Охота на речке Снов

Я шел берегом реки Снов, всматривался в ее неторопливое течение, вспоминал наш вчерашний разговор с Генрихом Стафеевым о прозе жизни и во многом соглашался со своим собеседником.

Фото Г. Стафеева Фото Г. Стафеева
Вот и течение реки, чем оно не напоминает человеческую жизнь?

Единственное  различие, каждый выбирает сам, как ему плыть: против течения, колотя руками по воде, сопротивляясь, или — по течению, приспосабливаясь к потоку воды, искусно обходя встречающиеся препятствия. Новый день едва ли напоминал о своем приходе, было почти темно,  пробуждающаяся природа настраивала на философский лад. В шафрановой полосе неба проплыли три силуэта крякашей, потревоженные птицы потянули в сторону черной полосы леса, ближе к бывшей водонапорной башне, выделяющейся жирным пунктиром. Не отрывая глаз, следил я за улетающими утками, те пошли на снижение и вскоре на фоне леса пропали из поля видения. Где-то впереди должен быть мост, по которому предстояло перебраться на тот берег. Реки я уже не видел, настолько все было окутано клубящимся туманом. Коровьи лепешки да следы животных, пронизавшие мягкий грунт, указывали на то, что я иду правильно и мост вот-вот предстанет предо мной. От щедрой росы давно промокли камуфляжные брюки, потяжелевшие, набрякшие кроссовки издавали противное жвяканье, но всего этого я, казалось, не замечал. Поравнявшись с башней, едва увидел тянувшееся к лесу узкое озерцо, заросшее по краям камышом и рогозом, похожим скорее на рукав от речки. Узкий плесик могли облюбовать крякаши, и я решил пройти вдоль до самого конца, в надежде поднять уток.


 …Нас пятеро. Долго судили-рядили, куда бы поехать на открытие. В конце концов решили выбраться подальше от Киева — в глубинку, в Черниговскую область. Благо, нашлись доброжелательные люди, помогли наконец окончательно определиться с местом охоты. Приехали в пятницу. Река  Снов, величавые сосны с бронзовыми стволами, тянувшиеся по правому берегу, пойма с луговинами, озерцами, а главное, люди приняли с радушием, как своих. Вот уже разбит и окультурен лагерь. Кто-то из наших, чуткий к проявлениям природы, захватил  с собой дозиметр. Сделал замер, а когда увидел на шкале прибора отметку в двенадцать микрорентген в час, остался доволен. С хорошей новостью подсел к столу и Виталий, успевший уже поплавать в Снови:


— Братцы, дно видно, такая вода в Днепре была лет пятнадцать тому назад.  


И вот все мы, сгрудившись за длинным дубовым столом, смотрим на председателя местной УООРовской  первички Михаила Цыгоняко, ждем, когда тот наконец поднимет пластиковый стакан, оценит по достоинству столичный гостинец и даст ответ на интересующий всех в эту минуту главный вопрос.


— Ну, так как… есть  в угодьях утка? — не выдерживает кто-то из компании.


— Утки полетят, не сомневайтесь, — как бы мимоходом вставляет председатель и продолжает разговор о сельском житье-бытье.


Подобная сцена происходит и на другой день, когда в лагерь приезжает охотовед в сопровождении двух «беркутовцев», привозит долгожданные отстрелки. Тут же на капоте машины Вячеслав Юрьевич оформляет разрешительные документы; спроси в эту минуту у него про дичь, не обидится, лишь слегка брови насупит. И правда, чего с такими мелочами лезть, человек ведь на работе. Но вот проверены документы, выписаны отстрелки, охотничья казна  УООРа пополнилась еще на триста пятьдесят наших гривен и двести десять наших товарищей по охотничьему лагерю.


— Так что, Вячеслав Юрьевич, где лучше стать, у какого озера?


Вячеслав Юрьевич прячет застенчивую улыбку в своих каштановых усиках: — Поговорите с местными охотниками, они вам расскажут…


Первое, что бросается  при встрече и знакомстве с местными, светящаяся доброжелательность в глазах хозяев, крепкие мужские рукопожатия. Говорят на суржике, говор чем-то напоминает белорусский — до границы с соседним государством всего каких-то шестьдесят километров.


— Какие мы белорусы, мы украинцы, — тут же поправляют тебя, широко и задушевно улыбаясь. На вечерней зорьке, когда началась первая канонада и тут же захлебнулась, подошли к нам несколько человек. На вид крепкие, здоровые мужики, хорошо одеты, не отличить от городских. За спинами ружья отечественного производства, не новые, с поцарапанными ложами, стертыми слоями вороненности, но, судя по всему,  надежные, не раз выручавшие своих хозяев на зверовых охотах.


— Где вы остановились, у столов?


(Столы — местная достопримечательность, хорошо известная здесь всему люду. В соснах над рекой Снов сооружены столы с лавками из ствола столетнего дуба. Здесь селяне рыбачат, отдыхают, здесь разбит наш лагерь).


— Из Киева в такую-то даль?.. — удивленно переспрашивает молодой парень в бейсболке с кокардой.


— Ну так что? — парирует ему  на вид самый старший в группе. — Пусть на нашу красоту посмотрят. — Парень соглашается и уже всем вниманием прикован к автомату на плече у Юрия Архипова.


— Не дадите стрельнуть? — спрашивает он с ударением на последнем слоге, а когда услышал утвердительный ответ, увидел я, как заискрились его глаза. Проходит минута-другая, и, сотрясая воздух, улетают в небо сто восемьдесят граммов дроби. И стрелок, и хозяин оружия — оба довольны. На дальнем озере, за лесом, грохнули два одиночных выстрела, и вновь воцарилась тишина. Изредка высоко пролетали табунки уток и, словно ища своих сородичей, устремлялись через некоторое время в их сторону одиночки, отбившиеся от стай. Кто-то срывал с плеча ружье, его  тут же  отговаривали, стрелять высоко, мол. Начавшийся дружно в начале охоты лет, неожиданно закончился.


— Утки нынче мало, не то что в прошлые годы, болота повысыхали, негде ей гнездиться, — сокрушенно поделился тот же старший мужчина. — Это мы по кругу обходим все бригады, потолкуем со всеми и — юшку варить. А что, на природе отдохнуть… — И казалось, нет ему до охоты никакого дела. Что там говорить, многое меняется в жизни охотколлективов, новые люди вливаются в охотничье сообщество, воспитанные в другом социуме, у каждого свое отношение к охоте. Непременные атрибуты охотничьего лагеря — мангалы, всевозможные приспособления для жарения, парения мяса, которое завозится десятками килограммов — чем мы хуже американцев с их барбекю и прочими делами! — громкая душераздирающая музыка, задиристый женский смех, гомон… Новоиспеченные Дианы в купальных костюмах не прочь отдалиться в глубь охотугодий, в поисках затишного местечка. Мимо такого лагеря  шли мы к переправе на другой берег Снови, несли резиновую лодку, на пути повстречался здоровенный детина с бычьим бритым  затылком, огромным пузом:


— Мужики,  куда лодку несете, вон речка… — И покрутил пальцем у голого виска. Не успели пройти несколько метров, началось буханье пятизарядки, оглянулись, точно он, зачем стреляет? — непонятно. До открытия еще больше часа.


Сон пролетел в одночасье, будто и не ложились. Кроме меня, все настроились на прежне место, пытаюсь отговорить и уже чувствую, что мне это не удастся. Первое впечатление от пролетающих табунов крякашей захватило напрочь их сознание. А досадные промахи усилили желание заполевать пернатую именно там, на выкошенных участках травы, где сбитую утку легко найти. Долго еще были слышны в лесу голоса товарищей, уходящих к переправе, чтобы сплавиться на другой  брег, там все знакомо, все отработано. Несколько минут  сидел у затухающего костра, сосновый воздух, вобравший в себя солнце жаркого лета, прохлада щедрой Снови дурманила нос, идти никуда не хотелось, но все же встал, перекинул через плечо ижевку и уже через несколько минут был на берегу реки.


…Я протопал по болотной мокрой траве до самого края узкого ерика, утка так и не взлетела. Первые лучи солнца высветили в молочном мареве круглые деревянные стойки деревянного без перил моста, сосновую гриву потустороннего леса. Туман почти рассеялся, лишь узкие полоски парили над самой водой. Я подходил к небольшому озерцу, обрамленному густой растительностью, с мыслью о том, что вот оно, идеальнейшее место для осторожного крякаша. Тучная птица, хлобыща крыльями и обиженно крякая, словно продублировала мои мысли, а после бессовестного «пуделя» с благодарностью ретировалась в синь неба. А вот второй не повезло. Промедление со взлетом стоило ей жизни. Крякаш шмякнулся на землю рядом с озерцом, на чистом,  когда я подошел, уже затих, распластав правое крыло. Не спеша прошел всю пойму левого берега до протоки, от одного сухого озерца к другому, утреннего лета так  и не было. Солнце уже поднялось, и я направился  в лагерь, где ждал Генрих, как он выразился, на фотосессию. Уезжали домой в хорошем настроении. Я  знал, речка Снов, так полюбившаяся  за эти три неполных дня, с ее правым берегом, где в песчаной отвесной гряде юркие, неугомонные стрижи в норах соорудили свои гнезда, высокоствольные сосны с их духмяным запахом, протянувшиеся по обе стороны реки, гостеприимные черниговские охотники   долго еще будут приходить  во снах. Если же кто и посетует на пустой ягдташ, в том ли вина одной матушки-природы? И не даем ли мы сами  повод для тех же «зеленых», других общественных организаций, надсадно напоминающих о себе в пору очередных выборов? Как было и на этот раз.

Виктор Лютый 17 августа 2010 в 16:07






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑