Памятные охоты

Толчком взяться за перо для меня может послужить не только очередной свежий номер «РОГ» или журнала, или фраза, высказанная одним из авторов два, а то и три года назад, а и случайная встреча со старым приятелем охотником, сто двадцатый раз просмотренные «Диалоги о рыбалке», а то и просто взгляд, брошенный на лежащего (увы!) на диване, ставшего невостребованным до, середины апреля охоты курцхаара.

фото: Моткова Владимира

фото: Моткова Владимира

Событиям этим уже около пятидесяти лет. Многое, конечно, стерлось из памяти, а кое-что помнится так отчетливо, как если бы это происходило вчера. Охотничьих собак тогда у меня еще не было, но я знал каждую кочку, каждую лужицу, где подниму чирка или бекаса, был уверен, что именно в этом кусту, росшем на границе некоси и скошенной травы, должен быть коростель, именно в этой куртинке бурьяна поднимутся куропатки.

Но этот дешевый авторитет перед друзьями не мешал мне, обойдя крохотное, буквально тридцать на пятьдесят метров, болотце, с водой по щиколотку, сбить четырех поднявшихся бекасов четырьмя выстрелами.

Происходило это на глазах моего старшего товарища по охоте, друга отца, матерого охотника, наставника и просто хорошего человека Георгия Васильевича, а попросту Гоши. По возрасту я годился ему в сыновья, а по взаимоотношениям – лучшего напарника и компаньона на охоте или же на рыбалке у меня после его смерти больше не было.

Гоша до последнего ездил со мной на охоту и рыбалку (скорее я с ним), на нашем языке это называлось тогда «поехать  сварить чайку», постоянно брал ружье с собой, но возраст и болезнь забирали свое, и он все чаще оставался у костра или проходил немного и останавливался, пропуская «молодежь», то бишь меня, вперед, оставаясь при этом зрителем. И это болотце он позволил мне обойти одному, присев на пригорочке и закурив.

Когда я подошел к нему, он просто спросил: «Всех четырех подобрал?» Лучшей похвалы я от него никогда и не слышал, тем более что неделей раньше, сделав великолепный, как мне показалось тогда, дуплет по двум почти одновременно поднявшимся бекасам, опять же у Гоши на глазах, я услышал от него: «У тебя ни хрена нет выдержки, надо было отпустить, вот у твоего батьки выдержка была, а ты их (бекасов) наверняка разбил».

Осмотрев тушки бекасов, я нашел их достаточно хорошими, но возразить ему было смерти подобно. Нужно было терпеть и молчать, делая для себя определенные выводы и, естественно, в его глазах я только выигрывал от этого.

Он проохотился и прорыбачил с моим отцом всю жизнь, это были закадычные, в хорошем смысле этого слова, друзья. Это было уже более полувека назад, когда лет с шести меня иногда брали с собой на рыбалку или пуще того – на охоту. Слово это для меня тогда было магическим. Ничто не могло удержать меня дома, и если я вдруг начинал понимать, глядя на очередные сборы отца на охоту, что мне почему-то не светит поехать вместе с ними, то устраивал скандал, и чаще всего добивался своего.

 

фото: fotolia.com

Наставничество мое именно таким образом и протекало – лежа у костра на охапке душистого сена или соломы, я слушал бесконечные разговоры взрослых и смотрел на падающие звезды в августе,  или  в мае  всю ночь слушая певшего совсем рядом на соседней черемухе соловья, или же мешая отцу, заряжавшему патроны, подписывал пыжи, пытался сам почистить ружье или выпрашивая у отца прокатиться на мотоцикле. Ночуя в стогу, прячась от ливня с грозой, а утром выпивая чай, заваренный целой кружкой спелой ежевики вместо заварки (промокла от дождя) на котелок, убегал проверять жерлицы.

Мне было, наверное, лет 7 – 8, когда Гоша, взяв в руки ружье, сказал вдруг, обращаясь ко мне: «Ну, что, мой юный друг, надо что-нибудь добыть к завтраку. Ты идешь?» Отец, хлопотавший возле костра, хмыкнул, провожая нас глазами. Радости моей не было предела, я бросил на землю стреляную бумажную гильзу, с которой ковырялся до этого, пытаясь выковырнуть капсюль, и помчался следом за Гошей.

Рядом с нашей стоянкой на берегу Десны находилось небольшое озерцо, буквально в ста метрах от костра, возле которого мы втроем провели ночь, и поэтому при подходе к озерцу, откуда еще с вечера доносилось утиное кряканье, Георгий Васильевич остановился, снял ружье с плеча и, взведя курки, положил стволы на левую руку, согнутую в локте, и сделал мне знак, чтобы я не шумел.

Я стоял замерев, наверное, и не дыша вовсе, боясь пошевелиться. Гоша сделал пару шагов вперед, и мы одновременно увидели и услышали поднимающуюся крякву; вскинув ружье, Гоша выстрелил, и утка, подломив голову, упала в прибрежную осоку противоположного берега. С тех пор прошло более пятидесяти лет, но я до сих пор отчетливо помню все происходившее в мельчайших подробностях, как если бы это было только вчера. Я был поражен увиденным, только что выстрелом была сбита летящая утка, и на меня, ребенка, смотрящего на это впервые, это произвело неизгладимое впечатление.

Рос я худеньким, скорее даже тощим пацаном, и поэтому первый свой выстрел из ружья я сделал гораздо позднее, видимо, все же достав отца своим нытьем. Отец, наверное, просто боялся дать мне в руки ружье, но однажды это все же свершилось. Но так как я был еще слишком мал и просто не смог достать пальцем спускового крючка, приклад ружья мне пришлось держать под мышкой, а для того чтобы стволы не ходили ходуном, передо мной  поставили метровое полено, на которое стволы и опирались.

 

фото: fotolia.com

После небольшого инструктажа, приготовлений и поправок мне, как ни странно, удалось разбить повешенную на сук дерева метров с 15 – 18, бутылку. Это и был мой первый опыт стрельбы. Впоследствии все происходило банально просто, то есть дождавшись ухода отца на работу, я хватал висевшее на стене ружье и пару патронов и убегал с такими же, как я, «охотниками» на озеро, где мы стреляли куликов, чирков и прочую мелочь, за что иногда был нещадно бит отцом.

Охотились мы тогда скрадом, подползая поближе к сидящим на воде уткам, вывозившись в грязи, или устраивали примитивные скрадки, наломав ольховых веток и уткнув их в землю по кругу, ожидали подлета уток, сидя в них. Однажды,  подкравшись к стайке кормящихся в грязи куликов, они были довольно крупные, величиной с дупеля, мне удалось одним выстрелом оставить лежащими на земле пять (!) птиц. Подобрав их, я тут же побежал домой, показал их отцу, и он впервые,  сменив гнев на милость, стал расспрашивать у меня, что да как.

Первый мой кабан не спеша, легкой трусцой шел впереди меня справа налево, метрах в сорока, и подставил мне бок, от неожиданности я даже присел и стрелял, наверное, с колена. Я отчетливо слышал шлепок пули о тушу зверя, но кабан после выстрела никак себя не проявил и, не меняя скорости движения, продолжал двигаться и через пару секунд исчез из поля видимости. Промах-нуться с такого расстояния я просто не мог, да мне и не простили бы этого, но тем не менее в поведении кабана после выстрела я ничего не заметил.

Подойдя к елкам, между которыми проходил кабан в момент выстрела, я увидел кровь на снегу. Крови было немного, она была по левую сторону от кабаньих следов, но вот направление движения зверь изменил почти под 90 градусов, кровь была и на небольших кустиках, через которые шел подранок. Добирать пошли через пару часов, обрезав предполагаемый путь подранка и не найдя выхода, обнаружили его лежащим в густом невысоком ельничке.

Зверь прошел не более 800 метров, а пуля, сплющившись, за малым не пробила его навылет, осталась перед шкурой противоположного бока, пройдя по потрохам. Это был небольшой кабанчик пудика на 4 – 5 весом.

Второй мой кабан оказался достаточно крупным секачом семи пудов, стрелял я его также где-то метров с пятидесяти, только шел он теперь слева направо, видел я его, перемахнувшего лесную дорогу, не больше двух секунд, только на этот раз за ним с лаем шла собака, и я готов был к выстрелу.

Все остальное повторилось практически так же, как и в первом случае, с той лишь разницей, что было уже поздно, сгущались сумерки, да и день был пасмурный, это был уже третий загон и добирать мы не пошли, решили забрать вернувшуюся собаку и ехать домой, половине нашей команды надо было выходить на работу в ночную смену.

Но вот собачку-то мы как раз и не дождались, а это был верный признак, что кабан лежит битый. Утром, пойдя по следу, нашли и кабана, и находящуюся с ним рядом собаку, верно охраняющую добычу, рядом с тушей было много выщипанной щетины, которая была даже во рту у лайки, что было следствием того, что собака хватала подранка, да и уже лежащему ему досталось немало. Но самым «верным» (!) все же оказался мой третий выстрел по третьему кабану на одной из охот. На этом хотелось бы остановиться подробнее.

 

фото: fotolia.com

Это было уже на следующий год, когда мой Барклай уже неплохо работал по копытным (лось, кабан). На этот раз я стоял крайним на номере, когда услышал залаявших на поднятого зверя собак. Гон постепенно приближался и становился все ближе и отчетливее.

Еще немного и буду стрелять, подумал я, но вот тут как раз и услышал дуплет с соседнего номера, послышался яростный лай обеих лаек, которые потянули прямо на меня, я уже видел собак, крутящихся на одном месте, я слышал, как они наскакивают и дерут кабана, но сам зверь почему-то не показывался.

В общем, я не выдержал и рванул с места, ведь все происходило прямо передо мной и тут увидел голову зверя, смотрящего прямо на меня всего в каких-нибудь пятнадцати, если не меньше, шагах, торчащую из мелкого подроста побегов ольхи, рядом со стволом дерева и не раздумывая, сходу влепил ему пулю между глаз.

И тут же услышал рядом голос товарища, стоявшего на соседнем номере: «Ну зачем ты стрелял? Голову разобьешь, он же убит». Кабан действительно, как оказалось, был убит, одна из пуль попала прямо в сердце зверя, просто после первых выстрелов он еще немного прошел и ткнулся в эти кустики, оставаясь как бы в естественном положении, на что я и клюнул.

Вышеизложенное продиктовано всего лишь желанием освежить в памяти события как полувековой давности, наполненные светлой радостью моего детства, так и последующего приобщения к природе и охоте, что неразрывно связано между собой.

Да не оборвется эта нить.

Владимир КОЗЯВИН 5 июня 2013 в 00:00






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

  • -2
    офлайн
    #1  5 июня 2013 в 18:14

    мне бы ОЧЕНЬ хотелось, что бы и мой сын, потом, позднее...
    мог бы с гордостью говорить о СВОИХ ПАМЯТНЫХ ОХОТАХ...
    Боюсь, как бы не исчезла она, НАША ОХОТА в удел богатых да и только...... :(

    Ответить
  • -3
    Valery Fermer офлайн
    #2  6 июня 2013 в 00:57

    мне бы ОЧЕНЬ хотелось, что бы и мой сын, потом, позднее...
    мог бы с гордостью говорить о СВОИХ ПАМЯТНЫХ ОХОТАХ...
    Боюсь, как бы не исчезла она, НАША ОХОТА в удел богатых да и только...... :(

    Мечтать невредно! ... охота останется в радиусе 400 км, а в такую даль он не поедет ( ... если вы Москвич )

    Ответить
  • -2
    офлайн
    #3  6 июня 2013 в 18:00
    Valery Fermer
    Мечтать невредно! ... охота останется в радиусе 400 км, а в такую даль он не поедет ( ... если вы Москвич )

    Ярославль.
    См. профиль.
    И я не мечтаю.....я надеюсь.

    Ответить

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑