Не в рыбе счастье

Что поддерживает нас в этой жизни? Любовь к женщине, любовь к детям, любовь к друзьям. Все прочее – суета...

– Как порыбачили?

– Да так... Местами и временами. Когда клевало, так и не замечаешь ничего. Ни времени. ни пространства. Вся Вселенная на кончике кивка. А коли нет клева, можно и оглядеться, сала порезать, перекусить...

– Водочки выпить? – вопрос с явной ехидцей.

– Да не-ет. Мы же на целую неделю приехали. Куда торопиться? Мормышка требует тонкости в обращении. После «дозы» рука уже не та. А рыба-то не дура. Это кто на день-два приехал, у тех, конечно, программа плотная. Если сразу нет клева – из ящика достают пузырь и понеслась душа в рай.

– Скажешь, вы совсем не пили?

– Ну зачем обижаешь? Чай не больше – торопиться не стоит. Как темнеет, мы с рыбалки домой собираемся. По пути в чипок заглядываем – прикупить чего душа желает. К тому времени уже темно. Пять часов – и ночь на дворе. В протопленной избе все верхние вещи раскладываем на горячей печке. Потом на кухню. Там картошечки почистили, наварили. Белой, рассыпчатой. Заправили в нее нашинкованного лука, масла подсолнечного. Колбаски порежем, грудинки копченой, капусту квашеную с солеными огурчиками поставим. Все это на столе паром сходит, запахами вкусными на чувства хорошие настраивает. Вот тогда и появляется на свет «беленькая». Помягче чтоб была. И стопочки маленькие. И первый тост – за героя дня...

И сидим так себе в радость, коротаем вечерок. Болтаем о разных разностях – о серьезном и смешном, важном и пустяках. Это, оказывается, такая роскошь – просто и не спеша пообщаться с друзьями, не оглядываясь на часы и срочные дела. Все некогда...

– Да ну тебя! Лучше б и не спрашивал. Мне еще до отпуска пахать, как до Луны, а он тут трелями разливается... Понимаешь...

Оба молча уткнулись в свои рабочие бумаги. Один – угрюмо мечтая об отпуске, другой – с удовольствием вспоминая поездку. Ведь не в самой же рыбе счастье.

Шурик, молодец, раздвинул свои дела. У Бори – alles in Ordnung. Пробил-таки недельный отпуск в предновогодней запарке. Дядя Вова? Тоже пришлось маленько поднапрячься.

К полуночи планировали подъезжать к Ярославлю, но как всегда закрутились и к этому времени только таратайку свою из гаража выкатили да барахлом под завязку забили. До Ярославля добрались ближе к пяти утра. Сашка к тому времени совсем выдохся.

– Шурик, давай подменю.

– Хорошо. Что-то мне тяжко. Только перед постом ГАИ тормозни.

Замечтался о чем-то своем и тормознул лишь когда сразу трое молодцев начали голосовать палками на посту ДПС. Гаишники вроде были настоящие, а палочки у них были какие-то «левые». На домашнем токарном станочке из черенка грабель выточенные и черно-белой гуашью раскрашенные.

Один из голосовавших подошел познакомиться. Я тоже назвался, но лейтенант оказался недоверчивым и попросил документы. И хотя в правах было написано тоже самое, пригласил на пост. Затем промеж нас состоялась беседа на предмет:

– Как смели вы, товарищ, управляющий транспортным средством, управлять данным транспортным средством?

– Да вот так уж вышло – владелец данного транспортного средства спал на ходу, а коротать остатки зимней ночи в кювете не хотелось.

После чего беседа перетекла на более общие темы, в ходе которой выяснилось, что доблестный борец за права автоинспекции работает без сна и отдыха по пятнадцать часов в сутки. Всего-навсего за пять тысяч рублей в месяц (хотя имеет автомобиль – должно быть, теща-пенсионерка подарила. Она же и ремонт с бензином оплачивает). Потом без всякого перехода он вдруг упрекнул:

– Я хотел пойти вам навстречу и выписать штраф не на триста рублей, а два по пятьдесят за непристегнутые ремни – вас и пассажира.

Интересно, как он ночью сквозь свет фар разглядел это? Тем паче, что я в тот момент был пристегнут.

– Ради бога. Давайте оплачу.

– Мы квитанции уже года два не выписываем. Оплата только через сберкассу.

Это он мне говорит в воскресенье в полшестого утра! И тут я нарушил стандартный сценарий. Вместо того, чтобы уверять этого антикоррупционера, что квитанции мне совсем ни к чему, что и так готов оплатить, лишь бы деньги взяли да отпустили, напротив, стал убеждать, что имею право выбирать форму оплаты некрупных штрафов. В общем прикинулся тупым. Поэтому очень скоро услышал закономерное:

– Как же вы мне надоели!

– Вы мне еще больше!

Инспектор тяжко вздохнул – вынудили таки – где-то нашел ручку, открыл блокнот со шпаргалками и полчаса составлял протокол. Не могу не процитировать:

«Управлял а/м, предъявил страховой полис..., в который не был вписан...».

Ну и что из того? Право на управление автомобилем мне выдали именно органы ГАИ. Предъявил страховой полис? Наказывать можно только за предъявление поддельных документов. Так что этот протокол дома в рамочку повешу. На память.

Единственный, кто вызывал симпатию на этом посту, так это дежурившая там же овчарка. Ее не интересовали кошельки водителей, на доброе слово она отвечала признательным взглядом, но внимательно следила, если кто-то вдруг напрягался без видимой причины.

Однако задержались мы. Все эти прохиндейские дела с обязательным автогражданским страхованием, почему-то именуемые в России законом... Ну их... Поехали дальше.

После Костромы уже рассвело и последние двести верст мы ехали среди зимней сказки. Укрытые снегом ели, белоснежные скатерти полей, бесконечной нитью бегущие телеграфные провода, украшенные толстым слоем инея, поднимающийся столбами дым из деревенских печных труб. Словно ожила рождественская открытка.

А вот наконец наше Соловатово. Нашли избу, где нас согласились приютить, и на лед. Туда, где под ледяным панцирем заждались нас окуни и щуки, лещи и плотва. А повезет, так и судаки с бершами.

С хрустом ледобуры вспороли лед и мормышки ушли под воду. Но, видно, получилась где-то несостыковка. Рыба ждала нас не здесь, а где-то на дальнем кордоне. Еще лунка. Третья. Вот кивок шевельнулся – нет, это всего лишь ерш. Иди обратно. Ерш – это черная метка для рыбака. Клева здесь не будет. Надо уходить дальше.

Широка Унжа в устье. Много островов и проток. Много лунок пробурено. Но окушков гораздо меньше. Завечерело. Пора возвращаться. После ужина пошел в соседнюю избу. Там уже несколько дней на постое рыбаки.

Консенсус был достигнут и на завтра договорились о совместной рыбалке, но возвращение к себе было тяжелым. Обратная дорога вдруг стала узкой, словно канат эквилибриста, и поминутно уходила из-под ног.

– Ребята, завтра вместе едем в Журавлево! Вся рыба там! Вчера за день до 20 кг окуня ловили! А теперь спать, спать, спать...

К вечеру следующего дня, наверное, в сотый раз задал себе вопрос:

– Если рыба намедни клевала, как сумасшедшая, то с какой стати это будет продолжаться и теперь? Ведь не весна? Надо быть рыбаком, чтобы сегодня на что-то надеяться.

Рядом над лункой сидит Боря и сам с собой разговаривает.

– Рыба какая-то козья. И поклевки у нее козьи. Окуни, словно ерши, мормышку по полчаса теребят. Да и то раз в час. Нету совсем рыбы.

– Это точно. Ушла она вся на дальний кордон.

– Еще бы знать, где он – дальний кордон.

– Где-где... Здесь, под нами. Только не хочет эта рыба клевать. Хоть на уши встань. Лишь изредка окуни...

– Окуни, окуни. Ох уж эти окуни.

– Хорошо, хоть окуни. Вчерась вообще не клевало...

Вечером долго ужинали и провозглашали тосты за хорошую рыбалку. Потом попадали в постели. Уже сквозь сон Боря пробормотал:

– Надо проверить, чего он там все пишет, а то опять в газете наврет.

Тоже мне – цензор. Спи уж.

Чего хочу, то и вру.

Нетерпение первых дней прошло. Теперь даже и не очень переживаем, что клюет неважно. Все впереди, и клев обязательно будет. Свое мы получим. А пока занимаемся физкультурой и географией. Бурим множество лунок и изучаем рельеф реки. Хорошо отлаженный бур с острыми ножами радует надежной работой. Ну-ка сравнимся. Шурик сверлит новым «Mora expert». Лунка – шестнадцать оборотов. Мой, чебоксарский, прошел за тринадцать. Может, очень хотел победить и сильно давил? Надо расслабиться. Следующая лунка у Шурика – пятнадцать оборотов. Почти не придавливаю свой бур – двенадцать оборотов. Третьи лунки – у Саши семнадцать оборотов, у меня пятнадцать. Эксперимент окончен. Все ясно. Дорогие импортные вещи не панацея. Неразболтанного в суставе шнека и качественных ножей вполне достаточно для легкого сверления.

За этот день худо-бедно надергали окушков. А с утра снова мотанули в Журавлево. Говорят, рыбы здесь все-таки поболее.

Но это только говорят. Хотя сегодня оттепель, и по всему рыба сама должна из лунок выпрыгивать. Но – полный облом!

Совершенно не вписываясь в общую политическую обстановку, вдруг на «чертика» клюнула крупная плотва. Не поняв собственного поступка, плотва изумленно воскликнула «О!» и так и застыла столбняком в совершенном недоумении над собой. Даже лежа на холодном снегу, она не шелохнулась.

В этот же день мы не поленились и смотались в Соловатово. Но и здесь – ноль! Настроение приближается к паническому. Туда ли мы приехали?

Вечером звоним информированным знакомым в Москву.

– Алло, Анатолий? Не расскажешь, как сейчас общая обстановка с рыбалкой?... Ничего выдающегося?...

Ну спасибо. Пока.

– Алло, Алексей. Добрый вечер. Не мог бы ты полазить по Интернету, что там по рыбалке в Костромской губернии и на Рыбинке! Хоть где-нибудь рыба клевает, зараза такая... Хорошо, перезвоню через пятнадцать минут.

– Алло... Ну и как? Везде плохо?

– Да тут только одно развернутое сообщение по Рыбинке. Слушай: «Уловы незначительные. Клев в основном по устьям впадающих рек. Наилучший клев в устье Ухры. Уловы – до двух-трех килограммов мелкой плотвы и окуня».

– Ясно. Спасибо. Наверное, мы и дергаться не будем. И здесь ловим не хуже. Ладно, пока.

Телефонный разговор все вернул на свои места – клев повсеместно никакой. На том и успокоились. Сделали вкусный ужин и пожелали друг другу на завтра хорошего клева, а Боре заодно не болеть. Что-то он занеможил.

– Борь, может, ты лекарство какое примешь? Эффералган Упса, например.

– У какого еще пса? Нашего Шарика, что ли? Ты мне это брось. Ничего я у него принимать не буду. Лучше бы в чипок за «перцовкой» сходил.

Пришлось идти за «перцовкой». Помогла. На утро Боря был как огурчик, только мстительная простуда вылезла на губе здоровенной лихорадкой. Говорят, мужчин шрамы и прочие уродства красят. Ну тогда эта лихорадка у Бори вместо кокетливой «мушки» над губой.

Девятое декабря. Четверг. Мы опять в Журавлево. До десяти – привычное бесцельное шатание по льду. Судя по остальным рыбакам – уже ставшее привычным бесклевье.

– Володь, смотри – дедок местный с санками куда пошел. Наверняка он знает где рыба.

– Да брось, Шурик. Уж сколько раз мы убеждались, что у местных такие же нули, как у прочих. Пойду просто прогуляюсь.

«Обрубать» деда было бы обычным свинством. Поэтому по пути решил засверлиться на пустом слузе (место, где от выступившей воды снег превращается в хлюпающую кашу. Часто дно в этом месте поднимается вверх). Сделал ряд лунок и пошел с «чертиком».

Первая лунка – пусто. Вторая – что-то чиркнуло и на этом кончилось. Третья – чиркнуло на первой проводке. Еще проводка – поклевка.

Окунь-горбач. Еще окунь, еще окунь, еще... Ни одного мелкого. Про время вспоминал лишь когда приходилось перевязывать оборванную «мушку» – подвеску. Две трети всех поклевок было на подвеску к «чертику».

А как у ребят дела? Боря по-прежнему уныло дразнит ершей мотылем. Сашка переходит с места на место и на всякий случай сверлит новые лунки. Надо бы ребят позвать. Может, успеют еще, пока клев не исчез.

То, что иду налегке, ребята заметили издалека.

– Ну, чего у тебя, Эрнестович?

– Чего-чего. Крупный окунь клюет непрерывно. Если хотите – присоединяйтесь. А мне пора обратно.

Пока говорил и делал разворот «кругом», ребята успели смотать снасти и подхватить на плечо ящики. Завидное проворство. По пути у Сашки зазвонил сотовый.

– Алло? Привет, Костик! Что? Нет пока не клюет, но вот прибежал Эрнестович, говорит, что есть отличное место... Крупный окунь – даже на расстоянии было слышно как взволнованно и глубоко задышал Костик. – Что? Да, обязательно перезвоню через пару часов.

К трем часам клев сошел на нет. Редкие поклевки, пусть даже и крупной рыбы, как-то уже не вдохновляли.

– Позвоню-ка я Косте как обещал.

– Алло! – голос и вид Сашки излучали довольство и чувство глубокого удовлетворения. Словно у котяры над опустевшим горшком сливок. – Ну да, половил маленько. Давно я так не оттягивался. Окунь на каждой проводке. И весь мерный. Сколько? Да, наверное, полный ящик будет. Теперь вот до машины дотащить. Ну это приятные труды. Ну пока, успехов тебе в работе... Кто гад? Да я и не думал издеваться!... Ну хорошо, хорошо – пусть у тебя не будет успехов в работе. Ну ладно. Завтра еще позвоню. Пока.

Прошло две недели. Снова Москва, работа, будни. Текучка. Звонок по сотовому. Сашка.

– Алло, Эрнестович! Как дела? Мне тут Костик сейчас позвонил. Он в районе Васильсурска. Ага, вырвался... а? Ну я и рассказываю – рыбу ловит. Только что щуку на пять кило достал. Позавчера они пять штук до трех килограммов взяли. Вчера ничего. Даже плотвы на живца почти не было. А сейчас вот щука на пять... И снег, говорит, вовсю. Метет так, что за полчаса все завалило, ни зги не видно...

Жизнь-то продолжается, друзья!

P.S. Удивительно, но не видел браконьерских сетей в устье Унжи. Работа рыбинспекции на высоте. Это очень радует.


Владимир САГАДИЕВ 26 января 2005 в 00:00






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑