Пули пошли в "молоко"

За́яц-руса́к (лат. Lepus europaeus) — млекопитающее рода зайцев отряда зайцеобразных. Относится к крупным зайцам: длина тела 57—68 см; масса 4—6 кг, редко — до 7 кг. Самые крупные особи встречаются на севере и северо-востоке ареала.

За́яц-руса́к (лат. Lepus europaeus) — млекопитающее рода зайцев отряда зайцеобразных. Относится к крупным зайцам: длина тела 57—68 см; масса 4—6 кг, редко — до 7 кг. Самые крупные особи встречаются на севере и северо-востоке ареала.

Нелегко охотиться на копытных зверей в степных оврагах, поросших дубовым мелколесьем и густым кустарником. Звери чувствуют себя в них как рыба в воде, свободно перемещаясь в зарослях по известным лишь им еле заметным лазам, охотникам же приходится туговато даже на черной тропе.

 

Уже третий загон «процедила» наша бригада, но лосей в них не оказалось. Начали скучать стрелки, помрачнели загонщики. На очереди был разлатый стык нескольких ответвлений большого и по местным меркам оврага Казенный, днем здесь любят скрываться лоси, отдыхая в тенистых закоулках после утренней кормежки.

Я пока не участвовал в охоте и, пользуясь статусом «контролирующего лица», лишь наблюдал со стороны за ходом событий. Решив присоединиться к охотникам, выбрал обзористое местечко у края лесного мыса, выступающего из оврага, прислонился спиной к шершавому дубу и, обменявшись условными жестами с левым и правым соседями, приготовился ждать. С этой бригадой охотился я не впервые и знал, что стрелки в ней неважные, не в меру горячие, а потому давно уж задумал преподать им наглядный урок делового подхода.

Скоро в глубине оврага кто-то ударил палкой по сухому дереву, неохотно и вяло стали перекликаться загонщики. Тишина в такие минуты становится пронзительной, захватывающей все внимание стоящих в засаде стрелков. И вот в сгустившемся до предела оцепенении послышался шум торопливых шагов и шорох упругих веток, раздвигаемых мощными телами.

Сделав пол-оборота в сторону возникших звуков, я снял с предохранителя ружье. Первой на чистое место вышла большая самка, определенно – глава всей группы, за нею доверчиво двигались остальные. Звери шли друг за другом в каких-то тридцати метрах от меня, не чуя смертельной опасности.

Не останавливаясь, размеренным аллюром они направлялись в степь, где за гребнем склона виднелись лесные посадки. Я выбрал взрослую самку в середине цепочки и, тщательно прицелившись в шею, выстрелил – она лишь повела ушами, но продолжала бег как ни в чем не бывало. Стреляю еще раз, и снова в шею – никакого эффекта. Лоси благополучно ушли. Загон окончен.

Ко мне подошел Леонид Иванович, председатель первичного коллектива, очевидно, наблюдавший позорную сцену, и спросил с откровенной досадой: «И как же ты умудрился?» Я честно признался, что хотел шикануть для примера некоторым мазилам и первым же выстрелом положить зверя на месте, благо ситуация сложилась самая подходящая. Догадываюсь, что подумали бы охотники, узнав о моих откровениях, но уставшие, разочарованные и присмиревшие «немвроды» толпились в сторонке и нашего разговора не слышали.

 

Прошло с месяц времени. Зима только вступила в свои права, но уже успела щедро усыпать землю глубоким и пухлым снегом. Зайцы буквально тонули в сугробах, заходя в кустарник на опушках байрачных лесов, даже крупные кабаны погружались в снег по лопатки, только лоси легко и свободно передвигались на своих непомерно длинных ногах-ходулях.

Штатные егеря и водители нашего общества выбрались в угодья на отстрел кабанов. Тогда это были для нас первые охоты на малознакомого зверя, совсем недавно обжившего наши края и быстро достигшего промысловой плотности. Мои коллеги применяли исключительно пулевые патроны, я же предпочитал картечь и заранее пристрелял ею оба своих ружья – тяжелое ИЖ-54 двенадцатого калибра и более легкое ИЖ-27Е шестнадцатого калибра, на кабаньих охотах заряжал один ствол пулей, другой – картечью. Конечно, стрелять картечью по группе животных недопустимо – «пометишь» сразу нескольких, но одиночного зверя на средней дистанции картечь достает свободно.

Гон начинали с сухого оврага. Стрелки и загонщики добровольно менялись ролями в каждом загоне – все как положено в слаженном коллективе. В одном из загонов я стал на стрелковый номер в редком кустарнике между оврагом и широкой залежью. Было видно, как загонщики, обогнув стороной верхушку оврага, разошлись цепочкой и, скатившись вниз по дальнему склону, исчезли в недрах центрального ложа.

Им предстояло не раз одолеть подъемы и спуски сходящихся здесь ответвлений, утопая в снегу, скользя и цепляясь руками за кусты и ветви деревьев. Выберутся они «на поверхность» тяжело дыша, с разгоряченными лицами и слипшимися от пота волосами.

В снежных завалах лесных оврагов звуки негромкого гона глохнут на месте, не достигая ушей стрелков, и звери могли появиться в любую минуту. Так оно и случилось: крупная самка возникла неподалеку бесшумно и неожиданно. Передвигалась она скачками, легко раздвигая снежную пелену. Обогнав мушкой передний край ее лопатки, я нажал на спуск и отчетливо видел, как пуля срезала клок щетины с верхушки хребта и зарылась в снегу на ближнем пригорке.

Самку будто кто подтолкнул сзади, она резко прибавила ходу. Не раздумывая, стреляю картечью – зверь продолжает свой бег. В этот момент из оврага выскочил здоровенный секач и помчался по следу самки, разбрасывая комья снега как водяные брызги. Переламываю ружье и вижу, что одна из папковых гильз лопнула на границе с донцем и застряла в патроннике, плотно прижавшись к внутренней стенке. Пока извлекал злополучную гильзу и доставал патроны, кабан ушел за пределы надежного выстрела.

Закончился гон. Я вышел на след кабанов: щетина валяется на снегу, а рядом – ни капельки крови: пуля совсем не задела тушу. Однако картечь, судя по параллельным бороздкам, легла удачно. Подошел Петров, наш старейший охотник и опытный следопыт, сочувственно оглядел щетину, черную дырку в снегу от пули и, услышав, что во второй раз я стрелял картечью, хмыкнул презрительно, повернулся спиной и побрел к сгрудившимся на краю оврага стрелкам.

Я не сдавался и продолжал идти по следу. Секач поскакал прямиком, а самка по длинной дуге повернула направо и пошла под уклон по склону. Вглядевшись вперед по ходу зверя, я увидел на девственной белизне алые брызги крови и неподвижную бурую тушу. Окликнув Петрова, рукой показал вперед, он понял меня – приветственно поднял шапку.

 

Металлические (латунные) гильзы для дробовых ружей имеют два положительных качества по сравнению с бумажными: во-первых, экономичность (металлическую гильзу можно снаряжать несколько десятков и даже сотен раз), во-вторых, прочность (они обладают влагоустойчивостью, их размеры мало изменяются под воздействием сырости, и эти гильзы не проницаемы для газов).

Когда начали свежевать добычу, обнаружилось, что картечь изрешетила грудную клетку, пронзив сердце и легкие самки. Позже мне не раз приходилось использовать картечь в охотах на кабанов, и всегда успешно. Время от времени мысленно возвращаясь к неудачной стрельбе пулями, я наконец-то понял ее причину.

А дело было в том, что, снаряжая патроны для зверовых охот, я отладил дозатор под порох для увесистого ружья двенадцатого калибра, а затем по рассеянности засыпал эти навески и в гильзы шестнадцатого калибра. При стрельбе из более легкого ружья отдача была такой сильной, что пули шли выше цели и попадали «в молоко».

А. СЕНИН, дер. Малая Дубна Московской области 8 ноября 2012 в 23:30






Оставьте ваш комментарий

Оставлять свои отзывы и комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Вы можете авторизоваться используя свой аккаунт на нашем сайте, а так же войти с помощью вашего аккаунта во "Вконтакте" или на "Facebook".

Спасибо за Ваше мнение!

Архив голосований










наверх ↑