Когда аргументы хромают

Весна — барышня капризная, вряд ли когда-нибудь весь срок охоты выпадет на благоприятное время

фото: Игорь Максиматкин фото: Игорь Максиматкин

Статья А. Бонч-Бруевича попала на первую полосу “РОГ” (№ 21, 2011) — о ней я и хотел бы поговорить. Сразу скажу, что в целом с авторской критикой дел, творящихся сейчас в нашем охотничьем хозяйстве, я согласен: “бардака”, как пишет Бонч-Бруевич, здесь хватает. Но вот приводимые им аргументы явно хромают.

Что поделаешь, прошедшая весна принесла нам очередные сюрпризы. Снега на момент открытия охоты было очень много, тем не менее… “Плюем на обстоятельства, — пишет Анатолий, — собираемся и едем”. Но если “плюем” и “едем”, так кого же тогда винить, что приехали слишком рано? Мои знакомые не торопились и неплохо поохотились в Костромской и Вологодской областях. Далее, судя по тону написанного, для Анатолия было бы лучше, если б охота открывалась на 10 дней, а не так, как сейчас, когда в целом по области она длится почти в два с половиной раза больше.

“Почему бы вопросы открытия охоты не решать руководителю облохоты?” — спрашивает Анатолий. В одной из его статей я как-то вычитал, что охотничий стаж Анатолия составляет 20 лет. Значит, он должен помнить, что раньше охота и открывалась облохотуправлением. Мой охотничий стаж почти в два раза больше, чем у Анатолия (пишу это не для похвальбы, а ради статистики). Так вот, я отлично помню ворчание старых охотников на постоянное опаздывание с открытием весенней охоты, когда основная масса птицы, по их мнению, уже пролетела. Приходилось мне стоять на тяге по колено в снегу, когда через поляну передо мной бегали белоснежные зайцы, а над поляной, конечно, никто не тянул. Так что “бардака” и тогда хватало. А сколько совсем недавно было положительных откликов, в том числе и в “РОГ”, на то, что срок весенней охоты значительно увеличен, что открываться она будет в фиксированные сроки, что не надо ждать милостей от чиновников и можно спокойно строить свои планы. Нет, опять нам все негоже. Весна — барышня капризная, вряд ли когда-нибудь весь срок охоты выпадет на благоприятное время. Но он для того и увеличен, чтобы охотник мог подгадать наиболее подходящий момент. А. Бонч-Бруевич утверждает, что раньше об открытии охоты объявляли за неделю, “когда все было уже ясно”. Но я так не считаю. В этом году 19 апреля я был на своем любимом месте тяги. Снег лежал сплошным слоем и на полянах, и в лесу, местами был выше колена. Лесное озеро оставалось во льду — по нему можно было ходить. Какая уж тут охота! А через неделю от снега в лесу не осталось и следа и озеро полностью очистилось.

Наверное, именно благодаря легкости пера, А. Бонч-Бруевич откуда-то взял, что “некоторые ведомственные хозяйства иногда сдвигали сроки на недельку, если весна запаздывала”. Нет, такого никогда не было (если, конечно, Анатолий не имеет в виду ГЛОХи — государственные лесо-охотничьи хозяйства — или опытное заповедно-охотничье хозяйство “Завидово”: о тамошних сроках заводить разговор, думаю, вообще не стоит). Нет, охота открывалась одновременно по всей области.

В начале своей статьи А. Бонч-Бруевич пишет, что “охотпользователи не дети, сами себе не враги, со сроками не ошибутся”, а несколькими абзацами ниже мы уже читаем, что частникам (кстати, тоже охотпользователям) наплевать в своих угодьях на правила и сроки. По Бонч-Бруевичу выходит, что частники не только дети, но еще и сами себе враги. Я так не думаю, хотя сам к возникновению частных охотхозяйств отношусь отрицательно.

Теперь, как написано у автора, “о заполнении бланков, формуляров, договоров…”. Согласен, все эти простыни, выписываемые на один-два дня охоты, выглядят нелепо. Но слава Богу, если Анатолий не застал те времена, когда мы, молодые охотники, перед открытием охоты стояли по два часа с утра у дверей общества, после чего нам говорили, что путевки будут выдавать после обеда, а после обеда мы стояли еще два часа, бесконечно пропуская тех, кто “без очереди”. Теперь же в своем родном обществе я трачу время только на заполнение длиннющих бланков.

Судя по предыдущим статьям, автору не чужды преобразования в нашем обществе. Он явно с “прохладцей” относится к советскому периоду нашей истории (может, я ошибаюсь?), о чем свидетельствует упоминание в статье заявления о приеме в партию и сравнение его с заявлением о выдаче путевки. В таком случае совершенно непонятны подозрительность Анатолия и его стремление везде видеть врагов — черты, характерные для сталинизма. “Почитал отзывы о сезоне на форумах. Везде одно и то же, — пишет он и делает характерный вывод: — Случайность? Думается, что нет!” А что тогда? Заговор? Конечно же нет! Все просто: везде весна была запоздалая и затяжная, и это отразилось на охоте.

Дальше А. Бонч-Бруевич описывает планы охотничьего руководства: “В разы сократить число охотников… провоцировать сознательное и повсеместное нарушение правил охоты”. Опять-таки только к “необыкновенной легкости суждений” Анатолия могу отнести его утверждения, что охотвласти добиваются “лишения права охоты за любые нарушения после ввода единого госбилета и признания, что общественники не в состоянии охранять свои угодья”, и, как следствие, все передать в частные руки. По поводу первого. Очень давно охотника могли исключить из общества за серьезные нарушения, что автоматически отлучало его от охоты, а Госохотинспекция могла лишить права охоты на определенный срок. Но еще когда наша республика называлась РСФСР, лишить права на охоту мог уже только суд, а он за “любые” нарушения лишать этого права гражданина не будет. Да и вообще, какое отношение имеет введение госбилета к повышению ответственности за нарушения? Абсурд! По поводу второго. Сейчас вроде бы общества и охраняют свои угодья, да вот только прав у егерей и охотоведов никаких нет: ни протокола составить они не могут, ни документы проверить. Все эти действия они могут осуществлять только в присутствии работников Госохотинспекции или полиции. Так какой с них спрос?

Как пишет Анатолий, поехали они на охоту “к нему” на юг Тверской области, где егерь у него, судя по всему, знакомый. Стало быть, в этом хозяйстве Анатолий если не свой, то уж точно не чужой. А вот путевка ему обошлась на две вальдшнепиные зари в тысячу рублей, о чем автор пишет уменьшительно-ласкательно-многовато, напрочь забывая, что для большинства местных охотников такая цена на охоту — шлагбаум в угодья егеря Петровича. И не надо никакого “хмыря”, который скажет: “Или плати, или убирайся!”, о чем автор пишет в конце своего повествования. Цена в пятьсот рублей за зарю — надежный заслон для местных охотников. В этом же номере газеты читаем, что для охотников города Кольчугино Владимирской области тысяча за весь сезон охоты не просто “многовато”, а “обдираловка”.

Не вижу никакой логики и в утверждениях Анатолия, что если “вальдшнепы прилетели из-за границы и явно полетят дальше на север”, то по сути охотник покупает воздух. Несомненно, плата в пятьсот рублей за зорьку многократно завышена (в хозяйствах МООиР охота на вальдшнепа 40 рублей в день), но тянущий над тобой вальдшнеп, откуда бы он ни прилетел и куда бы дальше ни направлялся, — совершенно реальная дичь.

Заканчивая свои мысли по поводу статьи А. Бонч-Бруевича, хочу сказать, что критика, несомненно, нужная вещь, но она должна быть конструктивной и аргументированной, в противном случае те, против кого она направлена, от нее просто отмахнутся.

И в заключение хотел бы еще остановиться на вопросе, имеющем, как мне кажется, отношение к итогам прошедшего сезона. Вот уже года два путевки в подмосковные хозяйства выписываются только на бланках с печатью хозяйств. Говорят, это сделано для того, чтобы средства от проданных путевок адресно поступали в хозяйства. Да вот только обеспечение этими бланками районных обществ Москвы не налажено. Какие-то хозяйства присылают в Москву свои бланки, в какие-то работники московских обществ за ними едут сами. Многие подмосковные хозяйства заявляют, что в Москву ничего посылать не будут, берите, мол, путевки у нас на месте. Но, во-первых, москвичу очень неудобно сначала заезжать в районный центр, а потом ехать не один десяток километров до места охоты. Да и где гарантия, что, подъехав в субботу или воскресенье к дверям районного общества, охотник не “поцелует замок”? Таких примеров уйма. Далеко ходить не надо: в том же 21-м номере “РОГ” Дмитрий Васильев пишет, что в Иваново 19 апреля, в понедельник, путевок им не дали, сославшись на санитарный день. Да и вообще сами сборы на охоту, время в дороге — уже праздник, и отравлять его неизвестностью не стоит. Смею предположить, что львиная доля путевок, приобретаемых в охотхозяйствах области, приходится на москвичей, а при существующем положении очень многие из них вынуждены отказываться от поездок. Выходит, некоторые охотхозяйства не заинтересованы в получении этих средств, раз ставят перед охотниками такие препоны?

Игорь Максиматкин 28 июня 2011 в 15:31






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑