«ЧЕРЁМУШНИК» У СУХИХ ДУБОВ

– Вы с отцом на реке-то бываете ли? – ядовито поинтересовался по телефону Борис – давний отцовский друг и напарник по рыбацким похождениям. – То-то, что давно не были! За всю весну, поди, дальше своего пруда и носа не высунули? Эх вы, рыбаки, ядрена мать! Черемуха-то отцветает уже. Самое время за лещом ехать. Дай-ка отцу трубку, я с ним поговорю.

Агитировал Борис, конечно, не бескорыстно. С прошлого года он остался «безлошадным», так как его старенький «запорожец» развалился окончательно, ну и, понятно, он рассчитывал на наш транспорт. Впрочем, мы и сами в ближайшие выходные собирались побывать на лещовых местах в устье Тезы, поэтому уговаривать долго ни отца, ни меня Борису не пришлось.
– Подходи в субботу часам к десяти, Борис Иванович, – вмешался я в шутливую перебранку двух старых друзей. – Но собирайся с ночевкой, мы хотим на устье съездить. Поедешь?
Последний вопрос был явно излишним. В субботу задолго до назначенного времени Борис был у нас и недовольно брюзжал на запоздавшего Славку, у которого на эту рыбалку были свои планы. В прошлом году, примерно в это же время, он привез с пятого шлюза целое ведро крупной уклейки и все лето угощал нас отличной «килькой» домашнего посола.
– Поторопились, пожалуй! – огорченно протянул отец, глядя на мутную, стоящую вровень с берегами воду Тезы, когда мы переезжали реку по покосившемуся понтонному мосту в древнем селе живописцев – Холуе. – Водичка-то еще метра на полтора выше летнего уровня...
– Рано приехали, мужики! – встретил нас у въезда на территорию пятого гидроузла знакомый охранник. – Вы бы позвонили, прежде чем ехать-то. Выше, у Мордовского, на удочку плотва берет – пацаны килограмма по три за вечер налавливают, а здесь пока пусто. Воды еще много.
– Так кто ж знал, что у вас тут река в берега не вошла? – раздраженно хмыкнул отец. – У нас в Шуе и половодья-то нынче, считай, не было. Все берега давным-давно обсохли, а у вас откуда-то вода взялась!
– Может, к Хотимлю вернемся, пока не поздно? – предложил поскучневший Борис. – Там хоть плотвы да окунишек наловим...
– Ты, Василич, Шую не равняй! – отмахнулся охранник. – У вас там снег растаял, вот и вся вода, а здесь – другое дело. Здесь, брат, Клязьма подпирает. Пока на ей уровень не установится, и у нас река гулять будет. Вот ты говоришь, у вас большой воды нынче не было, да? А у нас здесь три недели назад почти на пять метров поднималась. Да и сейчас на два с лишним метра больше летнего уровня держится. Видишь, течения-то почти нет, стоит вода. Так что он, – охранник кивнул на курящего у машины Бориса, – прав. У Хотимля-то, пожалуй, дельнее будет.
– А поехали к сухим дубам, – не слушая охранника, предложил отец нашей приунывшей компании. – Там бережок высокий, сухой. И ямы отличные, лещовые. Уж если «черемушник» с Клязьмы в Тезу зашел, там он обязательно будет.
– Раньше там, у сухих-то дубов, такие «подносы» хватали, что удочки ломались и лески лопали. Помнишь, чай, Василич? Да и у тебя самого тоже лески-то рвали... – мечтательно протянул Борис.
...Воды было много. Она стояла вровень с берегами. Именно стояла. Брошенная Славкой в воду сухая веточка лениво покружилась вместе с хвоинками и прочим смытым с берегов мусором, да и двинулась потихоньку вверх по течению...
– Ну, чего киснуть-то, – говорю. – Будем пробовать ловить, раз приехали. Вода, конечно, большая. Но с другой стороны, оно, может, и неплохо. По такой воде сюда сейчас и лещ, а может, и судак зайдет. Ты удочки-то взял или только за «килькой» ехал? – повернулся я к Славке. – Успеешь и в июне уклейки наловить, а сейчас давай пробовать что-нибудь посерьезнее поймать.
– Давай, Борис Иваныч, червяков-то твоих. А то всю дорогу хвастался, что целую банку накопал, вот они и пригодятся, – говорю Борису.
Мы со Славкой устроились у старого кострища, под большим сухим дубом, а отец с Борисом чуть выше подались, где у изгиба плеса, совсем как в пруду, тишина. И глубина поменьше, чем у дубов.
Пока я удочки забрасывал, Слава костерок сообразил, котелок над ним подвесили, и так приятно на душе стало. Дымком пахнет, ветерок майский в кустах и сучьях дубов посвистывает. Благодать, да и только! Слава тоже перестал огорчаться.
– Хрен с ней, с уклейкой-то, – говорит, – может, хоть окунишки или ершишки поклюют. На уху-то все одно поймаем...
– Конечно, поймаем, – говорю, – вон, смотри, у тебя кто-то уже червяка теребит – поплавок-то вздрагивает...
– А, пускай теребит, – улыбается он, – ведь с прошлого лета поклевки-то не видел.
Но поплавок повел себя странно: подрожал, подрожал, да и всплыл весь наверх.
– Слушай, Славка, а ведь это, похоже, лещ берет!
Бросил он костерок, к удочке подсел, а поплавок тем временем, пуская усы, потихоньку от берега поплыл.
Заторопился Слава, дернул сгоряча, да не рассчитал. Рыба-то приличная взяла. Удилище в дугу согнулось, а рыба ни с места. А потом как потянет! Он к себе тянет, а рыба от берега, в глубину. Ну, понятно, леска не выдержала. Лопнула.
Что тут скажешь? Тут у человека и так переживаний хватает. А тут еще Борис встрял. Увидел, как Славка рыбу тащил, и кричит ему:
– Эх ты! Да разве так большого леща выводят?! Тоже мне, рыбак! Тебе только кильку пауком черпать!
– Да пошел ты, советчик! – так и взвился Славка.
Мы с отцом едва успокоили не на шутку разругавшихся приятелей.
– Леску проверь, Слава, – посоветовал отец расстроившемуся Славке. – Что-то она у тебя больно слаба. Посмотри, нет ли заусенцев. Наверное, вся в задирах да заусенцах с прошлого года?
Леска на Славкиной удочке действительно оказалась вся в заусенцах. Отложил он ее, на мою ловить начал.
И ведь вот что значит – новичкам везет. Рядом сидим. У меня – ни поклевки, а у него не прошло и двух минут, как поплавок опять сначала «приседать» начал, а потом лег на бок и от берега в глубину пошел. Подсек Слава на этот раз аккуратнее, а лещ в глубине упирается так, что того и гляди удилище сломается или опять леска не выдержит.
– Помогай! – кричит. – А то ведь и этот уйдет!
Я схватил лежавший у машины подсачек, к самой воде спустился, а Славка тем временем леща к берегу подвел. Тут я его и подхватил, к костру, на берег, подальше от воды выкинул. Ворочается он в траве широченный, как поднос, чешуя золотом отливает, плавники темно-сизые... Настоящий «черемушник».
Мне, признаюсь, даже досадно стало. Ведь лещей-то он на моем месте ловил, моей удочкой! А у меня ни поклевки! И у отца с Борисом – тоже ни поклевки. Зато Славка так и сияет со своим лещом...
И хоть знаю, что стоит на рыбалке позавидовать чужой удаче – все, считай, весь день пустой будешь, а червячок зависти так и точит...
Ушел от соблазна шагов на десять от Славки, туда, где кусты к самой воде склонились. – Ладно, – думаю, – раз уж лещ ему попался, значит, стая где-то рядом. Не ходит ведь он по одному.
Пока рассуждал так, да сам себя успокаивал, гляжу – поплавок точно так же, как у Славки, заерзал на месте, круги пуская, а потом лег на бок и потихоньку поплыл от берега. Выждал я еще секундочку, дрожь в руках унимая, а потом подсек.
Мой лещ меньше, чем у Славы оказался, но такой же золотистый, с такими же темно-сизыми плавниками и хвостом. Не успел я его в рюкзак убрать да руки от слизи обтереть – на второй удочке поклевка! Едва успел удилище подхватить! Вытащил и второго, крикнул отцу и Борису, чтобы с глубины на выход из ямки перешли, поближе к отмели.
Сменили они места, а лещ будто дожидался их – тут же клевать начал. Примерно с час поклевки следовали одна за другой. Славка вытащил еще одного, даже больше первого – килограмма на три. Я еще трех поймал, но всех удачливей оказался отец. Он хоть и ловил на одну удочку, а будто из садка таскал одного леща за другим! Не таких крупных, как у Славки, но семь штук! Борис тоже выудил трех вполне приличных рыбин. И вдруг клев прекратился. Как отрезало! А ведь, казалось бы, самое время – вечерняя зорька. Напрасно мы меняли места ловли, переходили с отмелей на глубину и обратно. Тщетно. То ли стая отошла, то ли фортуна рыбацкая сочла, что с нас хватит, но поклевок больше не было.
Больше всех огорчило это Бориса. Вроде бы три леща килограмма по полтора каждый – что еще нужно? Но он счел себя обиженным, в чем-то обойденным, и почти до темноты бродил по берегу, что-то недовольно ворча себе под нос.
– Брось, Иваныч. Темнеет уже, все одно ничего не поймаешь. Давай лучше дровишек на ночь натаскаем, а то, видишь, хмурится, дождя бы ночью не нанесло, – позвал его отец, но Борис лишь отмахнулся.
– Вот вы и таскайте, раз нарыбачились, а я еще половлю!
Ночью действительно пошел холодный дождь. Рассвет наступил серый, унылый, совсем не майский. Вода за ночь в реке поднялась еще сантиметров на тридцать и стаи леща-«черемушника» ушли куда-то в другое место. Впрочем, мы и не расстроились. Ловить в такую мерзкую погоду не захотел даже Борис. Кое-как из припасенных с вечера дров выбрали несколько сухих веток, разожгли костерок, погрелись чаем и тронулись в обратную дорогу.
– Как дела? На ушицу-то хоть поймали? – поинтересовался все тот же охранник со шлюза. Увидев лещей, он уважительно покивал головой.
– Нормально! Зашел, значит, лещишка-то. Ну и хорошо.
Мы попрощались и наш «УАЗик», разбрызгивая по сторонам воду из луж, покатил пойменным лугом к виднеющимся сквозь сетку частого дождя домикам Мордовского...

Олег НАЗАРОВ 15 мая 2007 в 13:39






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑