ПАМЯТНЫЕ МЕДВЕДИ

Наблюдая в природе спокойного зверя, испытываешь истинное эстетическое наслаждение. Так было, когда мне, сидевшему на дереве, посредине обширной ровной лесной луговины и караулившему кабанов, посчастливилось какое-то время совсем близко, в нескольких метрах под собой, видеть рысь.
Было еще довольно светло, когда она появилась, и, играя как обыкновенная домашняя кошка, подошла к моему дереву. Запомнилось, что в глаза бросался четкий треугольный рисунок на ушах. Рысь поиграла, изящно подпрыгивая, что-то погоняла лапами и удалилась на своих, казавшихся необычайно высокими  лапах.
Рысьих следов приходилось встречать очень много, особенно в Белоруссии и Архангельской области. Но воочию я видел рысь еще всего один раз в Тверской области на песчаной просеке, по которой шел. Неожиданно для кошки я поднялся из впадины, которую пересекала просека, и оказался в тридцати метрах от нее. Рысь убежала, а я позвал лайку и попытался поставить ее для практики на свежий след, но ничего не вышло. Из этого я сделал вывод, что рысь хоть и кошка, но пахнет совсем не так, как ее домашняя родственница.
ГЛУБОКИЙ СЛЕД
И все-таки, пожалуй, ни одна из встреч со зверями в природе не оставляет в памяти такого глубокого следа, как некоторые из свиданий с медведями. По-моему, это происходит оттого, что медведь невольно вызывает к себе такое человеческое уважение, будто он тебе ровня. Уже одно то, что он способен постоять за себя, и при определенных условиях может стать опасным, имеет значение при формировании отношения к нему как к личности. То есть, хотим мы того, или нет, в нашем отношении к медведю всегда есть доля очеловечивания.
Много всякого говорят про медведей, от страха преувеличивая их опасность. В одной из «РОГ» пришлось читать рассказ охотников, стрелявших медведя на овсах с лабаза, которые после этого ощущали себя настоящими героями.
На самом деле, реально опасными могут быть некоторые, ошалевшие от голода, шатуны. В Европейской части страны неспровоцированное нападение шатуна  случается раз за полстолетия. Люди от медведей страдают в основном из-за своей собственной неосторожности, когда сгоряча или по недомыслию без собаки начинают  преследовать или искать стреляного, но не оставшегося на месте зверя. Моя небольшая практика показала, что битая насмерть медведица способна под уклон убежать на двести метров. На севере, как мне кажется, охотники после выстрела очень боятся медведя и никогда не преследуют его. Поэтому много зверей там погибает понапрасну.
Говорят, и я этому верю, что медведь, по крайней мере, весной, демонстрирует агрессию, предупреждая приближение человека к своей добыче, если тот неожиданно появится рядом с ней.
МЕДВЕЖЬИ ТРОПЫ
Я честно признаюсь, что в обычных условиях никогда медведей не боялся и не боюсь, а медвежий след, кроме удовольствия видеть его, иных чувств не вызывает.
Но некоторые из медвежьих следов тоже способны запомниться надолго. Необычную картину, написанную медвежьими лапами, мы с Мариной Козловой увидели в Пинежском районе Архангельской области. Великолепным фоном ей служили белые от покрывавшего их ягеля сопки с пологими склонами, на которых, подобно грандиозным, идеальной формы античным колоннам, размещались вековые сосны. Сосняков такой красоты я в других местах не встречал. Знаю, что сейчас этому беломошнику угрожает опасность.
И вот в обширной, ровной, словно теннисный корт, лощине между двух сопок, до земли была выбита совершенно гладкая площадка. Над ее созданием потрудились медведи. Во все стороны от этой площадки, словно лучи, расходились медвежьи тропы, выглядевшие так, словно по беломошнику кто-то проехал на санях, или на маленьком танке, оставив темные двойные следы, содрав мох до земли и тщательно утрамбовав ее. Но это, как мы догадались, были не полозья и не гусеницы, а медвежьи лапы, под воздействием которых и получились широкие, ровные двойные тропинки, начинавшиеся у площадки и затем уходившие из поля зрения. На самой площадке мы обнаружили клоки шерсти, когда-то здесь лежал лось, и это объяснило историю создания удивительной следовой картины. Сколько сюда приходило медведей и какое время они над ней трудились, трудно сказать. Очевидно, судя по ширине троп,  и колее от лап их проложивших, медведи были крупными.
С МЕДВЕЖОНКОМ
Мимолетные встречи медведей долго не помнятся, особенно, если они нередки. Чаще всего мне случалось видеть медведей в Тверской области в Волговерховье. Лес там сохранялся в первозданном виде ради истоков Волги, и ели стояли такие, что, глядя на них, «шапка валилась». Осенью, в иные дни, в разных местах приходилось видеть два-три медведя. Но надолго запоминаются только встречи или случившиеся при особых обстоятельствах, или когда удается некоторое время последить за зверем.
Один из любопытных случаев с медведем произошел в Пеновском лесхозе осенью. Я шел с русско-европейской лайкой Лаской по ельнику-черничнику, дополнительную живописность которому придавали редины с брусникой и травянистые поляны. Собака поднимала выводки рябчиков, а я стрелял. Очередного, кажется, третьего по счету, сбитого с березы рябчика, несмотря на все ее старания, не знаю почему, никак не могли найти. Топтались долго, наконец, рябчик был обнаружен, и мы двинулись дальше. Ласка ушла в поиск и почти сразу же грубо залаяла, как на человека, в пятидесяти метрах от того места, где я стрелял по рябчику.
Я двинулся в ту сторону, а она, не переставая лаять, стала быстро приближаться и скоро оказалась около меня. Передо мной в тот момент лежала освещенная солнцем поляна с высокой, по колено травой, а посередине поляны в десяти метрах от меня на задних лапах стоял большой, очень красивый медведь. Ласка была уже рядом и отсюда лаяла на медведя, а тот смотрел не на меня, а на собаку. Я не вызывал в нем абсолютно никакого интереса. Медведь буквально поднимался на цыпочки, чтобы получше разглядеть Ласку среди травы. Я любовался этой картиной: освещенным солнцем медведем на фоне ярко-зеленой поляны и жалел, что нет фотоаппарата. О том, насколько долго стоял передо мной поднимавшийся на цыпочки, любопытный медведь, можно судить по тому, что я успел за это время, не спеша, сделать. Я решил проверить, смог бы я при желании застрелить его. Для этого медленно снял с плеча ружье, переломил, вынул дробовые патроны, положил их в карман, вынул из патронташа пулевые, не торопясь, зарядил ими ружье, тихо закрыл его, поднял к плечу, спокойно обдумал, куда бы лучше стрелять, прицелился в сердце и, снова повесил ружье на плечо. Медведь все стоял, потом решил, что хватит, опустился на четвереньки и пошел поляной к ельнику. Ласка кинулась за ним, делая вид, что атакует, медведь  развернулся и бросился за собакой, а она опять ко мне, под защиту. На сей раз, медведь приблизился на расстояние шести метров, и снова поднялся на задние лапы. И тут я  увидел, как в траве позади него мелькнул медвежонок. Значит, это была медведица, и не ушла она сразу из-за медвежонка, а может быть из-за медвежат. Медведица недолго постояла, снова смотря не на меня, а на Ласку, и ушла. А я постарался сразу же отозвать собаку, что мне удалось.
Самым интересным в этой встрече представляется то, что медведица не обратила никакого внимания ни на выстрелы, раздававшиеся рядом, ни на нашу шумную возню после них, все это не испугало ее и не обратило в бегство.
***
Несколько запомнившихся встреч с медведями произошло в Архангельской области. Два раза мы общались с ними у берлог. Эти встречи хорошо описаны Мариной Козловой в рассказе «Две берлоги», опубликованном в журнале «Природа и охота». Но это уже были не встречи, в полном смысле этого слова, а охоты с лайкой на берлоге. Одна из берлог была высмотрена заранее нашими друзьями, в вот вторую мы случайно нашли сами. Я тогда подумал, что Нюшка лает под корнем на куницу, по следу которой шла, а куница оказалась медведем. Хорошо, что более внимательная Марина вовремя заметила чело берлоги. Оно было в нескольких метрах от того отверстия под толстым корнем сосны, которым занялась Нюшка. Видимо, запахом из берлоги, как по трубе, тянуло вдоль корня. Этот медведь навсегда запомнился внезапностью необычной охоты и согревшей душу работой собаки. Кстати, Нюшка, при участии которой были добыты медведи, работала и смело делала болевые хватки в тайге,  а в Подмосковье еле дотянула до диплома третьей степени при испытаниях по подсадному медведю, вяло ущипнув его для порядка несколько раз, и то по моей настойчивой просьбе.
СОЛНЕЧНЫМ ДНЕМ
Две хорошо запомнившиеся встречи с медведями состоялись в Виноградовском районе Архангельской области. И обе опять у избушки. Это, наверное, объясняется тем, что самой избушки, большую часть года пустующей, звери не опасаются, а того, что в данный момент в ней кто-то есть, они  еще не знают.
Был солнечный безоблачный весенний день. Мы, как всегда, готовили обед у костра. Избушка топится по-черному, кашеварить в ней нельзя, поэтому мы в любую погоду и в снег, и в дождь возимся у костра. При отсутствии гнуса, что недолго бывает весной, это имело свои преимущества, так как давало возможность спокойно, с удовольствием впитывать впечатления от окружающей природы.
От костра можно было видеть реку, вытекающую из-за одного поворота и через триста метров уходящую за другой, как бы появилась из тайги и снова в ней исчезла, ельник на противоположном берегу, а на нашем – обширный луг, упирающийся в высокоствольный сосняк-беломошник с опушкой из мелкого березняка и кустарника. Мы всегда с удовольствием смотрели на освещенные солнцем живописные сосны. Так было и на сей раз. Мы то и дело отрывали взгляды от котелков, любовались сосняком и были вознаграждены за это. Из пойменного леса у поворота реки вышли два медведя. Они медленно на расстоянии двух метров шествовали друг за другом по краю луга. Солнцем медведи были освещены так, что казалось, будто их коричневые шкуры сами излучают свет. На фоне опушки звери выглядели просто сказочно. Оба медведя смотрелись большими, но первый был заметно крупнее. Так, освещенные солнцем, они прошли мимо нас, вдоль всей опушки до следующего поворота реки, и скрылись в сосняке. Впечатление осталось такое, будто мы посмотрели фрагмент талантливо снятого фильма о красотах северной природы.  Как долго продолжалось это зрелище – минуты две, не больше – ощущение было такое, будто длилось оно целую вечность.
У САМОЙ ИЗБУШКИ
У той же крошечной избушки, о которой шла речь в предыдущем эпизоде, на следующий год мы, собираясь отправиться на тягу, складывали рюкзаки и не обращали  внимания на то, что происходит вокруг. Случайно посмотрев в сторону сосняка, я ощутил, что у меня начались галлюцинации. В двадцати метрах от избушки, в небольшом понижении, рос одинокий, в данный момент голый, ивовый куст, а из него торчала медвежья голова и смотрела на нас. Увидев голову, я увидел и всего медведя, некрупного, как сказал бы медвежатник, пудов на шесть-семь. Медведь сразу понял, что его заметили, повернулся, спрятался, как он думал, за кустик, отошел в сторону леса, но любопытство взяло верх, и он снова вернулся на то же место. Тут уж мы старались не шевелиться. Медведь еще немного постоял, понаблюдал, понюхал и потом пошел к лесу, держась так, чтобы куст все время закрывал его от нас.

Юрий РОМАНОВ 2 мая 2007 в 19:51






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑