Два дня фарта

На улице уже стемнело, а я все сидел у окна и размышлял о том, в какие угодья завтра направиться на охоту. Было два варианта. Первый – на дачу, где в ближайший месяц будут водиться и глухарь, и тетерев, и заяц, и другая дичь. Второй – попытать счастья на реке, где вот уже какой год зимовали утки.

Фото Александра Гришина

Фото Александра Гришина

Был конец ноября, погода чуть ниже нуля, но снег еще не выпадал. Заяц уже вылинял полностью и прятался в таких дебрях, что без собаки нечего и время тратить на его поиски. Так что, в конце концов, я остановил свой выбор на втором варианте.

Еще раз тщательно проверив, все ли готово к выходу на охоту, я завел будильник и улегся спать. На дворе было еще темно, когда я уверенно шел по знакомой тропе через парк в сторону речки. Меня со всех сторон обступили ели и сосны-великаны. Звезды на небе уже потускнели, легкий морозец слегка пощипывал щеки. Легко и радостно было на сердце! Это чувство наверняка знакомо каждому охотнику, сопровождавшее его по пути на охоту. Я уже здесь, в арке, был уверен в удачном дне.

Где-то за спиной, на окраине поселка, покрикивали петухи. Я в этом звуке услышал пожелание «ни пуха ни пера» и, тихонько напевая про уток разжиревших, тех, что осенью в большой цене, уверенно приближался к реке.

А вот и ольшаник. Не так давно сюда частенько прилетали на кормежку тетерева. Нас с братом это всегда удивляло, как это осторожная птица не боится посещать даже окраины города? А поздней осенью и зимой нам встречались стаи в несколько десятков косачей. Теперь за сезон хорошо – двух-трех петухов добудешь. А было время – за день столько же брали. Пожалуй, скоро придут те времена, когда дети начнут задавать вопрос – «А что такое охота?». И родители не будут знать, что ответить.

Так размышляя, я вышел на берег реки. Небо на востоке уже начало розоветь. Синицы сновали по кустам. А из парка с ночевки с криками пролетали вороны, торопясь куда-то по своим делам. Я расчехлил ружье, собрал его, зарядил оба ствола «четверкой», поудобнее устроил рюкзак за спиной и осторожно вышел на берег. Река в этих местах больше похожа на ручей, так что мне не составило особого труда тщательно осмотреть оба берега.

Уток не было. И я медленно двинулся вниз по течению, по тропе, петляя вместе с речкой, повторяя все ее изгибы, меж ивовых зарослей. Кое-где в стороне лесом несколько раз слышался посвист рябчика, но я не стал отвлекаться на них, так как интуиция подсказывала мне, что здесь должны быть утки. Так я прошел около километра, пока не достиг озера.

Здесь река с шумом вливалась в него, чтобы в полукилометре отсюда незаметно выбежать в ивовых зарослях и, петляя, направить свой бег дальше. Сильный северный ветер гнал по озеру вихристые волны, но солнце, уже вставшее над деревьями, поднимало настроение в это осеннее утро. Я даже присел на поваленное дерево, чтобы немного полюбоваться, если так можно выразиться, суровой красотой.

И в самом деле, у природы нет плохой погоды. Плохим может быть наше настроение. В таких случаях даже тихий весенний денек будет мрачным.

Глядя вокруг себя, в это ноябрьское утро я наслаждался всеми красками «майской радуги». Черно-фиолетово-синие тона озера скрашивали красно-желто-зеленые оттенки деревьев по берегам. Да еще Бог знает каких только красок здесь не было! Красота!

Глубоко вдохнув и получив огромный заряд бодрости, я двинулся дальше. Туда, где в ивовых зарослях пряталась речка, выбегая из озера. В кустах под крутыми берегами прекрасные места для уток. Здесь было тихо, безветренно. В небольших заводях достаточно корма для них. Так кто тут? Я был предельно осторожен и внимательно осматривал за каждым поворотом реки оба дерева.

От напряжения мне уже мерещились в зарослях то тут, то там утиные головы, мне пришлось на минуту остановиться, чтобы перевести дух. И вот именно в это мгновение из травы, пожухлой и лежавшей клоками, на небольшой заводи вдруг показалась утиная голова. Я тут же поймал ее на мушку, но расстояние было слишком близким, так что мне пришлось медленно пятиться назад, чтобы увеличить его. Но не сделал и двух шагов, как вдруг справа от утки как из-под воды с грохотом вырвался красавец селезень. Мне пришлось немного отпустить его, и после выстрела он, сделав сальто, плюхнулся опять в воду.

В то время, когда прогремел выстрел, я краем глаза увидел, как из-за поворота речки поднимается с шумом другой селезень. Мгновенно ловлю его на мушку и срезаю вторым выстрелом. И только теперь из травы с кряканьем поднялась утка, а следом за ней еще один крякаш. И пока я перезаряжал ружье, они скрылись за кустами. Перейдя по поваленному дереву на другой берег, я подобрал сбитых селезней и, разложив на траве, полюбовался их нарядом.

Крякаши были полностью вылинявшими, поэтому все происходящее живо напоминало весну. Уложив добычу в рюкзак и попив из термоса чайку, я свернул от речки к лесу и не спеша двинулся к дому. Да, думал я, вспоминая вчерашний вечер, правильно решил идти сегодня на речку. Охота оказалась удачной.

Ну и, конечно же, во всех отношениях день был прекрасным. Еще в юности я часто думал: как люди могут обходиться без охоты, без общения с природой?

Вот и теперь, идя по лесу, я размышлял о том, что главное в охоте даже не добыча, а единение с самой природой. И пусть кто-то упрекает нашего брата в бездушии, я считаю – охотник намного гуманнее тех животноводов и птицеводов, которые только что родившегося теленка или вылупившегося цыпленка заранее и осмысленно обрекают на гибель, не давая ему никакого шанса. А охота – это и спорт, и труд, и жизнь. И мне просто жаль тех людей, потому что они лишены тех прекрасных, незабываемых переживаний, которые дает нашему брату охота.

На следующий день, едва рассвело, я уже был на даче. Печку растапливать не стал и, попив из термоса чай, закинул за плечи рюкзак и ружье, двинулся к лесу. Я уже прикинул для себя маршрут, который сегодня предстоит пройти. И вот заметная лесная тропа, круто свернув с дороги, уводила меня вглубь сосняка. Погода была безветренная, тишина окружала со всех сторон. Вот это безмолвие и отличает лес поздней осенью от весеннего. Весной тут все кипело-бурлило от птичьих голосов.

Сейчас же тишь да гладь, но в этом и есть Божья благодать – как говорит народная мудрость. В этом безмолвии начинаешь слышать деревья, кусты, траву – все, что кажется безмолвным. Вот от легкого морозца вдруг начинают кряхтеть кусты калины, как бы поеживаются, а трава старается прижаться как можно ближе к земле. И я уже чувствую, что жизнь в лесу вовсе не замерла, а бурлит, но как-то по-особенному, неприметно. Да, весной эту тишину не услышишь ни за что. А уж человеку, уставшему от городского шума, эта пора будет целебна во всех отношениях.

Солнце уже проглядывало кое-где сквозь деревья, когда я неожиданно вышел из густого сосняка на окраину небольшого болотца и двинул вдоль него к березняку, что манил меня своей белизной.

Заяц наверняка уже отлинял полностью, потому прятался сейчас с особой тщательностью, чтобы не светиться своей белоснежной шубкой. За долгие годы охоты по чернотропу у меня не было случая, чтобы я вдруг увидел где-то под елкой или под кустом беляка на лежке. Косой либо вырывался как из-под земли, либо виделся мне уже бегущим. Да и в такую сухую и тихую погоду, как сегодня, вероятности увидеть его было мало. Вообще-то для удачной охоты больше подходила сырая, ветреная погода. В такие дни я почти всегда был с трофеем.

Итак, в березняке я отыскал знакомую мне тропинку и осторожно двигался по ней, внимательно осматривая все вокруг. Сейчас бесшумно можно было передвигаться в лесу лишь по таким вот тропкам. Если сойти с нее, даже шорох травы будет казаться треском. Поэтому я и двигался туда, куда вела тропа. Она шла то по темному ельнику, то начинала петлять в сосняке, то пробегала среди белоснежных берез, а то вдруг выводила меня на окраину болотинки или полянок. Вот это разнообразие и привлекало меня бродить в этих местах целыми днями, с утра и до вечера.

Я уже подходил к ельнику, когда вдруг боковым зрением справа от себя увидел какое-то движение сквозь ветви берез.

Боже! Метрах в тридцати стороной тянул огромный глухарь. Мне даже видна была его борода, а длинный хвост придавал внушительность его размерам.

Я тут же поймал его на мушку и с левого ствола, с поводкой, выстрелил «перваком».
О! Эти мгновения не забываются, когда селезень, косач или другая птица, срезанная выстрелом, кувыркается с высоты. Вот и этот бородач сначала заплясал в воздухе, а потом всей тяжестью своего тела вписался в ольху и, ломая ветви, повалился на землю.

Из моего горла вырвался какой-то клич, и я со всех ног кинулся к ольхе.

Вот это удача! У моих ног бился огромный глухарь. Когда он затих, я взял его за лапы и приподнял – килограмма четыре наверняка. А какой красавец! Я с полчаса любовался этой древней птицей, попивая чай из термоса. От глухаря и в самом деле веяло какой-то древностью. Его мохнатые с роговицами лапы; огромный загнутый стального цвета клюв; казалось бы, неброское, но такое чудное коричнево-черно-синее оперение с белыми пятнами – все это придавало особую ценность трофею.

Было время, когда мы с братом мечтали добыть глухаря и украсить им свою коллекцию чучел. Мы охотились на косачей, которых водилось довольно много в округе. Знали чуть ли ни каждый уголок леса, где были их выводки, поэтому и не удалялись далеко от наших угодий. Мы даже и не подозревали, что если углубиться чуть дальше тех мест, где охотимся, то можем набрести на глухариные выводки. И лишь когда «наши» места стали застраиваться дачными хозяйствами, мы вынуждены были осваивать дальние леса. Это позволило воплотить нам свою мечту, хотя и на охоту теперь приходилось не ходить, а ездить.

И вот сейчас я сидел под ольхой и любовался своей добычей. Полуденное солнце даже разморило меня немного, и я, аккуратно уложив глухаря и термос в рюкзак, не спеша, двинулся в путь.

Лямки рюкзака приятно оттягивали плечи, и в запасе было еще целых полдня. Вот тропинка вновь вывела меня к ельнику. Солнечные лучи почти не проникали сюда, сквозь густой еловый лапник. По низу расстилался серо-зеленый упругий ковер из мха. Тропа как бы утопала в нем. Кругом было тихо, лишь где-то сзади, в березняке, постукивал дятел. Я сошел с тропинки, встал под огромной елью, достал манок на рябчика и, поманив, застыл в ожидании. Тишина...

Поманил еще и еще раз, но в ответ – ни звука. Тогда я встал опять на тропу и двинулся по ней вдоль ельника. Минут десять я шел по нему в полной тишине. Даже стало как-то не по себе. И вот справа вдруг засвистел рябчик. Я тут же остановился и поманил его. На мгновение восстановилась тишина. И тут я услышал шорох в ветвях и свист крыльев. Петушок неожиданно появился из ветвей ели и, опустившись прямо на тропинку, застыл. Мне достаточно было этих секунд, чтобы заряд дроби накрыл его. Подобрав рябчика, я встряхнул его за лапы и аккуратно уложил в рюкзак. Он тут же потерялся в размерах глухаря.

Я был рад. Вчера и сегодня, без сомнения, удачные дни. Чаще всего в последнее время бывало такое, что и за весь день ничего не встретишь и не услышишь. Потому-то такие дни, как сегодняшний, особенно врезаются в память и никогда не забываются.

Ельник остался позади. Вот уже несколько минут тропинка вела меня по ольшанику. В отличие от ельника, здесь было намного светлее. Но когда я увидел метрах в сорока слева от себя не спеша бегущего беляка, то вокруг как бы спустились сумерки – так выделяла его белая шубка от всего окружающего. Промазать по такой цели было очень трудно, так что после первого выстрела косой кувыркнулся в траву. Опять непроизвольно я издал из себя какой-то возглас.

Не знаю, почему в такие моменты из меня вырывается этот клич. Вероятно, в это время в моей душе просыпается что-то от наших предков; она, переполненная чувствами, просто рвется наружу. Поэтому я в считанные секунды был возле своей добычи. Ну уж такой удачной охоты я никак не ожидал. Кто бы мог подумать! Два дня такого фарта!

Николай Пышков 31 января 2013 в 00:00






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

  • -2
    Вячеслав Дьяченко офлайн
    #1  1 февраля 2013 в 01:37

    Охота это не только любование природой но еще и добыча.Пусть даже это будет маленький рябчик но на сколько все будет милей и краше вокруг .Скучно возвращаться (попом).

    Ответить

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑