На токах...

Многие знакомые охотники знали, что, работая в лесхозе, я задумал найти места глухариных токов. Немало дней и ночей было потрачено на их поиски.

     Еще с осени отмечались случайные встречи глухарей на брусничниках и черничниках. Находил на снегу пятна помета под деревьями, на которых глухари кормились побегами сосен и осин в зимние дни. Фотографии таких находок сохранились как свидетельства, что здесь был глухарь или глухарка.
     Если в начале марта находили многочисленные, пересекающие друг друга следы-крестики с короткими дугообразными полосами от волочащихся крыльев – на картах лесничества с квартальной сеткой ставился крестик. А это значит, что в свое время нужно как-то добраться до этого участка, переночевать под елкой или у костра, часа в три ночи встать и найти токующего глухаря.
     Охотники оберегают места глухариных токов, подходы к ним и, как правило, не выдают их другим. По-разному ведут себя люди, охотясь на глухаря. Вот несколько примеров из моей практики.

***

     Знакомый охотник моих лет обещал показать глухариный ток. Километров за сорок от города схожу с первого автобуса в еще спящем поселке. Ночью выпала пороша. От домов редкие следы на автобусную остановку и следы бродячих собак.
     Поднимаюсь на второй этаж. Володя открывает мне дверь. Он уже одет. Проводит меня на кухню. Обращаю внимание на его шерстяные носки на ногах и мокрые коленки.
     – Ну что, Володь? Пошли!
     – А я уже сходил...
     – Как?! – И тут я понял, почему он был уже одет. Это значит, что он не стал ждать моего приезда. Один сходил на ток и вот теперь в носках отдыхает на кухне.
     Вышел я из подъезда. Поселок спит, кругом темно, только со второго этажа падает свет на белый снег. Следы от подъезда ведут в сторону хозяйственных сараев и гаражей. Он не один ходил в сарай? К сараям я не стал подходить. Еще чего подумают, что я воровать сюда пришел с ружьем и мешком.
     Такое зло меня взяло. Не спал ночь, боясь проспать первый автобус. Почти час ехал. Пришел к нему, чтобы услышать:
     – А я уже сходил!
     Ну, думаю, найду, где ты был. Кроме тебя, по такому снегу ночью в лес никто не пойдет.
     Начал по дорогам обрезать участки леса. От поселка Савино до деревни Гребчиха. От Гребчихи до Ново-Николаевки. И все же нашел его тропу на старой дороге от Ново-Николаевки до поселка.
     Нашел, как он подходил мелкими шажками и крупным шагом к токующему глухарю. А вот и сосна, а под ней углубление с капельками крови упавшей после выстрела птицы.
     Позже, уже дома, поставил еще один крестик в одном из кварталов Белавинского лесничества.

***

     Переночевали мы с Михаилом Федоровичем в доме знакомого лесника и утром ушли на ток.
Проспали мы малость, вечером засиделись и вышли из деревни с опозданием. Нужно что-то одно: спать по утрам или в конце ночи, поеживаясь, слушать – не поет ли глухарь на болотах.
     По колено в воде бредем по пониженным местам, распугивая ночевавших уток. То и дело слышим и взлет по темному, и тревожное шварканье селезня.
     Много времени заняла переправа через разлившуюся речку Сеньгу.
     Небо чуть посветлело за нашей спиной. Как нарочно, чуть не потеряли в темноте начало просеки от реки. Она выводила прямо на ток.
     До старой узкоколейки шли ускоренным шагом. Не подумали, что надо остановиться, послушать... Торопились...
     Показался просвет – узкоколейка поперек нашей просеки. Поднялись на нее, и тут же услышали токующего глухаря, метрах в тридцати от квартального столба. Вот он, большой коричневокрылый петух, сидит почти на самой вершине, сверкает белым пятном подкрылья, яростно трясет зеленой шеей. На краю просеки так хорошо было видно его в первых лучах восходящего солнца.
     Я шел первым, Федорыч чуть сзади. Не успел я рукой показать в сторону токующего глухаря, как выстрел оглушил меня от неожиданности и гулко раскатился по лесу.
     Ломая ветки, с треском рухнул лесной великан на просеку.
     – Федорыч! Ты чего?
     – А что?
     – Зачем же ты сразу-то? И послушать не дал.
     За этим тащились мы через все лужи, речку, чтобы вот так – раз и все. Долго я еще выговаривал ему, после того, как он из своего браунинга снял токующего глухаря. И мы повернули назад, домой. Неприятный осадок остался от того апрельского утра. Это не охота, а так...

***

     Бывший лесничий Городищенского лесничества не раз просил взять его на глухаря.
     Взял. Вечером, ночуя в деревне, с интересом любовались его ружьем. Изящное, легкое, с инкрустацией в виде бегущего зайца с одной стороны, глухаря – с другой.
     Ружье и впрямь было как игрушка – двадцатого калибра. В конце концов, его обозвали «дамское», а кто-то ехидно добавил: «Только с таким ходить за глухарем».
     Кто хоть раз ходил за глухарем, знает – охота эта нелегкая, требует большой ловкости и смекалки.
     По дороге на ток рассказываю лесничему, как будем охотиться. Придем еще затемно. И станем слушать... Раньше всех, если они есть на болотах, прокричат журавли, может, вальдшнеп протянет. Через каждые двадцать-тридцать метров будем внимательно слушать, в какой стороне глухарь поет.
     Сперва осторожно стукнет раз-другой и замолчит... Тут стой тихо, не ворошись, жди. А потом, как зачастит, защелкает и заточит, будешь подходить к нему.
     Глухарь щелкает – стой, замри, кончил «тэкать», или как бы металлические звуки издавать «дак! дак!» – делай два-три шага в его сторону.
     И самое главное, – говорил я ему, – только один выстрел, так, чтобы наверняка.
     – Понял!
     Не успела на востоке выступить слабая полоска белого цвета – предвестница зари, как глухари уже затоковали.
     Пели два глухаря, где-то на гривке между двух кочковатых болот.
     Выбрав певца, который ближе, стали подходить. Под песню я иду впереди, лесничий след в след за мной.
     Убедившись, что он понял все мои внезапные остановки и рывки в два-три шага, шепчу ему:
     – Давай!
     Постепенно шаги лесничего затихли, и силуэт его скрыла темнота. Ясно доносилась песнь глухаря, к которому крался где-то мой лесничий.
     Глухарь пел впереди, на расстоянии не более сорока шагов, пел отчетливо, без сдваивания и туманных звуков.
     Становилось светлее, и вершины сосен были уже хорошо освещены.
     Громким ударом раздался звук выстрела, прокатившийся по болотам. Немного спустя – второй выстрел. Иду в том направлении, и вдруг выстрел совсем в другой стороне.
     Что такое? Кажется, мы тут не одни и еще кто-то пришел на ток. И опять выстрел, и уже не там, где был последний.
Бегом туда. Не разбирая дороги с мыслью «что-то случилось» выхожу на край небольшого болота. Среди кочек стоит лесничий с глухарем в руке. Не удержался! Кричу на него:
     – Ты чего тут канонаду устроил?
     Лесничий, еще не остыв от пережитого и не поняв мою раздражительность, начал объяснять:
     – После выстрела глухарь свалился на мох... Я к нему, а он вскочил и побежал. Вторым я, наверное, промазал. Он поднимется, пролетит метров десять и опять падает, и бежит. Еле догнал, еще два раза по нему стрелял.
     После такого шума на току у меня пропало всякое желание поздравить лесничего с полем. Слаба оказалась его «двадцатка».

***

     Бывший охотовед как-то рассказал, как он сопровождал охотника с лицензией на глухаря.
     На «уазике» охотобщества довез его до тока. Еще в машине рассказал, как будем охотиться. Человек впервые хотел побывать на току.
     Так вот говорю ему: «Я подведу к токующему глухарю, и как он зачастит, защелкает и заточит, подходите к нему. Шагнул раз-другой и стоп. Замолчал глухарь – не двигайся, запел, заточил – опять вперед. А как подойдешь, сперва осмотри мошника хорошенько – и все под песню делай; и ружье поднимай, и целься, и стреляй. При точении он ничего не видит и не слышит, поэтому глухарем и прозвали. Замолчал на дереве глухарь – чутче его птицы нет».
     – Подвожу охотника к токующему глухарю, – продолжил свой рассказ бывший охотовед. Спрашиваю его:
     – Слышишь, глухарь токует?
     – Нет, – отвечает.
     Подходим еще ближе – глухарь токует. Дальше нельзя вдвоем, услышит – улетит.
     – А теперь слышишь? – шепчу ему на ухо.
     – Нет, не слышу, – и тихо так мне: – Вот электричку слышу...
     Так что пришлось мне самому стрелять его глухаря, – закончил свой рассказ охотовед.
     А я поставил еще один крестик, обозначающий местонахождение глухариного тока.

Юрий СОТСКИЙ 5 июня 2007 в 14:15






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑