ЭПИТАФИЯ АХТУБЕ СПИННИНГ – ТОЛЬКО СПИННИНГ

Часть 2

Как я уже упоминал, все без исключения «акционеры» «РАКа» были поклонниками только спиннинговой снасти,
а из всех объектов охоты со спиннингом предпочитали только жереха, причем ловили его только на струе, на перекатах, там, где эти замечательные рыбы в свою очередь устраивали охоту-бой за мелкой рыбешкой.

Мне и до знакомства с Ахтубой и Нижней Волгой приводилось наблюдать бой жерехов на той же Оке возле переката, на тех же «песках» под селом Алпатьево. Приводилось и ловить этих самых жерехов-шересперов на спиннинг чуть ниже Белоомутской плотины, где в свое время эти неугомонные охотники за уклейкой попадались даже на гусиное перо, оснащенное тройником. Такую насадку-перо отпускали в струе воды вниз по течению. Она, разумеется, не тонула, и жериха нет-нет да и бросались к такой обманке.

Словом, с жерехами я был знаком и раньше, но такого жерехового боя, громкого и долгого по продолжительности и массового по числу принимавших в этом мероприятии участие охотников до знакомства с Нижней волгой и Ахтубой нигде и никогда не наблюдал.

Вода переката буквальным образом кипела от бесконечных ударов хвостами по зазевавшейся рыбешке, и спиннингисту, умевшему забросить свою блесну или девон хотя бы метров на 35–40, другой раз не составляло большого труда, практически не сходя с места, добыть во время такого боя-охоты не одну тяжелую рыбину.

Правда, к месту шумной охоты жерехов надо было сначала подобраться, подойти, чаще всего заходя в воду по отмели чуть не по пояс, причем делать это надо было не слишком вызывающе, чтобы все-таки не спугнуть рыб-охотников, умевших и во время даже самого азартного боя оставаться все-таки очень осторожными рыбами.

Проще было подобраться к месту охоты жерехов на той же лодке, тихо и стороной спускаясь по течению к перекату, где глушили хвостами и подбирали оглушенную рыбешку эти азартные охотники. Тогда, осторожно подойдя к месту боя на достаточное для спиннингового заброса расстояние, можно было встать на якорь, а дальше, и тоже не очень вызывающе размахивая спиннингом, ловить и ловить жерехов-шересперов.

Хотя описанная выше обстановка и позволяла нашим «акционерам» «РАКа» ловить желанных жерехов практически в любом количестве, но надо отдать должное моим друзьям-спиннингистам: ни один из них, честное слово, никак не страдал непреодолимым желанием валить и валить на дно лодки добычу, которая чуть ли не сама шла к тебе в руки. И не помню случая, чтобы мы после путешествия на «РАКе» все вместе приносили домой больше десятка пойманных жерехов.

Жерехов этих, во избежание порчи, наши «акционеры» подсаливали еще там, на воде, а дома готовили из этих рыб по известным только им рецептам очень вкусный жереховый балык.

Хоть и был наш «РАК» всегда готов к очередному путешествию, но такие путешествия-охоты за тем же жерехом удавались нам не всегда. У нас ведь на Ахтубе главным была работа и эта работа частенько могла выпасть и на выходной день.

Все «акционеры» «РАКа» были вооружены спиннинговой снастью, вполне соответствующей и тому историческому времени, и тем целям охоты со спиннингом. У всех у нас были двуручные клееные бамбуковые удилища – неплохие удилища, которые в то время выпускала, кажется, мастерская Военно-охотничьего общества. Снасть в то время у нас была еще т.н. инерционная, успех, и прежде всего дальность заброса которой зависел от качества катушки.

Катушки у нас были либо магазинные – неплохие катушки, кажется, ленинградского производства, либо изготовленные на тех же наших ракетных заводах местными мастерами-умельцами. Барабаны таких, как теперь говорят, эксклюзивных катушек вытачивались на токарных станках, далее в них запрессовывались миниатюрные подшипники – словом, это была действительно снасть высокого класса-качества.

Следом за удилищем и катушкой нам полагалась еще леска, блесна и грузило... Леска у нас у всех была практически одинаковая – диаметром 0,5 миллиметра, не толще и не тоньше. Ну, а грузила и блесны – это уже зависело от твоего вкуса...

Грузы я обычно лил сам, предпочитая груз – вытянутый полуромбик с тремя ушками: два для лески и поводка, а третий, нижний, для тройника, который здесь, на Нижней Волге, я всегда прикреплял к грузу, ибо тот же жерех нередко бил не по блесне, а именно по грузу.

Ну, а что касается блесен, то мой арсенал, предназначенный для Ахтубы, мог показаться кому-то недостаточно внушительным...

Здесь у меня с собой всегда были блесны только двух типов: совсем небольшая вращающаяся блесенка, по форме лепестка напоминавшая глубокую чайную ложечку, и колеблющаяся блесна-пластинка с загнутым хвостом-кончиком, которая вполне удачно имитировала собой небольшую рыбку.

Такой «пластинкой», изготовленной из полоски нержавейки, я успешно ловил по вечерам на ахтубинских отмелях вполне приличных судаков, выходивших как раз в это время к берегу на охоту.

Ну, а вращающиеся блесенки, которые для себя я называл окуневыми и которые изготавливал из белого, желтого и красного листового металла, считались у меня самыми универсальными и шли, как говорят в таких случаях, на любую рыбу, начиная с окуня и заканчивая теми же жерехами.

Выпадали моим окуневым блесенкам и другие заметные встречи, одну из которых я помню до сих пор почти во всех деталях...

Это было в самом конце весны. Полая вода по большей части уже успела скатиться с пойменных лугов, но сама река еще не вошла в свое летнее русло и все еще продолжала садиться и садиться, постепенно открывая подтопленные недавно берега-обрывы и вызывая тут же к безумной жизни жуткую массу мошки-кровопийц, от которой не были никому никакого спаса в течение всего дня. И только к ночи эта самая мошка-масса как будто немного успокаивалась, но тогда на ее место начинала заявлять свое право такая же кровопийная тварь, ахтубинский комар. Правда, в конце мая комары еще не успевали заполнить собой все вечерне-ночное пространство, а потому и не очень портили нам пока отдых у костра за ухой и чаем...

В то очередное путешествие на «РАКе» мы отправились, как и обычно, с утра пораньше, добрались до намеченного места, устроили бивак-пристанище, а сами разбрелись по берегу кто куда...

Воды в протоке было много, она все еще почти по-весеннему шла вниз упрямым потоком, не открывая пока нигде своих перекатов, и рассчитывать на встречу с тем же самым боем-охотой жерехов мы в это время, разумеется, не могли.

Хотя отметить присутствие этих рыб можно было и здесь, сейчас – жерехов все равно тянули к себе верхние горизонты потока, где они нет-нет да и объявлялись, преследую добычу и извещая при этом о себе глубоким выворотом-волной то у берега, то посреди протоки.

Такую «возню» рыб отметил я сразу и под самым обрывом берега и с первого же заброса в ту сторону подцепил на свою окуневую блесенку неплохого жерешка.

Еще один заброс вдоль берега и еще один жерех в моем активе...

Что именно собрало здесь, под самым берегом этих рыб?.. Я оставил спиннинг, поднялся по обрыву и осторожно, чтобы не распугать собравшихся здесь жерехов-охотников, почти подполз к тому месту, где только что хватали мою блесну эти рыбы...

Так и есть – здесь к протоке подходила узкая, но глубокая канавка-овражек, по которой откуда-то сверху пробивался к протоке неглубокий ручей.

Я прошел вверх по этому ручейку-канавке и убедился, что свое начало берет он в оставшемся после весеннего половодья озерке. Вот из этого-то озерка по ручью-канавке и скатывается в протоку множество мальков-крошек, которых и обнаружили наши жерехи.

Причем охотились тут жерехи уже совсем иначе: они не били, не глушили предварительно добычу своими хвостами, а попросту, раскрыв рты, собирали и собирали мальков, попадавших из ручья в реку. Собирали, все время крутясь на месте и оставляя после своего кружения следы-водовороты на поверхности воды.

Я вернулся к своей снасти и снова отправил ее в сторону ручейка-канавки, приходящего с заливного луга вместе с мальками-крошками, очень похожими в своей массе на черную, осетровую икру...

Немного подождал, дал блесне опуститься пониже, а затем неспеша стал возвращать леску обратно на катушку...
Вот-вот моя блесенка поравняется с тем местом, где промышляли жерехи... Вот-вот – я внимательно ждал удара рыбы-охотника по блесне, но тут произошло что-то сразу не очень понятное: блесну мою кто-то остановил, но остановил не ударом, а мягко, хотя и очень тяжело. И сразу этот «кто-то» медленно пошел на глубину и упрямо потянул за собой мою снасть...

Катушка затрещала, я с трудом удерживал в руках удилище. Затем все смолкло... Я попробовал приподнять удилище и начать подматывать леску обратно на катушку. Но не тут-то было – блесну, опустившуюся под неизвестной тяжестью на самое дно, никто не собирался возвращать.

А если блесна села на какую-то корягу-бревно и вместе с ней скатилась на дно протоки?.. Я еще и еще раз подергал удилищем возможное бревно, подергал не очень сильно, не желая намертво всадить в бревно-топляк тройник...

Что делать? Надо как-то выручать окуневую блесенку... Рвать леску и оставлять в воде и блесну и груз я не хотел... И как обычно в таких случаях, когда, казалось, никакого благополучного выхода уже и не найти, бревно, скатившееся на дно протоки вместе с моей блесной, наконец ожило и медленно двинулось вниз по течению.

Снова трещала катушка, дрожала от напряжения леска, разрезая воду, а бревно опять остановилось отдыхать. Но затем все-таки оно подчинилось, а потом и предстало передо мной в виде сома-сомища. И что интересно, выведенный почти на берег, этот сом, длина которого несколько превышала мой рост, даже не сделал попытки вернуться обратно в свою стихию... Ну что ему стоило мотнуть коротко головой и оборвать мою леску.

Это был определенно какой-то сом-фаталист. И уже посаженный на шнур-кукан ( шнур пропущен через рот и жабры, оба конца шнура сведены вместе и зажаты у меня в руке), он не рвался, не тянул никуда в сторону, а просто возлежал на отмели, то ли отдыхая после борьбы с моей снастью, то ли раздумывая, как поступить дальше.

Конечно, долго думать моему сому не пришлось – за него все уже было додумано.

Я призвал друзей полюбоваться рыбиной, что явилась сюда, чтобы собирать каких-то крошечных мальков, а там отпустил один конец шнура-кукана, и оплошавший было хозяин здешних глубин не торопясь, казалось, даже лениво развернулся и, полежав еще немного у всех на виду, все-таки скатился на глубину.

Конечно, крошечной блесенкой сом-громадина соблазнился только потому, что и он, как те же самые жерехи, что промышляли возле канавки-ручья, обнаружил мальков-крошек, которые уходили вместе с ручьем из заливного озерка в ахтубинскую протоку. И он, наверное, как те же жерехи, просто черпал своей ненасытной пастью этих крошечных рыбок, попадавших в речную протоку.

Такое умение хищных рыб менять способы добычи пропитания позже наблюдал я в Архангельской тайге на Домашнем озере в том месте, где в наше озеро приходил небольшой ручеек из Волковых озер. По этому ручью поздней осенью, почти перед самым ледоставом, спускались в наше озеро, видимо, на зимовку рыбки-мелочь, появившиеся на свет только этой весной. И тут, возле того места, где в наше озеро приходил лесной ручей, и заметил я довольно большую щуку, которая вела себя здесь совсем не по-щучьи... Она вроде бы неспеша кружила на одном месте и широко раскрытой пастью черпала и черпала мелочь-мальков, на которых по летнему времени вообще бы ни за что не обратила внимания.

Анатолий ОНЕГОВ 18 декабря 2007 в 14:51






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑