В дельте Волги с подсадными

Итоги охотничьего сезона

Охотничий сезон в Астраханской области был открыт, на мой взгляд орнитолога, несомненно, поздно, лишь 23 сентября. Вероятно, наших чиновников от охоты смутило необычно жаркое начало сентября, последовавшее за таким же жарким августом. Устоявшийся за последние лет тридцать срок открытия сезона во вторую субботу сентября был сдвинут.


С одной стороны, можно понять – в жару охотиться сложно, добычу до дома не довезешь. Однако первый же выезд на открытие показал, что есть и другая, отрицательная сторона у позднего открытия сезона – чирок-трескунок, собирающийся в дельте Волги на линьку и являющийся желанной добычей многих поклонников Дианы, откочевал. В отличие от прошлых лет не видел ни одного, хотя в прежние годы он составлял весомую часть в добыче не только у меня, но и у многих знакомых охотников. Однако резко возросло число серой утки.

Но обо всем по порядку.

Волею сложившихся обстоятельств мы с сыном, единственным постоянным компаньоном по охоте, остались безлошадными, а точнее – бесколесными. Отсутствие автомобиля сразу же наложило «табу» на выездах сына. Я-то на кордоне заповедника, и мне до охоты – рукой подать, всего 13 км по Болдушке до култуков с зарослями ежеголовника и рогоза, где угодья ГРОФ. А ему от Астрахани до кордона – 80 км не на чем. Кулас мой деревянный еще осенью прошлого года пришел в негодность, но зато правый глаз после замены хрусталика – видит отлично. Договаривались с соседом, чтобы он отбуксировал мой пластиковый двухместный охотничий кулас за границу заповедника. Еду один. Ну, не совсем один – в ящике-клетке пара подсадных уток, мать и дочь-первогодка. Молоденькую уточку из выводка выбирала по голосу внучка. И не ошиблась.

22 сентября к вечеру инспектор Галимжан доставил меня на куласе в угодья. Тепло, тихо. Поют дроздовидные камышевки, их песни дополняет муторное гудение комаров. Ставлю полог. Высаживаю уток размяться. Мама Дашка степенно осматривается и принимается за ужин, благо он тут же – поверхность воды покрыта сальвинией. Дочка Малышка рвется на шнурке, бьет по воде крыльями. Хоть утки у меня на вольном содержании – вольера на берегу, после утренней кормежки все выпускаются на речку и проводят там весь день до вечера. Едят с рук. А тут вот привязали за лапку и привезли неизвестно куда. Но все постепенно приходит в норму. Гаснет день. А утро, как известно, вечера мудренее. Надежды радуют – пока утки полоскались и ели, несколько раз к ним подсаживались кряквы и серые утки.

Рассвет застает меня «во всеоружии». Едва успеваю затолкать кулас в рогозовую куртинку, как утки начинают орать благим матом, и тут же шлепок на воде – селезень серой утки пожаловал. Выстрел – и почин есть. Сезон открыт. Пятьдесят пятый сезон в моей долгой жизни. Уток много. Из дальней чистины поднимается стая серых уток до 500 голов. Птицы мотаются над зарослями и охотно подлетают на голоса подсадных, вдобавок к которым выставлен десяток резиновых чучел. Частые выстрелы, доносящиеся издалека, позволяют сделать вывод, что и в других угодьях уток немало. Утрянка заканчивается около 9 часов. В куласе – 6 серых уток и кряква. Неплохо. До нормы (10 голов за день охоты) остается не так уж много. Приходится после завтрака потрошить дичь и, разложив ее на корме, прикрыть сеткой и листьями мяты, заросли которой благоухают рядом. Подсадные отдыхают.

К концу дня норма выполнена – еще кряква и пара серых. Все. Хватит. После ночлега толкаюсь шестом к границе заповедника, не остаюсь на утрянку – тепло, добыча может пропасть. Да и шум идущего за мной мотора уже доносится издалека.

Проходит несколько дней, и вновь я на своем излюбленном месте. Все повторяется – Галимжан отбуксировал мой кулас и, получив наказ приехать через сутки, уезжает на кордон. Высаживаю уток. Вот тут заковыка. Чтобы утки не теряли «форму», взял не Дашку – мать, а ее дочь прошлогоднего вывода, что в прошлую осень показала себя с самой лучшей стороны. Но пока нас везли, она в клетке передралась с юной Малышкой, била ее страшно, пришлось утихомиривать. Работают обе хорошо. С самого начала, едва встал в засидку, кричат призывно. Налетают серые утки. После дуплета одна вываливается из стайки и застывает на воде, выделяясь белым брюшком на фоне зелени. Однако, видимо, рано порадовался. Подряд несколько промахов. Надо переждать. Постепенно дело налаживается. Еще двух серых сбил, затем крякву. Ночь уже без полога. Натянутый тент мокрый от росы. Утро ясное, тихое. После чая высаживаю уток. Любуюсь своими питомцами, эффектно смотрящимися на фоне розовеющего неба, отражающегося в такой же воде. Утки прихорашиваются. Ну, точь-в-точь как актрисы перед выходом на сцену. Далекий голос крякового селезня не заставляет ждать. Обе разом кричат «в осадку». И вот он, кавалер. И пошло. За утро взял две кряквы, серую, шилохвость, широконоску и лысуху. Дневная норма выполнена. И снова – за шест и ближе к дому.

Начало октября ознаменовалось чудесной погодой. Солнечно, слабый ветер. Но при выезде в угодья 4 октября обнаружил, что уток стало значительно меньше. В небе видны лишь пролетающие на кормежку большие и малые бакланы, чайки и цапли. На дальнем плесе белыми пятнами выделяется выводок лебедей. А уток нет. Высаженные на воду подсадные спокойно кормятся, чистятся. И молчат. Звать некого. Так длится до вечера. На зорьке начинается некоторое оживление. Утки изредка проносятся над зарослями, некоторые заворачивают на призывные голоса подсадных. Две серых утки становятся моей добычей. Молоденькая Малышка перестала дергаться и вошла «во вкус». Даже если бакланы пролетают слишком близко, она реагирует криком. Но крик какой-то другой, в отличие от того, что следует за появлением уток. Порой он становится тревожным, когда пролетает мимо лунь или орлан. Тут уж явно слышится крик о помощи. Тогда встаю во весь рост, громко хлопаю в ладоши, отгоняю непрошеного гостя. Ночь проходит без приключений, если не считать скребущихся о кулас ондатр. Моя посудина как магнитом притягивает этих обитателей тростниковых зарослей.

Утрянка великолепная. Не стану описывать подробно, но восемь крякв и хохлатая чернеть становятся моей добычей. И хоть октябрьская норма – 20 голов за день охоты, я уезжаю. Достаточно. Но вот следующий выезд, буквально через три дня, оказался пустым. И утки не помогли. Единственный чирок-свистунок, подсевший в чучела, ушел подранком. Оторвавшаяся головка папковой гильзы проскочила экстрактор, а оставшаяся в патроннике бумажная трубка не позволила перезарядить ружье. Левый ствол был занят патроном с «нулевкой» на случай подлета гусей. Ну не стрелять же «нулями» чирка! А гуси нет-нет, да и пролетали вдалеке, вселяя надежду на желанную добычу. И она сбылась, но уже в следующий выезд.

24 октября охота за одни сутки (вечер и утро следующего дня, 25-го) принесла и удачу, и огорчение, и курьез. Стреляный за полсотни метров «нулевкой» сидячий гусь, опустив голову и забив по воде крыльями, показал, что бит в голову. Однако через несколько секунд, он поднялся и полетел. Видимо, крупная дробина прошла по касательной и оглушила птицу, которая затем оправилась. Вторым выстрелом я промахнулся. Но в тот день гуся я все же взял, хотя и пришлось поволноваться и потратить на него три патрона. А курьез был следующим: на страстный призыв подсадной, откуда-то из-за спины подлетел селезень и сел в полуметре от утки. Он, не обращая на меня внимания, сидя в пяти метрах от куласа, стал оказывать моей подсадной знаки внимания, вплотную подплывая к ней. Утка, делая выпады клювом, стала отгонять гостя, показывая, что звала его не за тем. Наблюдая такую картину, я встал в куласе, а кавалер, так и не дождавшись снисхождения от дамы, спокойно улетел. Стрелять в него на подъеме я не стал. В тот выезд мою добычу составили: гусь, два кряковых селезня, серая утка и чирок-свистунок.


Дмитрий БОНДАРЕВ, Астраханская область 1 января 2007 в 00:00






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑