Этика весенней охоты

Зима. Морозы стоят трескучие, но солнце уже медленно набирает высоту. Снега навалило много. Все охоты на копытных закончились, и охотник, выглянув в окно, в предвкушении весенней охоты потирает руки: «Скоро». В толковом словаре В.Даля находим: «Охота есть ловля, травля или стрельба диких животных...». Это если ее рассматривать как работу охотника-промысловика, а для основной массы охотников, именующих себя любителями, нечто большее... Для одних это приятное времяпрепровождение, да еще в хорошей компании, веселое застолье на лоне природы, а для других охота — это прежде всего свобода духа, отдохновение душой и телом, возможность хоть на короткое время уйти в тишину еще не окончательно испоганенной человеком природы, от серой повседневности, гари, вони и шума суетливой городской жизни. Уйти туда, где нет назойливой рекламы и сияющих огней «Макдоналдса» и где ничто не помешает любоваться звездами, видеть рассвет и как «заря с зарею сходятся». Для таких охотников «добывание диких животных и птиц, находящихся в состоянии естественной свободы», хоть и весьма желательно, но не является главным. Для них охота — это зов предков, увлечение именно охотой, связанной с ожиданием, поиском, скрадыванием, преследованием дичи и как наивысшая кульминация наслаждения — ее добыча. Я отношу себя к этой части беспокойного племени охотников.

Долгими зимними вечерами листаю любимые книги и журналы об охоте, живу ожиданием, когда сделаю первый шаг в весенний храм природы, ступлю на оттаявшую апрельскую землю, услышу и увижу великую силу пробуждающейся жизни. Гоню от себя тревожные мысли: «Как там, за морем, зимуют вольные птицы, какие «подарки» приготовят рядовым охотникам чиновники от охоты?».

О-хо-хо! Седьмой десяток лет доживаю, из них более 50 с ружьем за плечами. Всякое повидал... Порой оптимистическое настроение сменяется беспокойными размышлениями. Я уже не раз задавал вопрос себе и всем охотникам со страниц «Российской Охотничьей Газеты»: Кто же мы такие, охотники-любители, сегодня, к чему пришли и куда идем?

Горбачевская «перестройка» и ельцинско-гайдаровские рыночные (то бишь базарные) отношения привели народное, а вместе с ним и охотничье, хозяйство в упадок. Сегодня уже никто не говорит, что дала охотничья отрасль государству. Оглядываясь в глубину прожитых лет и всматриваясь в день настоящий, осмелюсь утверждать, что любительская (спортивная) охота во все времена была связана с социальными и экономическими условиями жизни людей и не последнюю роль играла в ней и господствующая идеология в обществе. Перемены последних лет в этих областях наложили свой отпечаток и на способы ведения охоты и резко повлияли на социальный состав охотников, что привело к их глубокому расслоению. Для тысяч и тысяч охотников купить рядовое ружье (сельскому охотнику это будет стоить коровы), обновить необходимую амуницию и купить патроны (один стоит 7-10 руб.) выливается в неразрешимую проблему. А на другом полюсе — достаток, уйма свободного времени, наличие вездеходного транспорта, услуги чартерных авиарейсов. Эти люди не обременены соблюдением правил охоты и нормами отстрела, да им нет нужды знать эти правила и соблюдать нормы добычи, совесть не отягощена бережным отношением к птицам и животным, и уж совсем их не заботит бедственное состояние экологии нашего дома. Все это привело к расцвету махрового материального интереса, порой и к проявлению охотничьего бандитизма.

Из всех трагических последствий «реформенных» лет самое тревожное — забвение традиций русской охоты, элементарной человеческой порядочности, которые составляли и должны составлять основу нравственности и охотничьей этики. Это особенно ярко проявляется на весенней охоте. Здесь натура охотника раскрывается во всю ширь и глубь. Если летом и осенью он в поисках уток может заплыть в камыши, уйти на дальние острова или затеряться в лесных дебрях, разыскивая выводки тетеревов и глухарей, то весной все на виду. По водоему на лодке не поплывешь — нерестовый период. Рыбинспекция тормознет или на выстрел нагрянет, и неприятности обеспечены. В лесу можно охотиться только на тяге да на тетеревиных и глухариных токах, но попробуй их найди. Вот и шастают по полям, опушкам леса и берегам водоемов толпы вольных стрелков.

На весенней охоте забвение охотничьих традиций и этики губительно для птиц и зверей. Да-да! Зверям тоже от шатающихся охотников достается. У кабанов и лосей появилось потомство, и фактор беспокойства для молодняка смертельно опасен. В 1997 г. оказался невольным свидетелем гибели лосенка. Охотники, устраиваясь на одном из островов озера Верестово, спугнули лосиху с детенышем. Мать переплыла широкую протоку, а лосенок утонул.

Основная опасность на весенней охоте связана с возможностью нарушения воспроизводственного процесса дичи: случайный отстрел самок (уток, тетерок и глухарок) и нарушение покоя в угодьях. Естественное воспроизводство пернатых зависит не столько от десятидневной продолжительности охоты и количества отстрелянных селезней, тетеревов и глухарей, сколько от того, как мы охотимся, и от нашего поведения в угодьях. А это прямое следствие такого понятия, как этика охоты — совокупность норм поведения и морали. Она сложилась как пласт многовековой национальной культуры, выстрадана поколениями таких охотников, для которых даже случайное убийство весной утки, тетерки или глухарки — несмываемый позор и стыд, печальный повод для горьких раздумий и угрызений совести, хотя вроде бы никто и не видел твоего злодейства.

Недопустимость весной стрельбы влет (кроме вальдшнепа на тяге и гусей), шатание по угодьям — это не праздные измышления ученых и охотоведов, это важнейшие требования правильной охоты, соблюдение которых сторицей окупятся богатым урожаем в летне-осенней охоте по перу. А пока разум отказывается понимать, почему мы так ведем себя вопреки этим требованиям. Приведу несколько рядовых примеров, которые весной не редкость.

Сижу с подсадной в 1996 г. на разливе реки. Лесной Воронеж Тамбовской области. 10 часов yтpa. Нет-нет да брошу взгляд на красавца селезня, пожаловавшего на призыв подсадной и ставшего моим трофеем. Слышу за спиной заурчала машина. На косогоре метрах в двухстах два охотника гоношатся у машины. Вот они услышали крик подсадной — замерли. Затем с удвоенной энергией засуетились у машины и направились в мою сторону. Один шел впереди с ружьем наизготовку, а другой позади, неся что-то громоздкое. Видя такой поворот, выбрался из шалаша. Подошедшие охотники поздоровались. Мы разговорились об охоте. Я спросил: «Зачем тащите ублюдка — здоровенную домашнюю утку? Неужели надеетесь, что селезень на нее позарится?» Ответ сразил меня наповал: «Конечно, нет. Взяли, чтобы егерь не приставал, а после охоты зажарим и съедим».

А вот другой, более дикий случай, но уже в Тверской области. Берег озера Верестово. Зорька оказалась пустой. Рядом со мною в сотне метров сидят соседи моей хозяйки — отец и сын. Вдоль берега, выписывая виражи, летит стайка чирков-трескунков. Как радует глаз их стремительный полет! Раз за разом ухают выстрелы, и из табунка одна за другой вываливаются три птицы. Добычей соседей оказались уточка и два селезенька. Стараясь не выдать своего раздражения и назидательности в голосе, спрашиваю:

— Николай, ну зачем убил уточку на глазах сына, стреляя влет? Я бы еще понял городского охотника, но тебя как-то не понимаю. Полон двор живности всякой.

— Да так, от скуки. Их все равно кто-нибудь побил бы.

Весной прошлого года сижу с профилями гусей, кругом стрельба по гусям, где бы они ни пролетали и на любой высоте. Зорко поглядываю по сторонам. По опыту знаю, что найдется охотник, пожелавший скрасть меня вместе с профилями. Замечаю, как по неубранному прошлогоднему овсу подползает к «гусям» какой-то охотник, «сжигаемый благородной страстью». Демонстративно встаю. Ему ничего не остается, как подняться и уйти.

На другой день переместился на только что вспаханное поле. И надо же было прилететь сюда токовать тетереву одиночке. Он расположился довольно далеко от края поля. Сначала не понял, кто это ползет по борозде. Думал — лиса. Ба-а! Да это же охотник! Тетерев замолчал, вытянулся. Видно, заметил горе-охотника. Тот тоже перестал шевелиться, понял, что тетерев его обнаружил и сейчас вот-вот сорвется. Грохнул по нему дуплетом метров на сто. Косач, конечно, благополучно улетел. Охотник как ни в чем не бывало поднялся, отряхнулся и подался к лесу. Его не смутило, что он прошел по полю, где сидит охотник с профилями.

Не зная, как уйти от непрошенных соседей, на следующую утреннюю зорьку устроился с профилями под линией электропередачи у бетонного столба, надеясь, что уж сюда точно никто не пожалует. После восхода солнца на поле прошествовали трое охотников и через один столб от меня быстро укрылись под натянутой маскировочной сетью. Они прекрасно меня видели, и мне ничего не оставалось, как подойти к ним. Я посетовал, что они близковато расположились, на что услышал: «Вам тесно? Так идите, где свободнее». На мои замечания, что это не по-охотничьи, и напоминание об этике самый молодой из них взорвался: «Слушай, дед, не гони волну. Надоело. Все учат, учат. Здесь хоть оставьте в покое». Обескураженный таким отпором, я отправился на свое место. Гусей было много, и стрельба стояла, как на полигоне. Нечто подобное описал В.Жибаровский в статье «Охота диких на гусей» («РОГ» №23, 2002). Успокоившись, я уже не возмущался бесцеремонностью соседей, а только радовался за гусей: «Этим тоже повезло. Выше, выше, дурни, забирайте». Если бы охотники охотились с умом и не палили на любые мыслимые и немыслимые дистанции, стараясь выстрелить первым, гусям бы так не повезло.

И последний штрих к портрету охотника по весне. Один мой знакомый любит супчик из куличков. Весной он неутомимо бродит по берегам водоемов и влет, и сидячих колотит их. На мои замечания, что весной куликов, кроме вальдшнепа, стрелять нельзя, он без тени смущения заявил: «Стреляю самцов турухтана, а они в воспитании молодняка участие не принимают». Ну что доказывать этому «биологу-орнитологу»!

Общаясь с такими охотниками, я все пытался вызнать у них, понимают ли они, что нарушают правила, допускающие саму весеннюю охоту? Что таким отношением к ней подталкивают власти на ее запрет. С их подачи ученые быстренько «научно» обоснуют необходимость запрещения весенней охоты, как «с точки зрения внутренней, так и международной». Чиновники и олигархи спокойно будут себе постреливать в таких охотхозяйствах, как Завидовское или Высоковское. Получится, как с охотой на лося в Московской области. Что из-за варварского отстрела сами себя лишают хороших охот по выводкам летом и осенью. Самое тревожное, что многие считают: «Кому они нужны, эти правила, в наше время». Пытался вставить в разговор, что следовало бы блюсти главные заповеди правильной охоты и охотничьей этики, такие, как:

— не убий весной самку, не стреляй весной по стаям уток и куликов, не стреляй в потемках по птице, подсевшей к подсадной, есть риск убить самку;

— своей охотой и поведением не ставь под сомнение благоразумность весенней охоты;

— охоться сам, но не мешай охотиться и другим, не вызывай в свой адрес справедливых упреков и замечаний со стороны братьев по страсти.



Виктор ГУРОВ Почетный член BOO, г.Люберцы 19 марта 2003 в 00:00






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑