отчуждения. Сказанное в полной мере относится и к рыбным ловлям.

 

Вытягивание неводов на р. Печоре, близ Усть-Цыльмы. Иллюстрация из сборника «Рисунки к исследованию рыбных и звериных промыслов на Белом и Ледовитом морях» (С-Пб., 1863).

Продолжение следует.

Дмитрий и Юлия Лайус 28 ноября 2010 в 15:13






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑