Не вредно ли ныне притеснять охотников Pоссии?

По свершении послевоенной когортой властных «коммунистов» развала Союза Советских Социалистических республик в полном забытьи остается давнее, да и многим вообще неизвестное изречение народного поэта Н.А. Некрасова, в свое время сказавшего: «Лучший процент российского народа определяется в охотники». Поэтому в современный период это примечательное изречение сугубо пророссийского писателя и поэта приобретает особую значимость, сколь становятся обыкновенными сообщения, какие негативные выступления в адрес России учиняются как ее недоброжелателями, так и кланом чиновных деятелей вкупе со слоем интеллектуалов, презирающих охоту и ее почитателей. При такой вот ситуации я, естественно, считаю своим охотоведческим долгом огласить – а что же с разрушением страны предпринималось для того, чтобы уменьшить этот «процент» русского народа. И первое, что с такой целью делалось и, как следует признать, было сделано, заключалось в установлении платы за право на охоту там, где разрешалась она. Притом и в установлении сего, невзирая (как бы невзначай) на известный ленинский декрет, устанавливавший бесплатное право на охоту всем, кому потребна она, да и подтвержденный затем Законом РСФСР «Об охране и использовании животного мира» от 14 июля 1982 года. Более того, за этим, как известно, последовали и дальнейшие удорожания платы за добычу диких животных, ставшие вскоре непосильными для основной массы малоимущих охотников, и без того обескураженных значительным повышением цен на охотничье снаряжение, а равно и стоимости проезда на всех видах транспорта.

Одновременно упрочивало все это и Постановление центрального правления Росохотрыболовсоюза 1980 года (№ 331), содержавшее 57 пунктов, каждый из которых означал, что является нарушением правил охоты (с включением и преднамеренно надуманных) и какие штрафные санкции за это последуют. Ну а попросту говоря, постановление предназначенно для увеличения поборов с охотников в интересах исполнителей разных форм охотслужбы. В чем конкретно это проявлялось, можно уразуметь при ознакомлении с сообщением бывшего руководителя охотдепартамента А.И. Саурина, поведавшего на псковском совещании руководителей территориальных подразделений, что в 2002 году было выявлено 48565 нарушений правил охоты и что сумма наложенных на нарушителей штрафов за год составила 13,8 млн руб., а сумма исков на браконьеров обозначилась в 8,7 млн рублей.

С установлением платной охоты и последующим закреплением ее законодательными актами неизбежностью стало проявление активности разных охотслужб к устройствам охот для иностранных ее почитателей, или, проще говоря, к продаже привлекательных охот за валюту. О том, как сие стало вдруг воспеваться, можно судить хотя бы по содержанию статьи журналиста А. Полозова «Иностранная охота на Вятке», опубликованной в январском номере газеты «Вести» за 2002 год, в предисловии к которой было отмечено: «Каждый год около сотни европейцев с ружьями прибывают в нашу область и растворяются в лесах. Охотничий туризм – один из главных источников существования нашего охотничьего хозяйства. Так, один иностранец платит за лося столько же, сколько наши – за 25 животных!..» Показывая далее все особенности этой охоты, автор статьи со ссылкой на руководителя областного учреждения «Кировохота» Владимира Кастратова как бы в заключение провозгласил: «Значение иностранного туризма для вятского хозяйства трудно переоценить... а у «Кировохоты» без европейцев нет будущего». И нет, мол, его потому, что и главный охотовед Кировского Облохотрыболовобщества Александр Гайдар «также сказал, что в прошлом году чистая прибыль охотобществ от иностранного туризма составила около 400 тысяч рублей. Это вливание стало настоящим спасением, ведь больше денег взять неоткуда».

Отмечая столь убийственное для отечественного охотоведения изречение, я не исключаю, что оно становится ныне обычным и для других штатных охотдеятелей страны, о чем оповестил шеф-редактор «Российской Охотничьей Газеты» Сергей Фокин. Он в статье «Итальянское нашествие», поданной под рубрикой «Идет распродажа наших вальдшнепов», поведал читателям о том, что в последние 3–4 года охотничьи фирмы устраивают в ноябре–декабре настоящие «сафари» в районах причерноморских и прикаспийских зимовок этих птиц. Десятки групп итальянских охотников» со специально обученными собаками приезжают в известные места пролета и зимовок российских вальдшнепов. Каждый тур этих охотников длится от 7 до 10 дней. За это время команда итальянцев (5–7 охотников) «добывает до 300 вальдшнепов и больше, организаторы получают около 100 долларов с одного охотника в сутки...», зная, что в Европе велик спрос на эту дичь, особенно перед Рождеством, и что стандартная цена за ее тушку – 15 евро.

Однако, освещая такое, следом надо сказать еще и о том, что, как мне было ведомо, обожание валютной охоты позволяло ее учредителям не без личной выгоды самостийно вводить запреты на добычу зверей и птиц на участках угодий, считавшихся наиболее привлекательными у местных охотников. В частности, в последние годы моей охоты в лесах Кировской области даже в научно-опытном охотхозяйстве ВНИИОЗ, к большому удивлению для его сотрудников, в состав запретных мест для весенней охоты включались самые доступные глухариные и тетеревиные тока, чтобы на них за хорошую плату наслаждались трофеями иностранные охотники. Притом и такие, которые как должное воспринимали безмерную услужливость обслуги (что меня особенно возмущало) за какую-либо дешевую подачку...

В составе вышеозначенных действий, нацеленных на вытеснение российских охотников, нельзя без внимания оставить усиливающееся третирование любой охотничьей деятельности, усматривая в ней не труд и искусство, а просто отдых на лоне природы, спорт и, как следствие, порочное любительство, заключающееся в убийстве диких животных. Убедительным примером, что это так, может служить изречение в «Литературной газете» (№ 17–18 за 2001 год) некоего Г. Соловьева (Новосибирская область) в его статье «Птичьи мозги человека с ружьем». Вот фрагмент из этой статьи: врагов у птиц бессчетно, «...и самый страшный враг – человек. Уже по прилете на всем пространстве полей, болот и озер встречает птичье племя человек с ружьем. Он такой: птичьей крови жаждет. Ему не так птичье мясо нужно, сколько зрелище. Ему нужно видеть, как, сбитое на лету метким выстрелом, падает, крутясь и трепыхаясь, живое существо, и от того получить свое, убийцы, удовольствие...»

В том же духе газета «Кировская правда» (в № 47 за 19 апреля 2002 года), поздравив с 80-летием научного сотрудника ВНИИОЗ, в котором он много лет возглавлял лабораторию динамики и прогнозирования численности промысловых животных, опубликовала его ответ на это поздравление, содержащий такие изречения: «...с возрастом мне стало тяжелее добивать подранков. Знаю, что многие предпочитают не говорить об этом, дабы не слышать обвинений в слабонервности, слюнтяйстве... Ведь еще Лев Толстой писал: «Как жаль, что нет такой охоты, чтобы не убивать». И далее, повествуя, что «...защита прав животных – это не прихоть, а стучащаяся в дверь новая идеология...», заключил: «...теперь нужно изобрести ружье, выстрел которого сшибает, а не убивает утку!...». Тогда «...тот, кому достаточно радости меткого лихого выстрела, интересного фотоснимка, общения с природой, выпустит дичину на волю».

Цитируя и предельно откровенную неприязнь «современного цивилизованного» бомонда к той деятельности, которая считается охотой, следует напомнить, что в 1982 году аналогичную тему не упустил возможность обозначить известный журнал «Новый мир» (№ 3), опубликовав на 63 странице стихи Эрве Базена, представленного читателям как «крупнейшего прозаика Франции, президента Гонкуровской академии, лауреата Ленинской премии за укрепление мира между народами».

Вот выдержка из его стиха «Охотник»:

...Наступает в лесных угодьях

Кровопусканья пора.

В сапогах и в куртке осенней

Отпускник из чинуш городских

Для всего, что ищет спасенья,

Не жалеет патронов своих.

С ним собака гончей породы,

С ним ягдташ – не по росту большой.

Он охотник – подобье

Нимрода,

Ненавижу его всей душой.

Ненавижу его терпенье,

Ненавижу двуствольный гром

Вслед за взлетом, полным смятенья,

И трепещущим в страхе комком.

И когда он к добыче шагает,

Ненавижу его торжество...

Жизнь прекраснее, он полагает,

Если метким был выстрел его.

При освещении, хотя и таким образом, существующей и даже возрастающей ненависти у какой-то категории людей к любой охотничьей деятельности естественен вопрос – а в чем же причина ее? По моему представлению, корни этого явления находятся в том, что большинство людей неадекватно представляют себе тех, кто природой наделен страстью к охоте. Подтверждением тому служит и привязанность основной массы людей, образующих известные партии «зеленых», к городскому образу жизни, в составе которых находятся фанатики, рьяно призывающие к прекращению убийства диких зверей и птиц, к почитанию вегетарианства, одновременно одобряя платную охоту, но ратуя за учреждение пусть и бесполезных заказников, запретных для охоты «зеленых зон», или зон «покоя», для воспроизводства дичи. И всегда, конечно, за сокращение сроков охоты, за гуманные способы охотничьего промысла.

В заключение нелишним будет, по моему мнению, сказать, что немалую роль во всем этом сыграло и то обстоятельство, что даже в советское время руководящие должности, как на научном поприще, так и в Охотуправления, редко несли истинные охотники. Подтверждением тому может, к примеру, служить то, что на первом в стране звероводно-охотоведческом факультете государственного института (МЗИ-МПМИ), задачей которого являлось становление кадров охотведомств, ни его директор, ни руководители всех кафедр (за исключением кафедры биотехнии, возглавляемой профессором П.А. Мантейфелем) не были охотниками. Да и при поступлении в этот институт от абитуриента не требовалось какого-либо подтверждения своей привязанности к охоте. То же самое стало характерным и для деятельности ВНИИ охотничьего хозяйства и звероводства, где за 50 лет моей в нем работы большинство его лабораторий возглавляли не охотники и где за этот срок при смене 5 его директоров всего два года занимал этот пост опытный охотник, ученый-охотовед. Причем в это же время такой же примечательностью было и то, что и вятский Охотдепартамент около 30 лет возглавлял назначенец из Обкома КПСС, да еще и демонстративно чуравшийся даже участия в какой-либо охоте.

Все это и определило ситуацию, означающую стремление тех, кто кормится возле охотничьего дела, держать честных, умелых охотников России как бы в окладе, не забывая и надежно «офлаживать» его.


Михаил ПАВЛОВ, биолог-охотовед, заслуженный работник охотничьего хозяйства России, кандидат биологических наук, г. Мытищи, Московская обл 29 июня 2005 в 00:00






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑