Гляжу в озера черные... О ТАЙНАХ И ЧУДЕСАХ ДРЕВНИХ ШАТУРСКИХ ВОДОЕМОВ

Часть II

Нам трудно сегодня представить, какая живность водилась  в древности в темных пучинах торфяных озер.

Нередко в поисках рыбных карьеров, грибных  и ягодных мест я забирался в дебри шатурских торфяников.

Тут, среди отработанных полей-«карт», канав, «исполосованных» поваленными белыми березками, карьеров, заполненных торфяной жижей, мшистых топей, зарослей крапивы в человеческий рост, целых рощ из мертвых деревьев с прогнившей сердцевиной, стволы которых «держала» лишь сухая кора, меня не покидало тоскливое чувство острой отрешенности от всего земного живого мира. Ржавые обрезки труб, мотки проволоки , разорванные гусеницы, перевернутые вагоны на валах-«бровках», торчащие из густой травы кабины тракторов, полузасыпанные железнодорожные узкоколейки, которые никуда не вели, – этот сталкеровский пейзаж угнетал, усиливал тревогу и ощущение безжизненности заброшенных, одичалых (после присутствия человека !) просторов.

Часто по пути я обходил огромные кучи черных покрученных коряг. И хотя под иным гнилым стволом мог приютиться подберезовик, старался побыстрее удалиться от жуткого скопища мертвых древесных остатков.

Переплетения корней, замысловато изогнутые ветки были удивительно похожи на клубки змей и мне все время казалось, что из кучи вдруг выползет какая-нибудь тварь. Однажды мой сосед Витя Нестеров, вернувшись после очередного обхода своих торфяных грибных владений, достал из корзины какой-то странный предмет: «Смотри, чем не крокодидльчик?». Гладкий, продолговатый, заостренный с одного конца камень действительно был похож на голову маленького крокодильчика. Не сомневаюсь, что в древности местные болота и лесные чащи (залежи торфа представляют собой прежде всего скопление растительных остатков и продуктов их разложения) населяли монстры и пострашнее.

Между прочим, в сухое лето рыбакам-любителям (особенно тем, кто впервые в этих местах) на старые заброшенные торфяники лучше не соваться. Торфяные пустоши окутаны едкой дымной мглой. На каждом шагу встречаются следы пожарищ. Огня, правда, не видно. В чем дело? Однажды в дыму, скрывшем дали и направления, я брел по бывшей узкоколейке. Вдруг сзади раздался треск, потом сразу же послышались шорохи, шипение. Я оглянулся и увидел, как столб пламени вырвался из-под земли и охватил одинокую березку на обочине. Через несколько шагов пламенный язык взметнулся впереди меня. Местные пожары опасны тем, что торф горит глубоко под землей. Лишь по дымным шлейфам на поверхности можно определить огненные очаги.

Рассказывали, что в этих адских провалах исчезала не только техника и пожарные команды, но и целые торфяные селения случалось уходили под землю...

В самом названии Мещерского края некоторые исследователи усматривают «водное» происхождения.

Считается, что местность стала именоваться по названию финно-угорского племени, некогда проживавшего по берегам местных озер. Возможно, как у большинства народов, слово «мещера» переводилось «человек».

Основываясь же на том, что частица «ра» входит в состав многих гидронимов (например, Пахра, Истра, Пра, Ра – очень древнее название Волги), можно даже предположить: «мещера» это – «люди воды». Их быт, вообще образ жизни прежде всего были связаны с водной стихией, с добычей рыбы и другой водяной живности. Много в этом лесном краю было и мастеров, которые обеспечивали рыболов всем необходимым для водных промыслов.

Кстати, по некоторым названиям местных деревень и поселков можно судить о занятиях древних людей края.

Скажем, называние деревни Ботино, возможно, произошло от «бот», «ботало» – шест с поперечной дощечкой, которым загоняют рыбу в сети. «Ботаньем» (шумное движение по прибрежному камышу, из которого рыба, выскакивая, попадает в растянутую на мелководье сеть) рыбаки до сих пор добывают окуня, плотву, карася, линя, щуку в окрестных озерах. Жители деревни Ершовской весьма преуспели в добыче ершей. « Куплено у ловцов к митрополичьему столу ершов на две деньги» – записано в Расходной книге 1652 года. В Дубасовской жили мастера, которые славились изготовлением «дубасов» – долбленых лодок. На них в основном и передвигались по местным озерам мещеряки. Деревянных дел мастера, вооружившись кремневыми долотами и теслами, делали такие лодки из цельного ствола дуба длиной до шести метров. Хрупкое и на вид неустойчивое суденышко на деле служило исправно, легко проходя в самых недоступных местах, выручая охотника и рыболова. Кстати, в Шатурском крае (нигде таких в средней полосе Россия не встречал) челны-долбленки называют «черными» (сердцевину дерева выжигали). Удивительно, однако до сих пор местные рыбаки пользуются этими примитивными, однако надежными плавательными средствами. Несколько «черных» лодок мне удалось сфотографировать на юге района возле моста через реку Ялму. В одном челне, похожем на большое корыто, я даже разглядел удилища.

Между прочим, в этих лодках «люди воды» отправляли в последний путь умерших. Долбленку с телом поджигали и стаскивали в озеро. Когда дно прогорало, пылающее суденышко, озаряя сполохами темные берега, погружалось в торфяную пучину. Соседние племена считали «людей воды» волхвами и колдунами, заклинателями озерной стихии, которые знали все ее тайны и умели общаться с рыбами и водными духами. Возможно, в среде «людей воды» зародились многие чудесные истории, которые и поныне бытуют по берегам шатурских озер. В их черных бездонных глазах чарущие отблески древних тайн...

Владимир СУПРУНЕНКО 9 октября 2007 в 14:47






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑