Карат

Часть первая

XIII век до нашей эры стал отправной точкой в летописях Хитти о соколиной охоте. Фото: Fotolia XIII век до нашей эры стал отправной точкой в летописях Хитти о соколиной охоте. Фото: Fotolia

Сначала было темно.

А вокруг — невидимая гладкая стена.

Потом ему надоела темнота, и он, пошевелившись, ударил клювиком и тихонько запищал. Темнота не отступила, но кто-то снаружи сказал: «Первый проклевывается».

Он понял, что говорят о нем, и стал бить своим слабым клювиком снова и снова. Наконец скорлупа подалась, и он оказался на свободе. Кто-то невидимый убрал ненужные теперь скорлупки и пододвинул теплый свет поближе к нему: «Вот так».

 

И он почувствовал, как мокрый пушок, покрывающий его тельце, быстро высыхает. Он устал, закрыл глаза и заснул, а проснулся оттого, что впервые в жизни почувствовал голод. Он поднял вверх свою головку, раскрыл клювик и запищал.

 

— Сейчас, сейчас, — раздалось откуда-то сверху, и что-то удивительно вкусное попало ему в рот. Он торопливо проглотил кусочек и снова поднял вверх раскрытый клювик. И снова его покормили.

 

Фото: Fotolia

* * *

Так продолжалось изо дня в день. Кто за ним ухаживает, он не видел. Потому что он вообще пока еще видел плохо. Но постепенно, изо дня в день он все лучше различал все то, что его окружало. Сначала контуры обрели желтый круг. Это была лампа, которая обогревала его. Потом он начал различать белые стенки ящика, в котором сидел. Границы огромного пятна, из которого исходил Голос, становились все более четкими. Через неделю все детали соединились в единое целое — в Человека, который заботился о нем.

 

Фото: Владимир Супруненко

[mkref=469]

Шли дни. Однажды он смог заглянуть через стенку своего ящика. На столе под лампами стояли ряды белых коробок — точно таких же, в которой жил он сам. И в каждой коробке сидело по странному существу. Они были покрыты сероватым пухом, имели крылья-культяшки, огромные когтистые лапы, крючковатые клювы и большие карие глаза. Потом он увидел всю комнату, в которой они жили. На одной стене висело большое зеркало. В нем отражались коробки с птенцами, в одной из которых он различил себя — такое же, как все, уродливое, с несуразно большими лапами крючконосое существо.

Через две недели, после того как он появился на свет, в комнату, которая служила домом ему и его товарищам, пришел Человек. Он унес других птиц, оставив в комнате только одного птенца — того, кто появился на свет раньше всех. Еще через месяц Человек просунул его когтистые пальцы в металлическое кольцо, а затем осторожно передвинул его выше — на цевку.

— Это тебе первый подарок, — произнес Человек. — А это — второй. Новые опутенки. — С этими словами он надел птенцу на каждую лапу по короткому мягкому кожаному ремешку. — Привыкай. А завтра я тебя перенесу в новый дом.

Новый дом был совсем не такой, как его привычная коробка. Это был деревянный кружок на высокой подставке, стоящий посреди газона. Человек привязал к его опутенкам веревку, а другой ее конец закрепил на подставке круглого насеста и сказал:

— Вот это и есть твой новый дом. Осваивайся, знакомься с соседями.

Соседей было около десятка. Они сидели вокруг на таких же деревянных «грибах» — присадах. У всех были загнутые клювы и острые когти. Только размеры и окраска соседей были разными. Один был огромный, страшный, с «ушами» из перьев. Другой, тоже очень большой, весь бурый, с белыми пятнами на спине. У третьего, поменьше ростом, были злые желтые глаза. У четвертого — темно-серая спина, черная голова, красивые черные бакенбарды и большие карие глаза. Такие же карие глаза были и у других птиц, сидящих по соседству.

 

Сначала Андрей работал с птицей только в открытом поле, а затем, чтобы выработать маневренный полет, тренировал сокола в лесу. Фото: Shutterstock

Вскоре появился Человек и стал раздавать желтых неподвижных цыплят каждой птице. Его соседи оживились. Ушастый раскрыл свои широченные крылья, а тот, что с белыми пятнами на спине, хрипло заклекотал. Новосел испугался, взмахнул крыльями и полетел. Но ремешки и веревка не пустили его. И он плюхнулся в траву.

— Оказывается, ты и летать уже умеешь, — заметил Человек и положил на его насест цыпленка. Но птенец был так напуган, что, не обращая внимания на еду, начал, отчаянно крича, бегать на привязи по газону вокруг своей присады.

— Ничего, осваивайся, — сказал Человек и ушел.

Но освоился он не скоро. Около часа птенец дергался, пытаясь освободиться. Он так разволновался, что цыпленка, оставленного там Хозяином, съел только под вечер.

 

Свою добычу сокол бьет когтями пальцев задних лап, причем удар бывает настолько силен, что, попав по утиной шее, разрывает ее пополам. Фото: Fotolia

* * *

[mkref=470]

Постепенно он привыкал к своему дому и к своим соседям. Раз в день Хозяин подходил к какой-нибудь присаде, отвязывал должик, сажал птицу себе на левую руку, защищенную от острых когтей большой синей перчаткой, и куда-то уносил. Через час человек возвращался. На руке у него по-прежнему сидела птица. Но голова ее была полностью закрыта красивой кожаной шапочкой — только клюв выдавался из специальной прорези. Человек осторожно сажал птицу на присаду, привязывал ее должиком, затем клал перед птицей кусочек цыпленка и снимал клобучок. Птица торопливо глотала угощение. А еще через несколько дней Хозяин появился перед птичьим газоном не один, а в компании с другими людьми и начал рассказывать им о своих питомцах.

— Самый большой, вот тот, с белыми пятнами на плечах, это орел-могильник. Правильнее его было бы называть королевским орлом. И действительно, обликом — царская птица. Остальные — это соколы.

И один ястреб — вон он сидит. Как матрос в тельняшке. А вон тот, контрастный, с серой спиной, белым брюхом, черной головой и черными «баками» — это сапсан. Остальные все балобаны.

— Андрей (и птенец наконец узнал имя Хозяина), а почему все балобаны разной окраски? — спросил кто-то из экскурсантов.

— Разные подвиды из различных частей нашей когда-то необъятной Родины. Из Казахстана, Средней Азии, из Крыма, Алтая.

— А здесь такие птицы живут?

— И в наших местах когда-то балобаны гнездились. Лет пятьдесят назад последнюю гнездящуюся пару наблюдали. Из-за них-то наш питомник и был создан. Мы их разводим и на природу выпускаем.

— И вот этих всех? — спросил кто-то, кивая на газон с хищными птицами.

— Нет, конечно, не этих. Эти — демонстрационные экземпляры. К человеку привычные. И потом, здесь только один сокол из местного подвида, — и Андрей показал на соколенка. — А остальные из других мест. Поэтому выпускать их здесь нельзя. Чтобы, так сказать, сохранить чистоту крови.

 

Ястреб-тетеревятник с добычей. Таксидермист Ф.Е. Федулов. Государственный Дарвиновский музей.

* * *

Еще через несколько дней к молодому балобану подошел Андрей и посадил его себе на большую синюю перчатку. Птица тут же попыталась улететь, но опутенки, прикрепленные Андреем к перчатке, не пустили сокола, и он повис на ремешках вниз головой.

 

Н.Е. Сверчков. «Царь Алексей Михайлович с боярами на соколиной охоте близ Москвы».

— Давай забирайся, — сказал Андрей висящему балобану. Птица, отчаянно хлопая крыльями, лишь с десятой попытки взгромоздилась на перчатку. А однажды птица увидела, что мир вокруг обширный и интересный. Из низких вольер раздавался непрекращающийся лай.

— Пойдем знакомиться, — предложил Андрей. — Может, с некоторыми из них тебе охотиться придется.

В вольерах сидели собаки: гончие, пойнтеры, борзые.

 

Коломенское. XVIII век.

[mkref=471]

— Вот с этими, скорее всего, — сказал Андрей и открыл вольеру с пойнтером. Пегая сука с визгом выскочила из дверцы и, виляя хвостом, завертелась вокруг Андрея. Соколенок испугался, рванулся и, как обычно, повис на опутенках. Собака ткнула влажной мордой в висящего вниз головой балобана и снова запрыгала вокруг Андрея. А птица, взмахнув крыльями, забралась на перчатку.

— Ну вот и познакомились, — подытожил Андрей. — Может, по осени перепелку совместно добудете. — И человек с соколом на перчатке и с собакой, изнывающей от радости, что ее не оставили в вольере, а взяли с собой, пошли дальше. Вдали на лугу балобан увидел мычащих рогатых животных. Таких огромных, что у него дух захватило. Андрей заметил интерес балобана.

— Нет, это не твоя добыча, — сказал он. — Твоя добыча вот, — и Андрей подошел к сараю, небольшое оконце которого была забрано металлической сеткой. За ней страстно ворковали голуби. Потом Андрей остановился у крольчатника.

— Ну и это тоже, может, когда-нибудь станет твоей добычей. Зайцы так же выглядят. Большого ты, конечно, не возьмешь, но зайчонка — вполне. — Андрей понес соколенка на родную присаду. Но перед тем как снять птицу с руки, он достал из сумки небольшую кожаную шапочку и поднес ее к птице.

— Надо привыкать к клобучку, — сказал Андрей и попытался надеть шапочку на голову соколенка. Птица, не понимая, что от нее хотят, отвернулась, отвела назад голову и потом шарахнулась в сторону и повисла на опутенках. Андрей подождал, пока балобан заберется на перчатку. Только с шестой попытки сокольнику удалось водрузить клобучок на голову птице.

— Молодец, — похвалил он балобана. — Посиди пока так, в темноте, — сказал он на прощание.

Соколенок стал прислушиваться. Сначала он услышал удаляющиеся шаги человека и цокот когтей собаки по асфальту, затем — воробьиное чириканье, потом — голоса коз и коров... Знакомые звуки успокоили его, и соколенок задремал.

 

Фото: Shutterstock

— Все спишь? — разбудил балобана голос Хозяина. — Понравилось в клобучке? Давай снимать, хорошего помаленьку. — И соколенок вновь увидел свет. Хозяин положил на присаду кусочек цыпленка.

— Это тебе за страдания, — сказал Андрей, наблюдая, как балобан торопливо глотает угощение. — Завтра начнем работать. Но перед этим я тебе сделаю еще один подарок. — И он мягкими ремешками прикрепил к каждой лапе сокола по легкому звонкому бубенчику.

 

Тренировки все продолжались. Соколу казалось, что голуби, на которых он уже привык охотиться каждый день, летают выше и быстрее (и это было действительно так — ведь глаза первого голубя были специально зашорены). Фото: Fotolia

* * *

Работа сначала не показалась молодому балобану трудной. Его отнесли в поле. Там стоял столб с деревянной перекладиной. Андрей снял сокола с перчатки, привязал к опутенкам тонкую длинную бечевку — чтобы тот невзначай не улетел, и посадил птицу на перекладину. Затем сокольник отошел на несколько метров от столба, вытащил из сумки кусочек цыпленка и, зажав его в перчатке, вытянул руку, показывая угощение птице. Балобан принялся кричать, часто взмахивая крыльями, — так он всегда делал, когда Андрей приносил ему еду.

 

— Нет, так не пойдет. Надо работать, — настаивал сокольник. — Еду добывать надо. Сегодня тебе нужно просто подлететь к ней.

Птица на столбе истошно орала минут десять. Наконец она собралась с духом и полетела, по-птенячьи не расправляя до конца крылья. Но точно приземляться балобан еще не научился, поэтому промахнулся и неуклюже опустился на землю.

— Давай забирайся, — сказал Андрей, подманивая его цыпленком.

Птица, помогая себе крыльями и отчаянно крича, побежала по земле, последние полметра пролетела, с трудом села на перчатку и, хотя ее этому никто не учил, расправила крылья, заслонив таким образом добычу от несуществующих соперников, проглотила кусочек.

— Хорошо, — похвалил сокола Андрей.

[mkref=472]

Уже через несколько дней после начала обучения соколенок стремглав летел к хозяину на перчатку в надежде получить угощение. А еще через день Андрей вынес его за питомник, в открытое поле, и подбросил вверх. Балобан сделал большой круг, вернулся к Андрею и с удивлением обнаружил, что желанный цыпленок находится не на привычном месте — то есть в перчатке Хозяина, а прикреплен к лежащему на земле черному кожаному овальному предмету, отдаленно напоминающему птицу, — так как у него были и хвост, и крылья (правда, кожаные). Сокол сделал еще несколько кругов, завис над Андреем, внимательно осмотрел перчатку, цыпленка в ней не обнаружил. Затем, решившись, опустился рядом с незнакомым предметом и схватил угощение. Такие тренировки с вабило изо дня в день все усложнялись.

Однажды с сокола, как обычно, сняли клобучок и выпустили на знакомом поле. Андрей стал крутить вабило, балобан взлетел вверх и в тот момент, когда он начал снижаться, обнаружил, что кожаного чучела нигде нет (Андрей быстро спрятал его за спиной), а в воздухе, неуклюже взмахивая крыльями, летит одна из тех птиц, которые громко гудели в сарае, за сетчатым окном. Балобан легко нагнал голубя и осмотрел со всех сторон. Знакомого цыпленка на нем не обнаружил и полетел, было, к Хозяину.

— Эй! Эй! — закричал Андрей, точно так же, когда хвалил балобана за хороший бросок. Балобан недоуменно завис над человеком, потом снова догнал порхающего голубя и, не тронув его, вернулся и сел на перчатку сокольника. И, как всегда, получил кусочек цыпленка.

 

Фото: John Booth

* * *

В конце лета Андрей взял с присады балобана на рассвете.

— Поехали добывать тебе имя, — сказал Андрей, надвигая послушному соколу клобучок на голову.

 

Фото: John Booth

Его посадили на что-то мягкое, а внизу шевелилось какое-то существо. Когда с птицы сняли клобучок, она обнаружила, что находится в совершенно незнакомом месте. Вокруг простирались обширные желтые поля. Далеко на горизонте темнел лес. Рядом с хозяином радостно прыгала пегая собака. Балобан вспомнил, что их когда-то знакомили. Через четверть часа Ванда остановилась у неприметного кустика полыни.

 

После команды Андрея собака бессмысленно, как показалось соколу, начала носиться из стороны в строну по желтеющей траве. Фото: Виктор Гуляев

— Вот он, твой шанс, — шепнул Андрей балобану и, не торопясь, направился к красиво застывшей, с поднятой передней лапой Ванде.

— Пиль! — негромко произнес Андрей и подбросил балобана вверх. Собака рванулись вперед, из-под кустика взлетела и понеслась над полем маленькая буроватая птичка. Сокол стал набирать высоту для атаки. Но перепелка уже упала в желтую траву. Балобан сделал круг и опустился на перчатку Андрея. 

— Бывает, — утешил Андрей сокола. — Первый блин комом. Пошли дальше. Ванда, ищи! — крикнул он собаке.

И Ванда снова стала прочесывать поле и вскоре так же картинно замерла. 

— Пробуй еще раз, — предложил балобану человек, подходя к Ванде и снова подбрасывая сокола в воздух. И Андрей снова скомандовал пойнтеру: «Пиль!»

 

На этот раз из травы, громко крича «зип-зип-зип!..» вылетела птица, такая же бурая, но крупнее и с красноватым хвостом. Раздосадованный первой неудачей, сокол, быстро набрав высоту, затем опрокинулся вперед и начал отвесно падать на добычу. Скорость пикирующего балобана была такой, что только неясная тень со свистом рассекла воздух. Куропатка вильнула было в сторону, но упражнения с вабилом дали себя знать. На сгибах сложенных крыльев балобана отошли в стороны два жестких округлых пера, а когда жертва была совсем рядом, сокол раскрыл крылья и хвост, затормозил и лапой вцепился ей в бок. И сел в желтую траву. Он укусил птицу в затылок и, когда та перестала биться, стал жадно есть. Сзади него послышались шаги. Сокол обернулся — к нему бежала Ванда.

 

— Ванда! Рядом! — услышал сокол голос Андрея. — Пусть поест. Он заслужил. Это его первая настоящая добыча.

Андрей не торопился надевать клобучок на голову балобана. Он осторожно погладил грудь птицы, снял прилипшее к клюву перышко, а затем произнес:

— С первым полем тебя, с первой добычей. Надеюсь, она не последняя. Вот теперь ты и имя заслужил. Раз балобаны — восточные птицы, то и имя у тебя должно быть восточное. Давай назовем тебя Каратом. Короткое, громкое и звучное. Мне нравится. И ты привыкнешь.

Продолжение следует.

Владимир Бабенко 21 октября 2010 в 16:52






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑