Тигровая метка

Подвезший меня лесовоз ушел туда, где Уссурийская тайга превращается просто в деньги

Медведи здесь бурые и черные. Черный — это тот, который гималайский. Удэгейцы называют его белогрудкой.
Автор фото:  Ron Wolf Медведи здесь бурые и черные. Черный — это тот, который гималайский. Удэгейцы называют его белогрудкой. Автор фото: Ron Wolf
Шум двигателя растворился в лесу, и путешествие, о котором я мечтал с детства, началось.

Теперь в моих планах — пройти к верховьям Бикина, по которому спускался сто лет назад Арсеньев со своим проводником Дерсу Узала, где сейчас самая большая в Приморье популяция тигра.


Не пройдя и километра, вижу сбоку от дороги свой первый в жизни тигровый след. Отпечатки на влажной обочине свежие, скорее всего, ночные, размером с десертную тарелку. Ощущения разом обострились. Я невольно обернулся и осмотрелся по сторонам. Дорога пуста, а по ее краям плотной стеной лес. На первый взгляд обычный, похожий на привычную для меня тульскую засеку, только с сопками. Но след тигра более чем красноречив.


Я живо представил себе, как ночью, укрывшись от лунного света в тени деревьев, мощный зверь бесшумно шел вдоль дороги, которая его раздражала вторжением в его мир людей с их техникой и чуждыми ему запахами. Но и он успел уже приспособиться к дороге. Она давала ему новые возможности в добыче пропитания. На дороге удобнее, чем по шуршащей дубовой и ясеневой листве, передвигаться бесшумно, вслушиваясь в шорохи тайги и втягивая носом ее запахи. Тигр еще не знал, что здесь он больше, чем где-либо, рискует попасть под пулю. Ведь известно, что чаще всех в Приморье тигров видят именно водители лесовозов.


Пока проходил оставшуюся до моста через Бикин часть пути, мимо прошуршало несколько джипов. Строящаяся дорога Хабаровск — Находка открыла легкий доступ к заповедной реке. Не доходя моста справа небольшая база. Около нее более двух десятков машин. Здесь за некоторую плату можно оставить свой транспорт, нанять бат с мотором и проводниками или уйти вверх по реке на своей лодке.


То, что сейчас называют батом, это большая плоскодонная грузовая лодка, сделанная из пяти широких досок. Раньше к своим охотничьим участкам удэгейцы добирались на настоящих батах, выдолбленных из стволов гигантских тополей, что называется на шестах, отталкиваясь ими от дна. Несмотря на то что еще доносятся голоса рыбаков, лай собак, здесь уже все серьезно. Иду медленно. На илистых руслах проток попадаются следы косуль, изюбрей и кабанов, свежие следы медведей.

ПО ЗАКОНАМ ТАЙГИ


Большинство из тех, кто узнавал о моем намерении путешествовать вдоль реки пешком, искренне сомневались в том, что это вообще возможно. Шаман и профессиональный охотник из удэгейского села Красный Яр, у которого я останавливался перед дорогой, тоже не сразу поверил, что перед ним не очередной «чудик». А когда присмотрелся и понял, что я знаю, что делаю, благословил в дорогу, повесив мне на шею свой оберег.


Сумерки застают при обходе залива, образовавшегося на выходе из обмелевшей протоки. Самое время подумать о ночлеге. Поставить палатку, запасти дров на ночь и, если успею, наловить рыбы на ужин. Продираюсь через густой прибрежный ивняк, за которым на берегу рыболов. Услышав меня, озираясь, тот пятится к лодке. Окликаю его, когда он, заскочив в нее, уже отталкивается от берега. Как оказалось, бедолага принял меня за пробирающегося на берег медведя. Сплавляясь с приятелями по реке на резиновых лодках, за две недели они видели их практически каждый день.

Не отказавшись от приглашения, присоединяюсь на ночлег к ним.


Утром вверх по реке поднимаются груженые лодки с туристами. Другие, не менее груженые, спускаются сверху. Ощущаю себя так, будто нахожусь не в приморской глуши, а в перенаселенном, оккупированном москвичами в выходные дни Подмосковье.


Под завалом над омутом, на притопленной ветке, блесна «блю-фокс». Пятый номер, это местная классика. Если «желтая», цвета латуни, — на крупного ленка. Эта «красная», медная, на тайменя. Было бы неплохо добавить ее к моим запасам. Cпросив у своих ночных соседей разрешения воспользоваться одной из их резиновых лодок, плыву ее добывать. Когда пытаюсь обрубить ветку, чуть не упускаю топор. А хороший топор в тайге — штука жизненно важная. Едва успеваю ухватить его за ручку, когда тот уже уходил под воду. Поняв, что что-то делал не так, оставляю блесну реке.


Как не называй это — духом места или иначе, но каждый твой поступок в тайге не останется незамеченным. Для начала, в зависимости от его тяжести, получишь или хлесткой веткой по лицу, или более серьезное предупреждение. Проигнорировав его, в следующий раз можешь быть более жестко, а то и жестоко наказан. После полудня благодарю соседей за компанию и ухожу вверх. Там, где лес впереди не просматривается, иду, покрикивая. Важно сделать все, чтобы избежать неожиданной встречи с хищниками накоротке. Бояться же не только бессмысленно, но и опасно. «Правильный» зверь всегда разойдется с человеком. Когда я спрашивал лесных людей, как уберечься от тигра, удэгейцы говорили, что если тигр не захочет, то его и не увидишь, если захочет, все ухищрения впустую.


В одном из мест, перед очередным поворотом реки, громко кричу, чтобы обезопасить себе проход по следующему участку пути. Результат превосходит ожидания. Из ивняка на противоположном берегу выбегает и с разбегу бросается в воду белогрудый медведь. Доплыв до берега, он смешно карабкается на нависшую над водой корягу. Поскальзывается, срывается в воду, взбирается вновь и в конце концов скрывается в лесу в сотне метров от меня.


За два дня поднялся вверх не более чем на полтора десятка километров. Это нормально. Пробираясь протоками, лакомлюсь сладким и ароматным после ночных заморозков диким виноградом, ягодами боярышника и лимонника.


На следующий день на одной из проток удается подкрасться и добыть одним выстрелом пару кряковых. Вечером отвариваю и натираю тушки уток смесью специй и чеснока. Концентрированный бульон идет на приготовление калорийного и вкусного супчика. К полудню следующего дня выхожу к урочищу Амба. У Арсеньева Дерсу Узала так называет тигра. По-удэгейски амба — это черт. Пока взаимоотношения людей с этим зверем можно назвать вооруженным нейтралитетом. Иногда он нарушается.


Несколько лет назад где-то здесь похозяйничал тигр-людоед. Четыре человека стали его жертвой. От одного из них, молодого удэгейца-охотника, ушедшего на свой путик проверять капканы, нашли только пуговицу. Тигра-людоеда выследили. Но даже тогда, когда четверо стрелков одновременно палили в него из мощных карабинов, после восьми попаданий у смертельно раненого зверя хватило сил покалечить одного из них.


За очередным поворотом поднимаюсь по тропинке и выхожу к охотничьей избушке. Эта изба на промысловом участке моего знакомого. Сам он встречает меня на пороге. Василий искренне рад тому, что я жив и здоров. Вместе с ним его взрослая дочь и молодой парень, один из его учеников.


Василий ведет в Красном Яре школу следопытов для молодых удэгейцев, где прививает им правильное отношение к природе и учит умению жить и выживать в ней. На обучение к нему приезжают и пограничники, которые, с его слов, большей частью «люди западные» и плохо приспособленные к специфике этих мест. На своем участке он ведет себя как настоящий хозяин. Убеждает расслабившихся туристов убирать за собой мусор, собирает мусор за теми, кто успел уехать, сурово отчитывает тех, кто в азарте добывает больше, чем нужно. Просторная изба Василия, как и большинство охотничьих избушек на этой реке, сложена из толстых полуметровых в сечении кедровых бревен.


Удобно расположившись на нарах, беседуем с ним и его дочерью, попивая крепкий чай и закусывая ароматным диким виноградом. Когда разговор заходит о тиграх, Василий говорит, что на его охотничьем участке прошлой зимой их было шесть. Сейчас тоже есть. Об их присутствии говорят свежие следы и метки.


Дочь Василия спрашивает, не попадался ли мне на пути женьшень. Может, и попадался. Я, видевший это растение только на картинке, едва ли различу его среди другой растительности. Удэгейцы используют этот корень для укрепления иммунитета, настаивая на меде и употребляя ежедневно буквально по капле. Найдя в тайге небольшой корешок, они пересаживают его на свой участок в потаенное место, где он десятилетиями растет до своего часа. Сориентировав по компасу, Василий подсказывает мне, как напрямую, через урочище Амба, срезать путь и к вечеру выйти к следующей избушке в устье реки Ульма.


«НА МЫША»


Пока время позволяет, иду по азимуту и через некоторое время добираюсь до террас горы Ульма. Идя вдоль них, уже в сумерках выхожу к двухэтажной избе на берегу протоки.


Здесь пара скучающих мужиков. На столе недопитая бутылка водки и остатки закуски. Оба — бывшие моряки торгового флота из Владивостока, обошедшие на судах весь мир, но до сих пор не бывавшие в Приморье. Вскоре вернулись их проводники, молодые удэгейцы. Узнав, что я знаком с Василием, они не против того, чтобы я у них переночевал.


Ночью отправляемся мышачить. Так здесь называют ночную ловлю ленка и тайменя на искусственную мышь. Я наслышан о ловле «на мыша», но попробовать самому не приходилось.


Берега и лес черным туннелем сплелись над медленно движущимся по протоке батом. На носу и корме молодые удэгейцы с шестами. Носовой в свете фонаря высматривает подводные корчи и мели. Ощущение тревожного и таинственного прерывает шуршание носа бата по гальке. Выпрыгиваем за борт и втягиваем бат на остров-отмель.


Недопустимо и использование фонарей. В полной темноте, доверяясь только ощущениям, взмахом спиннинга надо отправить «мышь» к противоположному берегу, чуть выше по течению. Да так, чтобы шлепок упавшей в воду приманки был наиболее естественным, то есть похожим на шлепок упавшей в воду мыши.


Уйдя в сторону, ловлю в дальнем нижнем конце острова. Заброс, другой, — безрезультатно. Проявленный к приманке интерес дает надежду, что чудо случится, и оно случилось. Через проводку, на первых оборотах катушки, вновь рывок. После подсечки леска натягивается струной, а в невидимой мною реке заходила упругая, усиленная течением тяжесть. После непродолжительного вываживания вытягиваю на отмель двухкилограммового ленка. У рыбаков вверху тоже ленок. Безрезультатно покидав еще с полчасика, возвращаемся на «базу».

 

ВКУС ЖИЗНИ


В этот день в моих планах — дойти до условной границы, разделяющей Верхний и Нижний Бикин. Это впадающая в Бикин река Леснуха, или — по-местному — Метахеза.


Напротив одного из завалов хороший омут, где вполне может затаиться и таймень. Оставив рюкзак на берегу, выбираюсь на завал из нанесенных течением стволов со спиннингом. Пробую ловить, меняя приманки, и уже готов прекратить это занятие, когда черная, с темно-вишневыми плавниками спина выворачивается буквально в пяти метрах.


От мощи и размеров этой рыбины захватывает дух. Я понимаю, что если такой схватил бы блесну, то скорее меня сдернул бы с бревенчатого завала в водоворот, чем мне удалось бы утомить и вытянуть его.


Добравшись до косы, останавливаюсь на ней передохнуть. Судя по карте, это гора Клин, и до устья Метахезы уже недалеко.


Расслабленное состояние прерывает шум мотора. Снизу против сильного течения медленно поднимается надувная моторная лодка с двумя пассажирами. Когда подъезжают ближе, машу им рукой, приглашая передохнуть и попить чайку. За разговором знакомимся, это Дима и Анатолий, рыбаки из Лучегорска. Вверх по реке идут еще примерно на тридцать километров. Пою их чаем, и дальше плывем вместе.


Попутный транспорт на расстояние, которое пешком я шел бы два или три дня, конечно, удача. В это время года погода здесь может стать зимней в любой день. И, конечно, мне хочется больше успеть за отпущенное мне благодатное время.


А денек действительно на радость. Синь небес и реки с разноцветьем становящихся все выше и все чаще прижимающихся к быстрому течению склонов сопок, плывущие по воде и слетающие с деревьев листья с их тонким пряным ароматом — все это смешалось в душе в какое-то щемяще-радостное чувство настоящего счастья. Того, которое ни с чем не спутаешь и никогда не забудешь. Просто впитываешь его в себя, живешь и дышишь им, зная, как тебе повезло.

БОГАТСТВА УССУРИЙСКОЙ КЛАДОВОЙ


Ухожу от основного русла по протоке и погружаюсь в другой мир. Веером разбегаются из-под ног хариусы, волнуя гладь воды, отходят ленки и другие крупные рыбы. На дне протоки колонии жемчужниц.
Ветер стих и солнышко припекает. Сегодня на Бикине настоящая золотая осень.


Можно раздеться, немного позагорать. А после удачного улова и перекусить.

Валерий Люшков 30 августа 2010 в 20:27






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑